— Я понимаю, что это может выглядеть странно, — с готовностью заявил Антон. — Но, по-моему, как раз наоборот — то, что я открыто предлагаю тебе выстроить хорошие отношения — признак моих чистых намерений. Ты выручил меня, очень мне этим помог, и я понял, что могу тебе доверять.

И всё равно мне кажется, что это какой-то странный подход.

— Я не против выстроить хорошие отношения, — пожал я плечами. — Можем попробовать. Но сходу называть тебя другом не могу.

— Хотя бы так, — кивнул Антон. — Я рад, что мы это обсудили. А теперь мне пора домой, высыпаться после смены.

И это всё? Важный срочный разговор —вот это обсуждение нашей дружбы? Нет, тут явно что-то не так. Если это не план Соколова и Шуклина, то какой-то замысел самого Антона.

Не могу я вот так сходу ему доверять. Ещё прошлая жизнь меня научила, что доверие — очень хрупкая и труднодоступная вещь.

Посмотрим, как проявит себя Антон дальше. Пока и без этого проблем хватает.

Я попрощался с ним и поспешил назад в отделение.

— Константин Евгеньевич! — ко мне подбежала медсестра Света. — Там пациенту плохо, сознание потерял! Седьмая палата. Вас первым увидела, докладываю.

Седьмая палата. Как раз туда и положили Горбунова с анемией!

— Бегу, — помчался я.

В палате упавшего без сознания пациента уже окружили его соседи, обсуждая между собой, переносить ли его на кровать.

— Так, разойдитесь, ему воздух нужен, — скомандовал я. — Вам с вашими болячками только и таскать пациентов.

Хотя всё равно приятно, когда пациенты в палате попадаются отзывчивые. Не просто оставили человека лежать на полу, а попытались что-то предпринять. Наверняка сами позвали медсестру, а она как раз встретила меня в поисках терапевтов.

Пациентом действительно оказался Горбунов. Бледный, дыхание частое, видимая пульсация сонных артерий.

Так, просканировать диагностическим аспектом.

Отдельно я тщательно посмотрел в проекции, нет ли свечений в районе головы. Всё-таки он упал с высоты своего роста и вполне мог удариться головой. К счастью, тут обошлось.

А вот сердце мне не нравится. При его оформлении в отделение терапии я не осматривал его подробно, меня больше интересовали органы, которые могли спровоцировать кровотечение. Сейчас же я увидел чёткое свечение.

Переключился на кардиологический аспект. Пульс частый, давление понижено. Так, проблема с сердцем очевидна, осталось установить, что это конкретно.

Железодефицитная анемия, свечение сердца, характерные признаки… Миокардиодистрофия!

Заболевание, при котором происходит поражение миокарда сердца из-за метаболических нарушений. Например, из-за анемии и нарушения транспортировки кислорода в клетки сердца.

В палату вбежали Зубов и Соколов. Видимо, их тоже позвала Светлана: одного как заведующего отделением, второго как лечащего врача пациента.

— Что тут происходит? — выкрикнул Зубов.

— Потерял сознание, тахикардия, свечение в области сердца, — коротко отчитался я. — Думаю, миокардиодистрофия. Рома, ЭКГ делал?

— Нет, — отозвался Соколов. — Зачем ЭКГ при анемии?

Ох ты ж… В этот раз он подставил только себя и никого больше.

— Вы вообще в медицинском учились или диплом купили на чёрном рынке? — воскликнул Зубов. — Сказали же, что нет осложнений! Я поверил вам на слово, историю думал сейчас проверить. Как можно обойтись без базового метода обследования⁈ Не понимаете, что могли человека угробить?

— Так анемия же, а не проблемы с сердцем, — залепетал Соколов. — Я и не думал…

Пока они спорили, я успел вкачать в больного немного магии своего кардиологического аспекта. И пациент начал приходить в себя.

— Рома, помоги на кровать переложить! — позвал я. — Потом продолжим разговор.

Соколов подхватил пациента, и мы перенесли его на койку. Можно было бы позвать санитаров, но я не видел смысла, тут нести было всего пару метров. Думаю, он как раз возвращался из ванной, когда из-за слабости и нерегулярного пульса потерял сознание.

— А рентген грудной клетки делал? — спросил я. — На нём хорошо будет видно расширение границ сердца.

— Нет, у него флюорография была свежая, этого года, при поступлении, — признался Соколов. — Я подумал, что лишний раз облучать не стоит.

— Нечем вам думать, вы кость таранная, а не человек! — разгневанно сообщил Зубов. — Быстро переносной аппарат ЭКГ сюда, снимем плёнку!

Соколов помчался выполнять распоряжение и через пару минут уже прикатил нашу передвижную станцию. Очень удобно для подобных экстренных случаев, когда ЭКГ нужно здесь и сейчас.

Он поставил аппарат рядом с койкой пациента и замер.

— Ну что вы встали, крепите электроды, — велел ему Зубов.

— Сейчас Ольга Петровна подойдёт, она знает как, — пролепетал тот.

— Вы сами не можете? — удивился Зубов. — Это же основа основ!

— Это работа медсестры, — отозвался Роман.

Зря он это сказал.

Пока Зубов вываливал новую гневную тираду, придумывая красочные эпитеты для Соколова, я принялся за дело сам, попутно успокоив Горбунова.

Для него ситуация вообще была странной: потерял сознание, очнулся, а вокруг три врача ругаются.

Так, сначала грудные, шесть штук. Теперь ножные, по правилу «каждая женщина злее чёрта». Правило довольно простое в запоминании и по нему легко располагаются цветные электроды: красный, жёлтый, зелёный, чёрный.

Готово! Я включил аппарат и через минуту уже получил плёнку.

— Аритмия точно есть, — произнёс я. — И нарушение реполяризации.

Плёнку забрал Зубов, красный от гнева, и перепроверил.

— Всё так, — кивнул он мне. — Соколов, учитесь, вот как надо ЭКГ снимать, а не звать Ольгу Петровну.

— Я здесь! — как раз вбежала она в палату. — Кому тут надо…

— Никому, — отрезал наставник. — Идите дальше работайте. Я при вас орать так сильно не могу, я мужчина стеснительный.

Главная медсестра тут же удалилась, а Соколов успел бросить на меня гневный взгляд. Хотя вообще неуместный. Злиться на меня за то, что он не умеет снимать ЭКГ — это глупо.

— Всё правильно, — перепроверив, кивнул Зубов. — Пойду позову кардиолога, пусть сразу осмотрит. И по лечению скорректирую, надо добавить метаболическую терапию.

Он бросил на меня короткий взгляд и быстро вышел из палаты.

— Отдыхайте, скоро вас ещё один врач осмотрит, — сказал я Горбунову. — Вообще проблемы с сердцем часто бывают из-за железодефицитной анемии. Вам бы пересмотреть своё питание, насколько это возможно. Хотя бы принимать железо дополнительно.

— Уже знаете, что я мясо не ем? — слабо улыбнулся Горбунов. — И даже не будете за это ругать?

— Как врачу, следовало бы отругать, — отозвался я. — Но с другой стороны, это ваше личное дело. Разумеется, при выписке вам посоветуют рацион со сбалансированным питанием. Я же говорю на тот случай, если от своих убеждений вы не откажетесь.

— Я и сам по мясу скучаю, — признался пациент. — Жена у меня, когда беременная была, вообще на него смотреть не могла. И в доме его никогда не было. А потом родила и ударило ей в голову: «А давай веганами станем, животных жалко».

При беременности часто возникает отторжение к мясу и рыбе из-за гормональных перестроек организма.

— И вы согласились? — поинтересовался я.

— Люблю её очень, — улыбнулся он. — Думал, буду тайком есть — но обманывать не захотел. Вот и стал веганом поневоле.

— Вообще такие заявления могут быть признаком послеродовой депрессии, — серьёзно сказал я. — Будет лучше, если она проконсультируется со специалистом. Необязательно с психиатром, у нас есть замечательный акушер-гинеколог, и я уверен, он поможет и с этой проблемой. Терентьев Евгений Александрович.

— Я даже не думал об этом, — удивлённо ответил Горбунов. — Я попробую её уговорить, спасибо вам большое. Она действительно изменилась, вроде и незначительные изменения, но всё равно лучше будет проверить.

В палату пришёл кардиолог, и я оставил пациента. Соколов успел испариться еще раньше, я даже не заметил этого в процессе разговора.

Интерны и наставник нашлись в ординаторской.

— Кхм, — прокашлялся Зубов. — Справедливо будет сделать это при всех. Константин, я был не прав. Пациенту действительно была нужна госпитализация. Миокардиодистрофия — это не шутки, она может привести к сердечной недостаточности. Приношу вам свои извинения.

— Извинения приняты, — кивнул я.

Не ожидал, что наставник признается в этом прямо при всех остальных. Ему пришлось переступить через свою гордость, а это заслуживало уважения.

— Да, и ночное дежурство я, разумеется, передаю Соколову, — добавил Зубов. — И с вами, Роман, я поговорю ещё и без свидетелей.

Это будет не самый приятный разговор, но Соколов его заслужил. Даже не сделать ЭКГ пациенту! Он что, из обследований только общий анализ крови назначил?

Было интересно узнать, что там у Шуклина и Болотова, и сумел ли Шуклин разобраться с пациенткой сам, но я решил не задерживаться. Дома не был уже почти двое суток, поэтому поспешил собраться.

— Тебя проводить? — спросил я у копающейся рядом Лены, которая явно тянула время, оттягивая поход домой.

— Да, — оживилась она. — Я уже почти готова!

На самом деле она была уже полностью готова, но сделала вид, что ей срочно нужно ещё пару минут. А я сделал вид, что не заметил этого маленького обмана.

— Интересно, в воскресенье достанется нам выходной? — задумчиво спросила девушка по дороге. — В субботу клиника работает в обычном режиме, а в воскресенье остаются только дежурные врачи.