Лицо Альва блестело от пота. Не помня себя от ужаса, он бился и бился в своих цепях. Если бы цепи на нем были настоящими, железными, то звенели бы сейчас на весь зал, но вокруг было тихо. Так оглушающе тихо, что шаги палача раздавались под куполом раскатами грома. Толпа, что еще минуту назад буйно ликовала, застыла в молчаливом и торжественном ожидании.

— Нет! Не смей! Не подходи ко мне!

Альв не сводил глаз с ножа, похожего на серп. Спущенные штаны собрались складками под его коленями. Между ног болтались беззащитно оголенные мошонка и член.

— Не трогай меня! — зашипел пленник, когда палач навис над ним со своим зловещим оружием.

— После операции ты будешь свободен, — послышался голос, приглушенный тканевой маской. — Мы залечим твои раны и отпустим тебя домой.

— Не подходи!

Мне показалось, что пленник сейчас завоет или потеряет сознание. Он с такой силой дернулся, пытаясь освободиться от оков, что плечо с хрустом вышло из сустава. Альв коротко закричал от боли. Теперь он не мог пошевелить правой рукой, она безвольно обмякла и повисла на цепи веревкой из плоти.

— Не надо! Нет! Нет!

Его очередное отчаянное «нет» оборвал голос судьи, усиленный магией. Холодный, лишенный красок, он снежной лавиной обрушивался на арену сверху и в то же время ледяными стрелами летел в пленника со всех сторон зала.

— Мы даем тебе право выбора, осужденный Альв Риен. Свобода после операции или…

— Все, что угодно, — спешно выдохнул эльф и повторил, тяжело дыша: — Все, что угодно. Все, что угодно, только не это. Все, что…

— Участь постельного раба. Если, конечно, какая-нибудь из присутствующих здесь дам пожелает взять тебя себе.

Альв замолчал.

Я видела, как он стиснул зубы и в ярости раздул ноздри. Но потом его взгляд метнулся к изогнутому лезвию ножа со следами крови, и пленник тихо, со стыдом процедил:

— Второе.

— Что? — переспросил судья. — Повтори, что выбираешь.

— Второе, — выплюнул эльф чуть громче. На его бледных щеках под разводами пота и грязи расцвел румянец.

— Кто-нибудь хочет этого мужчину себе в постель? — обратился судья к женщинам из толпы.

Стоя на коленях, Альв протяжно выдохнул и закрыл глаза. Униженный, он даже не стал смотреть, кто выберет его себе в любовники.

— Ну и где же его хваленая гордость? — глумилась рядом Кияна. — Где знаменитое эльфийское высокомерие? Разве должен воин бояться увечий? — она хихикнула, прекрасно понимая, что увечье увечью рознь и ни один мужчина на месте Альва не смог бы отдать самое ценное в руки палача. — Ему бы сохранили жизнь, его обещали вылечить и отпустить на свободу, а он предпочел рабство и бесчестье. А помнишь, что он сказал тебе, когда…

Я уже не слушала ее, продираясь сквозь толпу к выходу из зала правосудия. Людское море никак не заканчивалось, а голос судьи все вопрошал и вопрошал:

— Кто-нибудь желает утешиться с этим мужчиной? Кто-нибудь возьмет за него ответственность?

И все молчали.

«Как же я это ненавижу», — молоточками стучало в висках вместе с током крови.

Я наконец добралась до открытой двери, когда судья сказал:

— Если никто не захочет сделать этого мужчину своим рабом, приговор будет приведен в исполнение.

Последовала долгая пауза, в течение которой я напряженно сжимала дверную ручку и прислушивалась к тишине за спиной.

Эльфы — очень красивый народ. Личико Альва не портили даже синяки. Кто-то должен был соблазниться избитым пленником. Кому-то из наших он обязательно понравится.

Но время шло, секунды складывались в минуты, а желающих овладеть красивым эльфом все не было.

Судья бросил палачу:

— Лаян, приступай.

К потолку взвился дикий, истошный крик:

— Нет! Нет!

Не вытерпев, я рванула назад к арене.

Двое крепких мужчин держали Альва за плечи, еще двое разводили ему бедра, чтобы палачу было удобнее подступиться с ножом.

— Нет! Пожалуйста, нет!

Вид у эльфа был безумный. Его умоляющий взгляд прыгал по лицам женщин в толпе и буквально кричал: «Кто-нибудь! Ну пожалуйста, кто-нибудь!» Сейчас этому гордецу было все равно, кто станет его хозяйкой. Красавица или уродина, толстушка под двести килограммов или старуха лет восьмидесяти. Он был согласен на любую, лишь бы не остаться калекой ниже пояса. За три дня в Круге с первого красавчика Йолина слетел весь лоск, а за несколько секунд с ножом у паха — вся спесь.

Кияна бурно радовалась унижению моего обидчика — скакала на месте и хлопала в ладоши, как ребенок, а я боролась с тошнотой.

Если никто не захочет сделать Альва своим рабом, его оскопят.

Никому я не желала подобной участи. Даже ему.

Но почему никто его не выбирает?

Вдруг бешеный взгляд эльфа остановился на мне, выхватил из толпы мое лицо. Голубые глаза округлились в узнавании.

— Я возьму его, — сорвалось с моих губ.

____

Визуал главного героя. Несколько образов на выбор

1.

2.

3.

4.

5.

6.

Глава 3

Глава 3

Я не могла поверить, что выпалила это. Но разве был у меня выбор? Здорового красивого мужчину собирались искалечить у меня на глазах. Смотреть на казнь было выше моих сил.

Когда я сказала, что возьму его себе, Альв вздрогнул. Вне всяких сомнений, он меня узнал, но, похоже, пребывал в таком сильном отчаянии, что сейчас обрадовался бы любой хозяйке. Его тело расслабилось. Эльф протяжно выдохнул и прикрыл глаза, обмякая в своих цепях. Только что он избежал участи, которая для любого мужчины была страшнее смерти. Его голая грудь в капельках пота вздымалась от тяжелого, сорванного дыхания. Кожа на лице обтянула кости черепа, как бледная маска смерти, но у скул неровными пятнами алел чахоточный румянец — розовые мазки стыда на белом полотне ужаса.

— Как здорово, правда? — щебетала под ухом Кияна. — Теперь ты можешь отыграться на нем за то чудовищное унижение в Йолине. А знаешь, кого за это надо благодарить? Меня. Да-да, меня. Твоя любимая сестричка убедила наших женщин не брать этого подонка себе в постель, а оставить его тебе для сладкой мести. Этот Альв, конечно, урод, но красавчик редкий. Если бы я заранее не подсуетилась, его бы схватили в первую же секунду. А так он твой.

Парадируя чванливых эльфов, Кияна скривила лицо и произнесла с наигранной брезгливостью:

— Фу, толстые человеческие карлицы. Бе-бе.

Она зажала пальцами нос, как делают, если чуют неприятный запах:

— Меня воротит от одного вашего вида.

И добавила уже своим голосом, перестав гримасничать:

— Теперь этих толстых человеческих карлиц ему придется ублажать в постели.

Кияна хохотнула.

Всех человеческих женщин, какими бы стройными и высокими они ни были, эльфы считали полными и низкорослыми.

Я перевела взгляд с лица сестры на скованного пленника.

Альв все еще стоял на коленях в центре кроваво-красной арены и смотрел на меня настороженно, будто услышал Кияну и поверил ее словам о мести. Крылья его опухшего носа трепетали. Взглядом можно было разжечь костер из сухого хвороста.

Палач убрал нож в перевязь на поясе и отошел к границе Круга. Его место перед пленником занял судья собственной персоной. Это был худой мужчина с лицом таким же холодным и пустым, как и его голос. В своих мрачных одеяниях он напоминал ворона.

Из широкого рукава судебной мантии показались костлявые пальцы, похожие на пальцы самой смерти, и подушечками прижались к вене на шее эльфа. Тот дернулся всем телом, как если бы в него ударил разряд молнии. Когда судья убрал руку, на месте прикосновения расцвела черная метка в форме кленового листочка — такими у нас клеймили рабов для утех. В иерархии рабов, а иерархия существовала и среди них, постельные относились к самой презираемой касте. На них даже другие невольники смотрели свысока.

— Теперь ты — вещь, — пронесся над ареной бесцветный голос, привыкший вершить судьбы. — Личная собственность кирнари Хель Теннет.

Услышав свое имя, я вздрогнула.

Судья продолжал:

— У тебя больше нет своей воли и никаких прав. Ты просто тело для услады госпожи и должен повиноваться ей душой и телом. Клеймо на твоей шее не даст тебе причинить вред свободным жителям Андера и отойти от хозяйки дальше, чем на три метра. Для твоего же блага я советую тебе, эльф, поскорее смириться со своей участью и забыть, кем ты был прежде.

— Кирнари, — теперь судья обращался ко мне. — Чтобы поднять орган этого никчемного раба, вам достаточно сказать: «Встань».

Я почувствовала на себе ненавидящий взгляд Альва и даже услышала, как он тихо зарычал сквозь зубы.

— Чтобы опустить более ненужный орган, скажите: «Опустись».

Альв шумно дышал, стоя на коленях со спущенными до колен штанами.

От всеобщего внимания и слов судьи у меня горели щеки.

— Чтобы постельный раб не разрядился, произнесите: «Без семени». Чтобы излился — «Давай». Метка реагирует на ваш голос и приказной тон. Вы также можете приказать этому ничтожному существу сидеть, молчать, есть, не шевелиться. Я рекомендую вам дать своему рабу новое имя. Это поможет ему поскорее расстаться с воспоминаниями о прошлом и привыкнуть к новым условиям жизни. Кроме того, напоминаю, что метка исчезает с тела раба, когда он становится искренне и всей душой предан своему хозяину.

Всей кожей я ощущала волны черной ярости, что исходили от эльфа. Если бы взглядом можно было испепелять дотла, на моем месте уже темнела бы горстка пепла.

Пленника расковали. Краем глаза я наблюдала, как эльф поднимается с колен и одной рукой неуклюже натягивает на себя штаны, заправляя срам, как он щупает следы на горле, оставленные магическим ошейником, и осторожно пытается вправить вывихнутое плечо. Помочь себе у него предсказуемо не получилось. Рука так и осталась висеть плетью.