— Ты Эрлинг, — сказала я. — А король не очень-то любит нас, Эрлингов: возможно, тебе придётся сражаться, хочешь ты того или нет. Если кто-то попытается силой проникнуть в дом, он нападёт не только на тебя — он попытается расправиться с Дэниелом и детьми. Кто-то только что напал на такого, как ты, и сжёг весь дом дотла.

— Не волнуйся, — сказала она, и в её голосе послышались мрачные нотки, которые были темнее, чем обычно бывает её губная помада. — Если кто-то попытается проникнуть в дом, если он попытается причинить вред детям, Дэниелу не нужно будет идти на кухню, чтобы приготовить мне что-нибудь поесть.

***

Может быть, меня утешила возможность обсудить всё с Морганой, но я больше склонна думать, что меня утешило осознание того, какой готичной маленькой воительницей она была. Хотелось надеяться, что ей никогда не придётся подвергать себя испытанию, но я надеялась, что буду рядом и увижу это, если она это сделает.

После этого мне удалось заснуть, что стало приятным сюрпризом. Я собиралась поспать всего пару часов, а потом встать пораньше и утащить Джин Ёна с собой, чтобы успеть на почту до того, как Зеро и Атилас вернутся домой. Они, вероятно, не стали бы поднимать шум, если бы знали, что мы пошли куда-то вместе, и мы, вероятно, могли бы заняться чем-нибудь другим, пока нас не было, чтобы всё выглядело прилично.

К сожалению, к тому времени, как я спустилась вниз, Зеро и Атилас уже вернулись.

Я колебалась всего мгновение, но потом всё равно решила действовать. Я не хотела больше ждать.

— Пэт, — сказал Зеро, когда я натягивала толстовку скорее по привычке, чем по действительной необходимости, — куда это ты собралась?

Не то чтобы я могла рассказать ему об этом — пока нет. Но я действительно хотела поделиться своими секретами, если это было возможно. Джин Ён как-то сказал об этом: «На улицах становится опасно для людей, и для меня в частности». Пока остальные знали, что меня нет дома, и когда я должна была вернуться, у меня было больше шансов выжить… во всём этом. Я не была готова рассказать им, что именно я делаю, но я была готова дать им понять, что я что-то задумала.

Я сказала:

— Мне нужно кое-что выяснить. Это личное. Если ты не используешь Джин Ёна, я возьму его с собой.

— Я пойду, — сразу же сказал Джин Ён, прежде чем сбитый с толку Зеро успел что-либо сказать по этому поводу.

— Ты… не собираешься попытаться проникнуться в суть этого дела? — спросил он, как будто не совсем понимал ни одно из слов — или, может быть, их значение вместе взятых. — Ты хочешь пойти куда-нибудь с Джин Ёном?

— Какое поразительное обстоятельство! — изумился Атилас.

— Это не так уж и удивительно! — запротестовала я. — Я и раньше бывала с Джин Ёном в разных местах: на самом деле, я с ним так же часто, как и с любым из вас! В любом случае, мы знаем, что это сирены, и вы все сегодня уже выходили на улицу, так что, я полагаю, вы знаете, что будете делать дальше.

— Наша осведомлённость обычно не останавливает тебя от попыток сунуть нос в наши дела.

— Нет, мы просто расходимся во мнениях по поводу того, что меня касается, — быстро ответила я. — Похоже, ты хорошо справляешься сам по себе, и…

— Как восхитительно снисходительно, — сказал Атилас. — Очень любезно с твоей стороны признать это.

— Мы пойдём, — объявил Джин Ён, игнорируя как веселье Зеро, так и более резкую версию того же самого со стороны Атиласа. — Я не нужен Хайиону.

— Я этого не говорила.

— Я сказал это, — сказал Джин Ён. Он сжал мою манжету большим и указательным пальцами и мягко потянул меня к входной двери. — Мы пойдём.

Он отпустил меня, как только мы оказались за входной дверью, что заставило меня заподозрить, что он пытался разозлить Зеро, но в его тёмных глазах вспыхнул огонёк, когда я сказала:

— Точно: Почтовое Отделение Хобарта, ты готов завампирить нескольких человек, не?

— Ах, это будет весело!

— Без лишнего вампирского энтузиазма, — предупредила я его, спускаясь с веранды и направляясь к дороге. — Ровно столько, чтобы мы могли просмотреть записи и найти настоящее имя чувака, и, возможно, записи с камер наблюдения, если мы узнаем, когда он приходил в последний раз.

— Я очень полезен, не так ли? — сказал Джин Ён, расхаживая с важным видом. — Я могу всё это сделать, а ещё я куплю кофе.

— Лады, но только если ты купишь что-нибудь вкусненькое, — сказала я. Его глаза заблестели, и я недоверчиво посмотрела на него. — Чему ты так ухмыляешься?

— Я не ухмыляюсь, — сказал он, слегка задрав нос. — Я с нетерпением жду нашего свидания.

— Мы не на свидании, — решительно заявила я, когда мы шли по улице. — Не пытайся втянуть меня в подобные штуки.

— Ты сказала Хайиону, — отметил он. — Ты выбрала меня. А теперь я куплю кофе.

— Ага, потому что я не хочу, чтобы другие знали, куда я намылилась. Я не приглашала тебя на свидание. Если бы я хотела пригласить на свидание, я бы просто так и сказала.

— Хм, — сказал Джин Ён, прищурившись, глядя на меня. — Как бы ты сказала?

Прежде чем я успела хорошо подумать, я произнесла:

— Я бы не спрашивала, я бы просто… подожди. Перестань ухмыляться надо мной. Мы не собираемся говорить об этом, мы должны работать.

— Очень хорошо, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Это не свидание, но мы выпьем кофе. Этот старый halabeoji снова преследует нас.

— Я в курсе, — сказала я. — Он следил за нами с тех пор, как мы прошли мимо мусорных контейнеров на колесиках по соседству. Он, должно быть, снова проголодался. Может, мне стоит попробовать свести его с Веспер, чтобы она получала полноценное питание раз в пару дней?

Голос Джин Ёна звучал неуверенно.

— Хм. Он грязный.

— Ты беспокоишься о стульях Веспер?

— Эта маленькая леди слишком маленькая, — сказала Джин Ён. Он казался угрюмым, но я была уверена, что это не так. — В её доме не должно быть грязных вещей.

— Ты беспокоишься о ней! — изумлённо воскликнула я, останавливаясь посреди подъездной дорожки к чьему-то дому и уставившись на него. — Ты боишься, что он принесет неприятности в её дом.

Он нахмурился.

— Я не волнуюсь. Она может доставить неприятности своими вязальными спицами.

— Знаешь, тебе позволено беспокоиться о людях, — сказала я ему. — Это не слабость.

Плечи Джин Ёна чуть поникли.

— Это слабость, — сказал он. Прежде чем я успела открыть рот, чтобы снова возразить, он добавил: — Я не говорил, что это неправильно, я сказал, что это слабость.

— Тогда ты говорил точь-в-точь как Атилас, — сказала я, но не удержалась и ещё раз украдкой взглянула на него, пока он смотрел в сторону. Все мои психи в той или иной степени изменились с тех пор, как я их узнала: я всегда думала, что Зеро изменился больше всех, но сейчас я не была в этом так уверена. Я не могла представить себе Джин Ёна, которого я встретила в первый раз — того, с налитыми кровью глазами, который всегда пытался заставить Зеро драться зубами и когтями, того, кто, казалось, с радостью перегрыз бы мне глотку, — беспокоящимся о маленькой, беззащитной старушке.

Джин Ён только фыркнул, что заставило меня добавить:

— Знаешь, ты можешь время от времени быть человеком. Это не запрещено.

— Но я не человек, — сказал Джин Ён со странным недовольством в голосе. — Ты сказала, что я мёртв.

Значит, это всё ещё задевает его, не? Однажды я необдуманно сказала ему об этом — может быть, даже не один раз — и не предполагала, что мои слова так сильно ранят его. Я, конечно, не думала, что он всё ещё будет думать об этом.

— Ты не мёртв, — сказала я. С тех пор я немного читала — впечатляющая коллекция книг Зеро была не для слабонервных, и это определённо было не лёгкое чтиво, но оно пригодилось девушке, которая пыталась удержаться на плаву в опасном мире Запредельных, — и я много узнала подробнее о вирусе, который превращал людей из людей в вампиров.

В отличие от Морганы, которая формально была и мертва, и в то же время жива, Джин Ён был жив и функционировал. Он просто очень хорошо контролировал свои внутренние системы из-за вируса, похожего на тот, который заставлял Дэниела по желанию превращаться в оборотня, — вируса, который требовал регулярного переливания крови, чтобы поддерживать систему в рабочем состоянии.

Это очень вежливый способ сказать, что его ДНК была жестоко переписана, чтобы поставить кровь превыше всего. Кровь для исцеления, кровь для жизни. Ему не нужно было дышать, потому что он мог насыщать кислородом собственную кровь без помощи лёгких. Ему не нужно было заставлять своё сердце биться, если он сам этого не хотел, потому что кровь уже знала свой путь по его телу.

Немного жутковато, но в то же время очень круто.

К тому же, формально он не мёртвый.

И теперь, когда я поняла, насколько серьёзно это оскорбление задело его за живое, я не смогла бы использовать его снова. Хорошее оскорбление пролетело как фанера над Парижем.

Джин Ён почти не улыбался, но мне показалось, что его походка стала более свободной, расслабленной: он шёл рядом со мной, засунув руки в карманы и слегка повернув лицо к солнцу, как будто впитывая его тепло.

Когда мы поднимались по ступенькам почтового отделения, он всё ещё был немного ленив, почти мурлыкал. Я пихнула его локтем в бок, чтобы напомнить, что не стоит ослеплять всех в этом заведении, но он только потер рёбра и слегка ухмыльнулся, когда девушка за стойкой изумлённо моргнула и поспешно подозвала нас к себе.