— Сильно, — наконец, признался Дмитрий. — Как будто мне кишки выворачивают, пытаются вырвать из тела.

— Идиот! — она всплеснула руками и побежала к дверям палаты. — Я сейчас врача приведу!

Вскоре она вернулась с хирургом из приехавшей бригады. Высокий мощный мужчина быстро осмотрел цесаревича.

— Всё нормально. После такой операции боли могут возникнуть. Сейчас мы вам укольчики поставим, ваше высочество, а утром уже болеть будет меньше, — наконец сказал он, что-то записывая в лист, куда Ольга вносила множество разных параметров.

— Почему утром? — Дмитрий невольно нахмурился.

— Потому что вы сейчас уснёте, — объяснил хирург, повернулся к Ольге и протянул ей лист. — Вот, препараты мы все привезли, у вас всё должно быть в наличии.

— Эм, — Ольга схватила лист. — Я сейчас, — и она выскочила из палаты. К счастью, Наталья Сергеевна уже не спала. Она пила кофе в сестринской, параллельно убирая растрепавшиеся волосы под шапочку. — Дмитрию назначения сделали, — и она отдала старшей медсестре лист.

— Так, что тут у нас? Хм… — и она решительно направилась в палату. — Простите, вы уверены, что всё это нужно вводить? — спросила она, бросая лист на стол. — Хотите его загрузить?

— Давайте вы не будете со мной спорить, хорошо? — хирург сложил руки на груди. — Мне вообще непонятно, почему здесь нет нормального обезболивания. И где уже тот мальчишка, который оперировал его высочество?

— Мне тоже интересно, куда он убежал, — в палату зашёл князь Безносов. — В ординаторской его нет, а мне необходимо задать ему несколько вопросов. Но пока мы его ждём, позвольте мне задать несколько вопросов вам, — сказал он хирургу.

— Пройдёмте в ординаторскую, — хирург указал на дверь. — И в следующий раз не входите в палату интенсивной терапии хотя бы без халата, — добавил он и повернулся к Наталье Сергеевне. — Выполняйте назначения.

— Как скажете, — процедила медсестра. И принялась набирать в шприцы препараты.

— Почему вы так отреагировали на то, что мне назначили? — спросил Дмитрий, когда дверь за князем и хирургом закрылась.

— Эти препараты вас слегка загрузят, — Наталья Сергеевна задумалась. — Вы уснёте, и реакция будет немного заторможенной какое-то время.

— А знаете, давайте, — решительно сказал Дмитрий. — Возможно, так будет даже лучше, — при этом на Ольгу он старался не смотреть.

Наталья Сергеевна ничего не сказала, только подошла со шприцами в лотке и принялась вводить назначенные препараты. Уже после второго цесаревич почувствовал, как отпускает боль, а веки налились тяжестью. Да, так будет лучше. Во всяком случае, при заторможенной реакции он перестанет так остро реагировать на свою добровольную сиделку, и это явно пойдёт ему на пользу.

Дмитрий уснул, Наталья Сергеевна заполнила лист наблюдения и вышла из палаты, снова оставив Ольгу с ним наедине.

Оля подождала ещё немного, затем подошла к Дмитрию, долго вглядывалась в строгое красивое лицо, а затем быстро поцеловала в приоткрытые губы. После чего юркнула снова в своё кресло, стараясь унять бешено колотящееся сердце. На мгновение ей показалось, что за окном промелькнула какая-то тень, и она испугалась, что её мог кто-то увидеть. Но проверять не пошла, уверяя себя, что ей просто показалось.

* * *

Я вбежал в дом и схватился за дверной косяк, стараясь перевести дыхание. Так быстро и на такую дистанцию Денис, похоже, никогда не бегал, потому что я практически задохнулся и теперь стоял, пытаясь протолкнуть воздух в горящие огнём лёгкие.

— Денис, что случилось? — в коридор выглянула Настя с поварёшкой наперевес.

— Подожди, — я согнулся пополам и выдохнул, затем выпрямился. — Что ты сказала?

— Что-то случилось, или ты так сильно есть захотел, что чуть не сдох, пока бежал домой, — Настя осматривала меня с ног до головы. — Если что, ужин ещё не готов, так что зря бежал. Мог бы просто пройтись пешком, раз машину ждать не захотел.

— Я хочу не есть, я хочу жрать! Чувствуешь разницу? — тут мой живот начал громко урчать, выражая полное согласие с моими словами.

— Я чувствую разницу, но придётся немного подождать, — Настя улыбнулась.

— Подожду. И сделаю это с пользой для себя и всей этой земли, — пробормотал я и, обхватив Настю за талию, притянул к себе. Девушка только пискнуть успела. — Настюш, у нас есть оливковое масло? — прошептал я ей на ушко интимным полушёпотом.

— Есть, — она упёрлась мне в грудь поварёшкой, заставляя отпустить. — Зачем оно тебе?

— Я собираюсь спасти мир, — ответил я совершенно серьёзным тоном. — Не знаю, правда, удастся мне сделать это или нет, но я буду очень сильно стараться. И для этого мне нужно масло. И именно что оливковое.

— Тебе какое конкретно масло нужно? — деловито спросила Настя, проходя на кухню. Видимо, она решила, что масло зачем-то понадобилось в больницу, и больше не задавала вопросов. Правильно, может быть, старший из прибывшей бригады, которого я всё ещё в глаза не видел, сумел уговорить Диму не выделываться, и масло нужно, чтобы всем им пятки смазать. Может такое быть? Да запросто.

— Оливковое, я же сказал, — ответил я на вопрос с некоторым запозданием.

— Денис, — Настя высунулась в коридор. — Тебе нужно рафинированное или нефильтрованное масло?

— Эм, — глубокомысленно произнёс я, очень качественно зависнув на этом вопросе. — А в чём разница? — наконец спросил я, а девушка снова исчезла на кухне.

— Смотря для чего оно тебе нужно, — ответила Настя, гремя посудой.

— Как это для чего, я же уже сказал, мир спасти, — на грани слышимости ответил я и шагнул в сторону кухни. Как раз в этот момент Настя вышла, неся в руках две бутылки, в которых было налито масло. Оно заполняло эти бутылки примерно наполовину.

— Так какое? — она протянула их мне.

— Давай обе, — решил я, подумав, что понятия не имею, какое масло нужно, и лучше всего смешать, чтобы уж наверняка.

Смешиванием я и занялся в комнате. Перелив из одной бутылки масло в другую, несколько раз встряхнул. Посмотрел на бутылку, прикинул её объём и немного приуныл. Масла было не так уж и много. Немного подумав, я побежал на кухню и под удивлённым взглядом Насти принялся рыться в ящике с разными мелочами, ища штуковину, что-то вроде непонятной круглой херни с прорезью посредине.

Наконец я нашёл то, что искал. Помнил же, что видел здесь нечто подобное. Подняв вверх насадку на бутылку, чтобы то, что в бутылку налито выливалось тоненькой струйкой, посмотрел на свет. Вроде целая.

Сунув насадку в карман, побежал обратно в комнату под удивлённым взглядом Насти. Упав на пол, вытащил из-под кровати лук и колчан со стрелами, сунул за пазуху драгоценное масло и побежал к выходу.

— Мне стоит начинать волноваться? — голос дядюшки заставил меня остановиться на пороге комнаты. Я обернулся, посмотрев на него. Странно, даже холода не почувствовал. То ли привык, то ли просто не заметил. Призрак же стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на меня немигающим взглядом.

— Наверное, нет, — пожал я плечами, но тут кое-что вспомнил и резко обернулся. — Мне нужна твоя помощь.

Подойдя к Фёдору практически вплотную, я сунул в его руки бутылку с маслом, которую тут неуверенно взял, вопросительно вскинув брови.

— Скажи, ты веришь в Бога? — спросил я у него, тут же пожалев, что сформулировал вопрос именно таким образом. — Ну, точнее, в высшие силы: ангелов там разных, небеса…

— Это очень странный вопрос. Допустим, ангелы существуют, раз существуешь ты, — он продолжал пристально меня разглядывать, не выпуская из рук бутылку. — Денис, что происходит?

— Ничего, на что ты можешь повлиять напрямую, — я подошёл к столу и взял в руки первую попавшуюся книгу, потому что чистой бумаги под рукой не было, а искать — это потерять время. Накарябал карандашом несколько строк на свободном от текста листе и протянул дядюшке: — Вот, прочти это над маслом. Мне нужно его освятить. А может, и нет, я не уверен, если честно, но рисковать не буду.

— Что я должен сделать⁈ — попятился призрак, глядя на меня, как на сумасшедшего.

— Просто прочти это. Не могу же я сам освятить масло. Это противоестественно, — закатил я глаза. На самом деле мне действительно было неизвестно, нужно ли освящать масло, когда заключаешь ангела в круг из елея. По одним легендам нужно, по другим нет. Но вдруг это самая важная часть ритуала? Так что не надо пренебрегать ничем.

— А для меня это, значит, в порядке вещей? — вчитываясь в написанное, спросил Фёдор. — Тебя не смущает, что я совершенно далёк от религии, церкви и в принципе уже даже не человек.

— Да кого волнуют эти тонкости! Нет, это, конечно, очень важный нюанс, но то, что я написал, может прочесть над этим проклятым маслом абсолютно любой разумный, умеющий читать. Ну, практически любой. Демон же не может этого сделать по этическим соображениям. Да давай уже! Сделаешь доброе дело, поможешь спасти мир и приблизишь себя к райским кущам, когда решишь уйти на покой. Поверь, к такому пернатые очень серьёзно относятся, — уговаривал я призрака. На самом деле процесс освящения масла, воды, да всего, что можно было освятить, был достаточно сложен и имел некоторые особенности. Но в наших реалиях особо не повыбираешь, приходится использовать разные обходные пути.

Дядюшка вздохнул и, видимо, мне поверил. Приняв очень серьёзный вид, прочитал на ломаной латыни то, что я написал. Ну хотя бы слова не перепутал.