Юлия скакала на кровати и кричала. Только через какое-то время Роберу стало понятно, что она поет, причем не фальшивя. У девушки оказался вполне приятный голос, но вот песня навевала на мысль, что в ее мире все очень странные. Короткие панталончики и такая же короткая сорочка из мягкого лимитта ярко-розового цвета с рисунками золотых лакий притягивали взгляд и обескураживали. Но все же песня была лидером по удивлению, так как пелась на языке Арума.
Причем девушка размахивала руками, словно собиралась взлететь.
Робер усмехнулся, а Юлия подпрыгнула на кровати, сделав поворот на девяносто градусов, запела совершенно другую песню.
22.1
22.1
22.1
Юлия подпрыгнула на кровати, сделав поворот на девяносто градусов, запела совершенно другую песню.
(немного переделанная песня группы Маша и медведи «Любочка»).
— Ой, — девушка еще раз крутанулась, совершив почти полный оборот, и свалилась с кровати. Еще чуть-чуть и разбила бы колени, не поддержи ее Робер. Только брат за спиной с яростным шипением прорвал барьер и встал, почти припечатавшись сзади и тяжело дыша над ухом.
— Вы странно танцуете, Юлия, — проговорил Робер, стараясь не обращать внимание на негодующего за спиной брата, — у вас принято танцевать без музыки?
Девушка смущенно улыбнулась, вынула из ушей какие-то зеленые штучки и продемонстрировала Роберу.
— Вот тут музыка.
А потом аккуратно вставила непонятный предмет в ухо Робера — он вздрогнул, потому что все звуки за спиной отошли на второй план, а в голову уже вливалась мощным потоком смесь странной музыки и женского голоса, поющего что-то на ту же мелодию, что озвучивала иномирянка в своей песне про «Юленьку». Только слова были совершенно непонятны — пелись на незнакомом языке и совершенно не воспринимались песней.
Пока Робер вслушивался, стараясь разобрать слова, музыка поменялась, поменялась и песня — на удивление Робера запел мужчина. Что-то кольнуло в этой песне и нестерпимо захотелось понять, что же значат те слова, что звучат сейчас.
Идея пришла неожиданная и нестандартная, но, как ни странно действенная: он схватил Юлию за ту руку, на которой у нее вчера обнаружилась татуировка розы, отвечающая за познание языка, и переплел их пальцы. На лице девушки отразилось удивление, а затем испуг, когда Робер стал меняться в лице.
Можно было только надеяться, что он не начал покрываться чешуей, как в порыве сильнейшего гнева, потому что именно сейчас на мгновение не смог справиться со своими эмоциями — так ударила по нему иномирная песня.
— У вас, похоже, хорошее настроение, Юлия, — Роберу с трудом удалось совладать с голосом, потому что песня ударила наотмашь, словно его тайные страхи прочла, и так неожиданно в груди защемило, что захотелось уйти прямо сейчас, но князь должен держать лицо перед гостями, подданными — перед всеми.
— Сон хороший приснился, — глаза у девушки расширились, словно она в его лице увидела что-то пугающее, и Робер отступил на шаг, резко наступив брату на ногу (и странно: булькающий звук, который издал в тот момент брат, его даже удовлетворил).
— Сегодня была Драконья ночь — во сне наши отчаянные желания обретают плоть… Вам стоит поторопиться, Юлия, иначе пропустите завтрак, а за ним и испытание.
Робер развернулся, мельком взглянул на брата, который не сводил взгляда с иномирянки, и сдержанно велел всем девушкам, что толпились возле дверей, отправляться на завтрак. За спинами девушек уже маячили Шальх, Варис, Сагат, последний под суровым взглядом князя только скосил глаза на двух друзей, давая понять, что в крыле невест оказался исключительно ради соблюдения требований, которые обозначил ночью Робер.
Он прилетел раньше срока, который обозначил брат. Он сидел за игрой, которая приелась до оскомины. Он всю ночь видел ее во сне и не мог успокоиться — она ускользала из рук туманом и эхом. И утром он тщательно приводил себя в порядок для того, чтобы… не выглядеть в ее глазах тем, кем он в реальности являлся: драконом, который всю ночь грезил только о ней.
Полог тишины испортил хорошо продуманную тактику, снес к драклу во тьму сдержанность и веру в то, что нужно соблюдать приличия. А еще захотелось до дрожи в руках врезать старшему брату, который в очередной раз положил глаз на то, что необходимо ему: как солнце, как вода, как воздух, как магия — а потом резко сменил направление своего внимания.
И только ставший вдруг чуть ли не деревянным брат навел на мысль, что не только в самим Лиамом не все в порядке, но и с Робером — что-то в той зеленой непонятной вещице ударило сильнее и точнее, чем все возможные нападения недругов.
— Что Робер услышал в вашей зеленой штуке, Юлия?
Девушка машинально поднесла одну из двух вещиц к уху, и Лиам заметил, как расширились ее зрачки, а лицо на мгновение стало растерянным и даже сочувствующим, но сказала она другое.
— Мелодия изменилась — она уже другая.
— Вы знаете, что услышал мой брат, — с горечью Лиам осознал, что между этой девушкой и Робером есть уже собственная тайна, которую он не имеет право узнать, — но я не буду настаивать на ответе.
Лиам развернулся, лишь на мгновение мазнув взглядом по открытым коленям и маленьким пальчикам на ногах, но его остановил вопрос.
— Это правда, что сказал ваш брат про Драконову ночь?
— Это поверье. И только для Ригила — в других княжествах в подобную ночь не верят, — Лиам развернулся и пристально посмотрел на девушку, пытаясь отгадать, что же такого значимого она жаждала и что наполнило ее подобной радостью. — Возможно правда — возможно нет.
— Умм, — протянула Юлия и улыбнулась растерянно, словно на положительный ответ Лиама была вся надежда, — как у нас «Спишь на новом месте — приснись жених невесте».
— И что же, Юлия, приснился жених?
Она покраснела и даже попыталась отвернуться, а Лиам вдруг почувствовал, что его настроение улучшается, стоит только посмотреть на эту смутившуюся зеленоглазую виверну, которая еще пытается выкручиваться.
— Не помню я, что мне снилось.
— Врете, — впервые Лиам позволил вольность по отношению к девушке — он не просто сказал, а прошептал эти слова возле самого уха Юлии, удовлетворенно заметив, что она покраснела еще больше. — Поторопитесь на завтрак, Юлия.
23. Драконова ночь
23. Драконова ночь
23. Драконова ночь
Странно, но сон не шёл. Ни в какую. Овцы не помогали. Усталость, навалившаяся в конце игры, не отступила, но и не вырубила, хотя двое суток без сна для меня вообще нонсенс. Я поспать люблю. Особенно в отпуске. Но в этом месте, видимо, мой организм настроен на борьбу, словно я в стане врага.
Я достала телефон, перелистала несколько последних фото, где я на Невском. Отлистала ещё немного: вот ж/д вокзал и Ладка висит на мне, упрашивая забрать её с собой, а то каникулы закончились, а учиться совсем не хочется.
Ещё немного, буквально две фотки, и вот оно — видео, которое сместило мои приоритеты.