Я даже не хотел спрашивать, как она умудрилась порвать широкие мужские джинсы, спускаясь по пожарной лестнице.

— Всё получилось? — спросила она уже громче, с надеждой в голосе. — С побегом?

— Всё отлично, — заверил я. — Скоро вы всё поймёте.

Номер в «Метрополе» был не самым шикарным, но обладал главным достоинством — абсолютной анонимностью. Безликие обои, стандартная мебель, вид на внутренний двор — идеальное место, чтобы раствориться и исчезнуть на сутки. Аглая огляделась с нескрываемой грустью.

— Снова сидеть взаперти? — вздохнула она.

— Только сегодня, — пообещал я. — Завтра мы переедем на новую, постоянную квартиру.

Она уже была морально готова к тому, что ей предложат выход из этой ситуации. Пора было играть последний акт моей маленькой пьесы.

— Аглая, — начал я серьёзно, присаживаясь напротив. — Нам нужно поговорить. Я видел вашего отца. Он очень переживает.

— Он всегда переживает, — она отвернулась к окну, пытаясь казаться сильной. Это была её стандартная защитная реакция.

— На этот раз всё серьёзно, — я не стал повышать голос. Наоборот, я сказал это тихо, но так, чтобы каждое слово весило тонну. — Ему грозит смерть, если вы не появитесь в ближайшее время.

Она резко повернулась ко мне. Вся её аристократическая выдержка слетела, как шелуха.

— Что? Как это — смерть?

— У него серьёзная болезнь, — я начал смешивать правду и ложь, создавая идеальный, смертельно эффективный коктейль. — Стресс от вашего исчезновения смертельно усугубляет его состояние. Я могу его спасти. Но для этого… мне нужна ваша помощь.

— Моя помощь? — она побледнела. — Конечно! Что угодно! Что я должна сделать?

Попалась. Из гордой бунтарки она превратилась в инструмент в моих руках.

— Просто прийти к нему. Увидеть его. Дать ему надежду, — я предложил ей простое, эмоциональное действие, которое казалось ей абсолютно посильным и правильным. — Ваше появление станет для него лучшим лекарством. Оно даст мне время и возможность провести необходимое лечение.

— Я согласна! — в её глазах стояли слёзы. — Конечно, я согласна! Когда?

— Завтра, — сказал я, вставая. — Я всё организую. А сейчас отдыхайте. Вам понадобятся силы.

И время, чтобы осмыслить мои слова. Время, за которое она успокоит свои нервы, чтобы спокойно войти в палату к отцу.

Измотанная стрессом и недосыпом, она легла спать с обретённой надеждой. Она верила, что завтра будет спасать отца.

План вышел на финишную прямую.

Заказав в номер достаточно еды, чтобы Аглая не умерла с голоду, а Костомар мог делать вид, что ест, я дал скелету строгие инструкции:

— Никаких разговоров с персоналом о погоде, никаких прогулок по карнизу, и если кто-то постучит — притворись вешалкой!

После чего отправился решать самую насущную проблему — поиск постоянного и, главное, безопасного логова.

Я не стал привлекать к себе внимания, разъезжая по городу в поисках риелторов. Вместо этого я нашёл небольшое, уютное кафе за углом от «Метрополя» с бесплатным Wi-Fi.

Заказал чашку горького чая и ткнул пальцем в витрину на какое-то замысловатое пирожное «Эстерхази» с тончайшими ореховыми коржами и масляным кремом. Этому телу требовалась энергия, и чем калорийнее, тем лучше.

Я достал свой телефон и открыл самый популярный в столице сайт по аренде недвижимости. Сканировал страницы, отбрасывая неподходящие варианты.

Квартира в оживлённом квартале с консьержкой? Отпадало. Любопытная старуха у подъезда — это хуже любого шпиона Морозова.

Комната в доходном доме с общим коридором? Слишком много свидетелей. Мне нужна была анонимность, уединённость, и желательно — полное отсутствие любопытных соседей.

И тут я увидел его. Объявление, которое сразу привлекло моё внимание.

«Сдаётся почти пентхаус в историческом доме на Патриарших прудах. Верхний этаж (чердак). Отдельный вход. Тихие соседи. Цена — почти оскорбительно низкая».

Мой первый инстинкт был не «вот удача!», а «в чём подвох?»

Клопы? Протекающая крыша? Сумасшедшая старуха этажом ниже, которая разводит сорок кошек и жалуется на любой шум? Или что-то… поинтереснее? Я набрал указанный номер и договорился о встрече.

Хозяин оказался приятным пожилым господином с седыми бакенбардами и печальными глазами. Вид человека из бывших аристократов, который вынужден сдавать родовое гнездо, чтобы сводить концы с концами. Он встретил меня у подъезда и повёл наверх, на последний этаж.

Квартира-чердак была именно такой, как я и представлял. Просторная, пыльная, с высокими скошенными потолками, могучими балками из тёмного, векового дерева и большим круглым окном, как глаз циклопа, смотрящим на крыши старой Москвы. Потенциал был огромен.

— Предупреждаю сразу, молодой человек, — начал старик смущённо, почти извиняясь, когда я закончил осмотр. — Есть одна… особенность. Из-за неё цена такая низкая. Предыдущие жильцы… они долго не задерживались. Жаловались.

— На что? — спросил я, уже предвкушая ответ.

— На странные звуки по ночам, — он понизил голос. — Шаги, когда в доме никого нет. Иногда вздохи… кто-то даже утверждал, что слышал тихую музыку. Говорят, дом старый, с историей…

И в этот момент весь пазл сложился. Подозрительно низкая аренда. «Странные звуки». «Тихие соседи». Нервный, извиняющийся хозяин. Это были не крысы в перекрытиях. Не ветер в дымоходе.

Для любого нормального человека это был бы решающий недостаток, повод немедленно бежать с этого проклятого чердака, осеняя себя крестным знамением.

Для меня? Это было лучшее предложение на рынке недвижимости за всю историю этого города.

— Меня это не смущает, — сказал я с самым невозмутимым видом. — Я очень крепко сплю.

Старик посмотрел на меня с таким шоком, который быстро сменился безграничным облегчением, будто я только что снял с его плеч многолетнюю ношу.

— Беру, — сказал я, доставая из кармана пачку денег, из тех, что получил за дуэль. — Вот аванс за два месяца. Завтра днём можем оформить документы.

День прошёл невероятно продуктивно.

Я не просто нашёл нам временное убежище. Я нашёл идеальное логово. Безопасный дом, тренировочный полигон и, возможно, источник новых ресурсов в одном флаконе. План по эвакуации был готов к запуску.

Осталось лишь сыграть финальный акт с графом и его дочерью, получить свой гонорар и переехать в мою новую, уютную резиденцию.

На следующее утро я повёл Аглаю в больницу. Костомар остался в отеле с чёткими инструкциями — притворяться анатомическим пособием, если в номер войдёт горничная. Его появление в клинике вызвало бы слишком много лишних вопросов.

Всю дорогу в такси Аглая не могла сидеть на месте.

Она теребила край своего неуклюжего мужского плаща, задавала сотни вопросов, не дожидаясь ответа, и иногда смеялась — слишком громко, слишком надрывно.

Она была похожа на пациента с лихорадкой, который пытается выговорить свой страх через поток бессмысленных, лихорадочных слов.

Я молчал. Лишь кивал, подбадривая девушку перед предстоящей встречей.

Слушал не её слова, а бешеный ритм её пульса, который я почти чувствовал через обивку сиденья. Её чувство вины, страх перед встречей и отчаянная надежда на прощение смешивались в идеальный, концентрированный коктейль, который должен был вот-вот созреть.

«Урожай» обещал быть богатым.

Когда мы вошли в роскошный, тихий холл «Белого Покрова», её болтовня мгновенно прекратилась.

Она замерла, узнав герб на мраморном полу, знакомые лица персонала. Её шаг замедлился, словно ноги вдруг налились свинцом и вросли в пол.

Вся её показная бравада испарилась, оставив только чистый, животный страх перед встречей с отцом, которого она предала. Она инстинктивно вцепилась в мой рукав.

Отлично. Финальная стадия созревания. Эмоциональное напряжение достигло своего пика.

Мы вместе вошли в палату номер семь. Граф Ливенталь сидел в кресле, осунувшийся и бледный. Он медленно поднял голову, услышав шаги, и его взгляд остановился на дочери.

— Аглая? — это был не вопрос. Это был шёпот, полный неверия, боли и слабой, невозможной надежды.

Вот он, момент. Идеальный. Но всё пошло не по плану.

Короткий, сдавленный вскрик, похожий на писк пойманной мыши. Глаза графа закатились, и тело просто… отключилось.

Глава 12

Глава 12

— Папа! — крикнула Аглая, бросаясь к своему отцу.

Это было лишнее.

Граф Ливенталь уже медленно приходил в себя после эмоционального потрясения. Это была лишь реакция на стресс, а не новый приступ, связанный с его опухолью.

Я подошёл к графу, игнорируя слёзы и объятия его дочери.

Проверил пульс — учащённый, но ритмичный. Зрачки реагировали на свет нормально, дыхание выровнялось.

Первичная реакция на стресс прошла. Синкопальное состояние, вызванное резким эмоциональным всплеском, было купировано. Гемодинамика стабильна. Пациент вне физической опасности.

Но физиология была лишь верхушкой айсберга.

Под ней, в невидимом для обычных глаз спектре, происходило настоящее чудо. Я активировал некро-зрение. Потоки Живы в его теле, ещё утром тусклые и прерывистые, теперь пульсировали ярким, ровным светом.

Воссоединение с дочерью подействовало как мощнейший стимулятор, как прямое вливание жизненной силы в его ослабленную энергетическую систему.

— Папа, — Аглая не отпускала его руку, слёзы радости блестели на её щеках. — Прости меня. Я была такой глупой.

— Тише, дочка, — граф погладил её по голове дрожащей рукой. — Главное, что ты здесь. Что ты жива и здорова.