Бессвязные мысли рождались и умирали глубоко внутри, не имея ни малейшей возможности вырваться на волю, разлететься стаей слов. Оставалось только молчать… Когда ужас неминуемой смерти схлынул, позволяя вновь ощутить окружающий мир, Румпель вспомнил о своем уродстве. Впился колючим взглядом в лицо Айлин, ища следы страха и отвращения, но наткнулся на широко распахнутые глаза, полные мягкого, как лебяжий пух, интереса. Едва не утонув в бирюзовой синеве, чувствуя, как никогда, свою неполноценность, он отвернулся первым.

* * *

Айлин не сразу поняла, что произошло, но жадно впитывала каждое безумное мгновение, чтобы потом, позже, в тиши потрескивающего камина, распутать канву этого вечера. Темный лэрд появился неожиданно. Конечно, она думала о нем, звала, но, как в детстве, маг являлся, только когда мысли о нем переставали быть явными. Кажется, в этот раз она размышляла о том, что он похож на чертополох: непритязательный, прекрасный в своей простоте цветок, обрамленный острыми колючками. «Но вчера ничего подобного не было, я прощалась с жизнью, ни о ком не думая».

Мысли разметались снежной бурей, стоило ей наткнуться на колючий пурпур чужих глаз. Колдун появился посреди запертых на замок покоев, и только это позволило не вскрикнуть от неожиданности. А когда он с безумным взглядом сорвался с места и замер подле нее каменной скалой, Айлин захотелось шагнуть ему навстречу, разделить это сумасшествие на двоих. Она, словно зачарованная, смотрела в незнакомое лицо, запоминая его, стараясь напиться грубыми чертами. Уродство, от вида которого бросало в дрожь даже храбрейших из воинов, испугало бы и ее, если б не было тех далеких вечеров, наполненных шуршанием прялки и их беседами.

«Лэрд, отчего вы не снимете капюшон? Вам же неудобно».

«Я не хочу напугать своим видом одну маленькую девочку».

«Вы последний в королевстве, кого бы я стала бояться».

«А зря. Храбрейшие из воинов теряли сознание, видя мое лицо».

«Отлично! Тогда я выйду за вас замуж, и вы станете меня ото всех защищать!»

«Для начала подрасти, малышка Айлин».

Воспоминание выпорхнуло птицей. Айлин отметила, что правая половина лица лэрда так же обезображена, как и его рука. Кожа смята, перетянута, сжата, словно кора у векового дуба. Нет ни бровей, ни ресниц. Зато вторая – обычная, как у любого мужа, что носит меч. Широкий, гладко выбритый подбородок, обветренные губы и острые скулы, будто у него в роду действительно были сиды. Черные как смоль волосы были собраны в небрежный хвост.