Марина Эльденберт, Ксения Лита Сладкий праздник драконьего сердца

Марина Эльденберт, Ксения Лита

Сладкий праздник драконьего сердца

Часть 1. Дикий подарок

Часть 1. Дикий подарок

1. Катя

1. Катя

— Тортинская! — донеслось до меня. — Там к тебе пришли! Какой-то красавчик!

В зал заглянула Лена Пестрикова и посмотрела на меня с завистью. Хотя чему уж тут завидовать: я детдомовская, с травмой, из-за которой пришлось бросить профессиональный балет, снимаю квартиру на Академической, тридцать минут пешком от метро, и готовлю десерты на заказ. А еще учу совсем малышек балету. У них еще все впереди, в отличие от меня.

— Из театра, наверное, — сказала Лена и окинула меня взглядом с головы до ног.

— Из какого театра? — Я как раз прыгала на одной ноге, стягивая пуант.

Последний раз мной интересовались в театре четыре года назад, мне тогда было пятнадцать. И казалось, что все впереди, и большая сцена, и мировые турне. Я в это искренне верила, потому что горела балетом, а вот мои соседки по комнате все время фырчали, что детдомовским все равно ничего не светит, несмотря на все наши таланты, и так повезло, что директриса продвинутая и позволила мне этим заниматься, устроила в хорошую школу.

— Откуда я знаю! Он не представился. Стоит, ждет, и букет во-от такой припер, — Лена развела руками шире дверей, у меня же по ощущениям брови подскочили этих самых дверей выше. Ну откуда ко мне мог прийти красавчик с букетом? У меня в жизни только тортики, балетная школа и перерывы на сон, прогулки и чтение, иногда кино.

— Какая-то ошибка, наверное, — пробормотала я. — Он так и сказал, мое имя назвал?

— Так и сказал, Катер-р-рина Тортинская, еще «р-р-р» у него было такое странное. Не акцент… а может и акцент…

— Не знаю, — пожала плечами я. — Сейчас выйду.

— Да ну тебя! — Лена поняла, что ничего интересного от меня не услышит и скрылась за дверями. Вот сто процентов будет подсматривать, когда я выйду!

Я подхватила пуанты и направилась в раздевалку. Там переоделась, аккуратно сложила форму в сумку. Давно я не надевала красивую пачку, только любовалась на маленьких танцовщиц. Мамам было очень важно, чтобы их дочки сразу были похожи на балерин, а что было важно моей маме, я не знаю, и никогда не узнаю. Потому что в детдом я попала сразу после рождения, мне даже фамилию дали, потому что за меня той, прошлой директрисе, принесли тортик (тогда детдом был переполнен, а она согласилась меня принять).

В любом случае, это сработало на меня, после падения и травмы колена поставившего крест на моей танцевальной карьере, я взялась за десерты. Между прочим, очень хорошо они мне помогали, если дело так пойдет и дальше, в следующем году смогу переехать в квартиру получше. Или поближе к центру. Например, в какую-нибудь из новостроек на Фрунзенской. Опять же, буду в двух шагах от школы.

Застегнув сумку, я подошла к зеркалу и стянула густые светлые волосы плотной резинкой. Роста во мне немного, метр шестьдесят, из-за чего я выгляжу младше своего возраста, а еще у меня есть суперсила: я ем и не толстею. Не знаю, куда все уходит, но из большого во мне исключительно глаза, голубые, как у коллекционных кукол. Из-за них меня в приюте даже дразнили анимешкой.

Натянув свитер через голову, я подхватила сумку и вышла в холл, где находилась стойка администратора, и парня увидела сразу. Точнее, сначала я увидела букет: Пестрикова, любительница преувеличить, в этот раз оказалась права. Такие я раньше видела только на картинках у блогеров: букет занимал половину гостевой зоны, которая у нас немаленькая. А парень и правда оказался красавчиком: высокий, светловолосый, стоял, засунув руки в карманы дорогого старомодного пальто, и при этом выглядел так, будто сошел со страниц каталога модельного агентства.

— Вот она, ваша Катерина, — из-за стойки высунулась администратор. Ей явно было любопытно.

А за спиной маячили уже не только Пестрикова, но и остальные, кто еще не успел уйти или кто вел взрослые группы, которые вот-вот начнутся.

Я подо всеми этими взглядами почувствовала себя крайне неуютно: не потому, что не привыкла к вниманию, как раз наоборот. Это напомнило мне о сцене, о том, что когда-то я выступала, но больше всего мне не понравился взгляд красавчика. Тяжелый, какой-то насмешливый, снисходительный. И слегка раздраженный.

— Здравствуйте, — прямо без обиняков сказала я. — Я вас знаю?

— Нет, но мы сейчас познакомимся.

Ого! Вот это самомнение.

— Я не могу принять такой подарок, — кивнула я на букет.

— Не принимайте, оставьте здесь.

Вот и что мне с этим вообще делать?

— Вы из театра? — уточнила я.

— Из театра, — подтвердил он. — Провожу вас, заодно и поговорим. У меня для вас предложение, от которого нельзя отказаться.

— А я тебе говорила! — донеслось из-за спины, и я поняла, что с этим пора заканчивать.

Обошла незнакомца, вбила ноги в зимние ботинки, накинула пальто и натянула шапочку. Попрощалась с девчонками, оставив их сгорать от любопытства и думать, куда и как оттащить букетище.

— Не представляю, в чем дело, но я давно не танцую профессионально, — сказала я, стоило нам выйти на улицу, — и я…

— Вам не обязательно танцевать, — как-то пространственно отозвался незнакомец.

— То есть? Вы же сказали, что вы из театра?

— Дайте руку, — неожиданно произнес он.

— Что?

— Руку! — повторил красавчик уже более раздраженно.

Вот еще! Я сунула руки в карманы и отступила.

— Всего доброго! — сообщила ему, разворачиваясь в сторону ближайшего магазина.

Блондин шустро шагнул ко мне. Прежде чем я что-то успела понять, он уже выдернул мою ладонь из укрытия пальто и переплел наши пальцы. Последнее, что я увидела — это как грани знакомого мне мира стираются, размываются, тают. Перед глазами потемнело, и я потеряла сознание.

2. Катя

2. Катя

— Ненавижу немагические миры! — донеслось до меня смутно знакомым голосом. — Толку ноль, жители отсталые, еще и сил вытягивают немерено!

— Ну за-а-айчик, — донеслось капризное, — все же уже хорошо. Хочешь, я сделаю тебе массаж?

— Я же просил не называть меня так!

Я с трудом, но все-таки открыла глаза. И обнаружила себя в просторной гостиной, где горел камин, украшенный к новому году, сбоку стояла огромная ель, а по всей гостиной, кто на диванах, кто в креслах, кто на полу хаотично расселась молодежь: все богато одетые, девушки с роскошными прическами и в шикарных длинных платьях, парни в смокингах. Среди них обнаружился и тот блондин, которому в волосы запустила руку рыжая красотка.

Я попыталась пошевелиться или закричать… тщетно!

— У меня теперь голова болит, — снова пожаловался блондин.

— Тьфу на тебя, — ответил вальяжно развалившийся в кресле напротив парень, — задрал уже ныть. Ты тянул магический жребий? Как и все мы! Мы все были в равных условиях!

Я снова попыталась дернуться или издать хотя бы звук, но… меня словно что-то держало! Я валялась рядом с камином как кулек, в своем пальто, ботинках и шапочке, при этом абсолютно не владела ни своим телом, ни своим голосом.

— Я все-таки считаю, что это крайне провокационный подарок, — не обращая на меня ни малейшего внимания, произнесла одна из них, брюнетка в алом платье. — Смирра не одобрит.

— Плевать на Смирру, — высокомерно сказала рыжая. — Она слишком зазналась в последнее время.

— Главное, чтобы Кир одобрил, — хохотнул блондин. — Он у нас любит балерин… и сладкое!

— А она прямо балерина-балерина? — Впервые за все время на меня с сомнением покосились. Та самая рыжая. — О! Она в себя пришла. Глазами хлопает.

— Я на нее заклинание неподвижности и молчания наложил, — отмахнулся блондин. — Да. Балерина.

С каждым сказанным словом мне становилось все более страшно. Что значит — заклинание молчания? Немагические миры? А эти люди, которые все просто сидят и обсуждают меня, как будто я неодушевленный предмет?! Где я?!

— Хорошо хоть не надо было всем там память стирать, — снова подал голос блондин.

— Как только что-то исчезает из немагического мира, оно исчезает со всеми воспоминаниями и изо всех источников! — хлопнула в ладоши рыжая.

И мне стало по-настоящему страшно. В приюте у нас был один паренек, он насмотрелся всякой фантастики и боялся, что его похитят инопланетяне. Все шутили, что когда инопланетяне за ним прилетят, пусть попросит забрать и нас тоже, может, нас там удочерят и усыновят быстрее, чем здесь. Кто же знал, что это реально! Правда, в реальности все обстояло гораздо хуже: я не просто исчезла из своего мира, я исчезла так, будто меня и не было… со всеми воспоминаниями.

Получается, завтра ни Пестрикова, ни наши администраторы, ни другие девочки обо мне не вспомнят. И даже малышки, с которыми мы каждое занятие собирались в круг и держались за руки! На глаза навернулись слезы, и только сковавший меня ужас (а может, и те самые заклинания) не позволили им пролиться.

— Так, ладно, — посмотрев на часы, протянул вальяжный брюнет, сидящий в кресле. — Торт готов? А одежда для куколки?

— Все готово! — подала голос блондинка.

— Тогда мы пошли, а вы переодевайте. Потом запихнем ее в торт, а дальше все по плану.

Если бы я могла пошевелиться, я бы им тут устроила! Но я не могла, поэтому мне оставалось только терпеть, пока эти расфуфыренные девицы с выражением брезгливости на хорошеньких личиках меня переодевали.