Едва я успела снять неудобные туфли и прилечь на шелковое покрывало, как в дверь снова постучали. На пороге снова была мадам Ренар.

— Леди, — произнесла она без предисловий. — Сегодня, всю ночь и до рассвета, в честь прибытия всех участниц, состоится бал-знакомство. Его Величество соблаговолит лично приветствовать каждую из вас. Вам следует быть готовой через два часа. К вам направлены две служанки. И… — она сделала знак, и одна из девушек-служанок подошла, держа в руках небольшую шкатулку из тёмного дерева. — Вам приветственный подарок от Его Величества.

Она открыла крышку. На чёрном бархате лежал изумительной работы гребень для волос, усыпанный мелкими сапфирами, которые переливались, как капли ночного неба.

— Сапфиры — символ добродетели и мудрости, — сухо прокомментировала мадам Ренар. — Его Величество возлагает на каждую из вас большие надежды. Не оплошайте.

С этими словами она удалилась, оставив меня наедине с драгоценностью и нарастающей паникой.

В ту же минуту в покои впорхнули две служанки с охапками одежды и ящиками с косметикой. Началась спешная подготовка. Меня снова затянули в корсет, на этот раз ещё более жёсткий, нацепили невероятно пышное платье цвета морской волны, которое шипело шёлком при каждом движении, и принялись сооружать на голове сложную причёску, вплетая в неё тот самый злополучный гребень. Я смотрела на своё отражение в огромном зеркале: незнакомая, напудренная, напомаженная девица в дорогом платье смотрела на меня испуганными глазами.

Через два часа, ровно в полночь, я, как во сне, шла по бесконечным коридорам дворца за слугой к звенящим звукам музыки. Высокие двустворчатые двери распахнулись, и моим глазам открылся ослепительный бальный зал.

4

4

Глазам открылось зрелище, от которого на мгновение перехватило дух — и дело было даже не в проклятом корсете. Бальный зал королевского дворца был похож на ожившую сказку: гигантские хрустальные люстры, в которых отражался свет тысячи свечей, заливали всё вокруг мягким золотистым светом. Высокие стрельчатые окна, украшенные витражами, мраморные колонны, увитые живыми цветами, и где-то вдалеке негромко, но изысканно играл струнный квартет.

Но самое главное — девушки. Их было просто море. Десятки, если не сотни юных созданий в самых немыслимых и прекрасных платьях всех цветов радуги, расшитые серебряными и золотыми нитями, усыпанные блёстками и жемчугом. Казалось, сюда согнали всех фей, эльфиек и принцесс из всех когда-либо прочитанных мною книг.

Мой взгляд скользил по этому великолепию, и вдруг зацепился за одну мелкую, но навязчивую деталь. В шиньонах, локонах и изящных причёсках практически каждой девушки поблёскивали знакомые сапфировые искорки. Вот у блондинки в розовом — такой же гребень. Вот у рыженькой с зелёными глазами тоже. И у высокой аристократки с надменным взглядом… точно такой же гребень.

Что-то ёкнуло и неприятно сжалось внутри. Ах вот как. Значит, мой «особенный» приветственный подарок от Его Величества был… всего лишь стандартным сувениром для всех участниц. Что-то вроде «добро пожаловать, номер сто сорок семь, вот твой бейджик». Удобно, практично, никаких намёков на личные симпатии. Логично. Но почему-то накатила глупая, детская обида. Я почувствовала себя дурнушкой, которой на общем празднике красивый мальчик подарил такую же конфету, как и всем, а она-то уже успела придумать целую историю про тайную влюблённость.

— Просто я придираюсь, — прошептала я сама себе, чувствуя, как по щекам разливается краска. Но рука уже сама потянулась к волосам, нашла надоедливый гребень и с силой дёрнула его, пряча в складках пышной юбки. Пусть лучше волосы будут торчать в разные стороны, чем я буду как все эти куколки с одинаковыми побрякушками. А если король заметит такое неуважение и вышвырнет меня взашей — что ж, тем лучше! Миссия будет выполнена молниеносно.

Короля, впрочем, видно не было. Зато в дальнем конце зала звали к себе райские кущи — длинные столы, ломившиеся от яств. Там горками лежали загадочные фрукты, заманчиво сверкало желе и безе, красовались диковинные закуски и поднимались ввысь многоярусные торты. И тут мой живот, забывший о еде с самого утра, предательски и громко заурчал, напомнив, что все эти переживания — не повод забывать о главном. С горем пополам припоминая уроки герцогини, я поплыла, вернее, попыталась поплыть в сторону этого гастрономического рая, но двигаться в этом платье было всё равно что управлять парусником в шторм.

По пути я невольно рассматривала «конкуренток». Кто-то стоял в одиночестве у колонн, нервно теребя веер и озираясь по сторонам испуганными глазами кролика. Кто-то уже образовал изящные кружки и вёл светские беседы, мелодично хихикая прикрывшись веерами и бросая на окружающих оценивающие, колкие взгляды. И все они, чёрт возьми, были такими… изящными. Худенькими. Воздушными. Да, я заметила пару девушек с более пышными формами, но рядом с ними я всё равно чувствовала себя бегемотом, попавшим в озеро с фламинго. Ну и пусть! У меня есть план, а у них — только амбиции и желание покорить короля. Утешив себя этой мыслью, я наконец добралась до стола и, забыв про весь этикет, набросилась на крошечные эклеры с заварным кремом.

Они были божественны и таяли во рту. Музыка, шепот, напряжение — всё отошло на второй план. Я уже приценивалась к какому-то слоёному пирожному с ягодами, как вдруг прямо над моим ухом раздался низкий, приятный баритон, от которого по спине пробежали мурашки.

— Вам нравятся эти пирожные, леди? Их приготовил личный кондитер Его Величества. Говорят, в тесте он использует ваниль с Островов Вечного Лета.

Я резко обернулась, чуть не подавившись крошкой, и увидела перед собой мужчину. Высокого, очень статного, с белоснежными волосами, собранными в безупречный хвост у затылка. Его голубые глаза, яркие и пронзительные, как льдинки на утреннем солнце, смотрели на меня с лёгким любопытством и нескрываемым интересом. А расшитый золотом по тёмно-синему бархату камзол кричал о его статусе громче любого рупора.

Я могла только кивнуть, безнадёжно пытаясь проглотить пирожное и не выказать своего смущения. Мужчина улыбнулся — улыбка у него была обаятельная, но хитрая, какая бывает у котов, знающих, где в доме спрятана сметана.

— Позвольте, — он сделал лёгкое, почти незаметное движение изящной рукой в белой перчатке и смахнул подушечкой большого пальца каплю заварного крема с моей щеки.

От этого прикосновения, столь бесцеремонного и в то же время нежного, я полностью офигела. Сердце застучало где-то в горле. Это… это он? Мой будущий жених? Ну, в смысле, жених одной из этих сотен девушек? Выглядел он, конечно, сногсшибательно, но эта самоуверенность…

— Вы… Вы король? — выпалила я, не подумав, и тут же мысленно пнула себя за глупость.

Белоснежный красавец рассмеялся тихо и приятно. Звук был похож на лёгкий перезвон хрустальных колокольчиков.

— О, нет, леди, я всего лишь скромный слуга короны — главный советник Айлос. А Его Величество, — он сделал лёгкий кивок головой в сторону главного входа, — как раз собирается почтить нас своим присутствием.

Пока он говорил, я краем глаза заметила, что на нас смотрят. Вернее, на него. А потом на меня. И за веерами уже начинается тот самый змеиный шёпот, который я так ненавидела. Советник, должно быть, тоже это заметил, потому что его улыбка стала чуть более официальной.

— Желаю вам приятного вечера, леди, и… приятного аппетита, — он кивнул мне и растворился в толпе так же бесшумно, как и появился.

Я застыла с пирожны в руках, чувствуя себя полной идиоткой. Главный советник. Смахнул с меня крем. При всех. Мысли неслись вихрем, но им не суждено было продолжиться.

Внезапно музыка смолкла. Голоса стихли, будто их перерезали ножом. Все головы, как по команде, повернулись к огромным резным дверям. Они медленно, с торжественным скрипом распахнулись, и в зал, в окружении свиты и стражи, вошёл он.

Молодой король.

5

5

Глава 5

Я конечно по-разному представляла себе короля, так к тому же ещё и молодого, но то что я увидела… превзошло все смелые и не очень, фантазии. Он был… ну, это было даже не просто «красив»… это было офигеть как красив, чёрт возьми!

Высокий, под два метра ростом, наверное, с широченными плечами. Длинные чёрные волосы, густые и блестящие, как уголь, небрежными, но нарочито-идеальными прядями спадали на плечи, оттеняя бледность кожи. Лицо — ну, с такого бы лепили античные статуи, если бы скульпторы были одержимы готической эстетикой. Резкий, почти надменный профиль, тонкий нос, по-мужски красивые, чувственные губы, тронутые лёгкой, вежливой и абсолютно безразличной улыбкой. А глаза… Боги, эти глаза. Тёмно-карие, почти чёрные, они не сияли, нет — они поглощали свет, как два бездонных колодца, и в них читалась такая вселенская скука и самоуверенность, что мне сразу стало не по себе. И одежда… Мамочки родные, я такое видела только на самых пафосных артах вконтакте, от которых фанатеют подростки! Камзол из чёрного бархата, расшитый сложнейшим узором из золотых нитей и крошечных рубинов, которые вспыхивали кровавыми искорками при каждом его движении. Плащ из тяжёлого алого шёлка, подбитый чем-то тёмным и мягким, на одном плече фибула, в виде какого-то хищного зверя.