— Пусти! — как настоящий дракон зарычала иномирянка. Для такого маленького создания голос у нее был густой и глубокий. — Поставь меня на пол, извращенец!

Она принялась извиваться в моих руках и добилась только того, что измазала меня всего кремом и сливками.

— Говорил же, надо разворачивать подарок в спальне, — крикнул мне Нортон, косясь на дергающуюся в моих объятиях девчонку. Сил в ней было, как в котенке: с драконом не справиться. Она добилась лишь того, что я перехватил ее руки, которыми она, кажется, пыталась выцарапать мне глаза, и встряхнул ее, прекращая это представление. Мы не в балете, в конце концов!

— Ты ей ничего не рассказал про наш мир? — возмутился я. С иномирянами же беседы проводят, все им объясняют. Я так думал, потому что никогда не сталкивался с теми, кто только-только попадал в наш мир, и не спрашивал тех, кто у нас жил давно.

— И лишить тебя такого удовольствия, Кир? Нет, она полностью твоя. Говорят, что они даже влюбляются в того, кого видят впервые. Оно мне надо?

Я с сомнением посмотрел на балерину, которая бросила попытки вывернуться из моего захвата и перестала сыпать выражениями, аналогов которого в плионском не было, явно не совсем цензурными.

— Я вообще-то здесь и все слышу, — сообщила она. — Я разумная и не собираюсь ни в кого влюбляться, а вот кинуть в кого-нибудь… — Она покрутила головой и продолжила: — тортом могу!

Девушки, которые и так повскакивали с диванов, когда балерина выпала из многоярусного кондитерского шедевра, теперь вовсе сделали шаг назад, а Рута спряталась за Нортоном.

— Мое платье шила сама мадам Никола, — выкрикнула она. — Я не для этого его надела впервые. А моя прическа…

— Это идея твоего жениха, — напомнил я, — не моя.

— Давайте снова набросим на нее «обездвижку», — предложила Греция, светловолосая девушка Седрика.

Идея была идиотской, потому что с иномирянкой все равно придется объяснятся. Она, конечно, лишена манер, но я теперь ей владею.

— Я ухожу, — сообщил я и направился к выходу вместе с балериной. Все, спектакль окончен.

— А как же торт? — донеслось в спину. Кажется, это снова была Греция.

— Он его обязательно попробует! — рассмеялся Седрик. — Если что, подарок свой оближет.

— Вот же… батман тандю! — процедила балерина.

— Молчи, — рыкнул я. — И так всех повеселила.

— Я?! — Она широко распахнула глаза, в которых сверкнуло крайнее возмущение. — Я себя не похищала! Куда ты вообще меня несешь, приду…

Мне все-таки пришлось запечатать ей рот заклинанием «немоты», потому что в коридоре я столкнулся со Смиррой. Дочь графа Лерстона, по совместительству моя невеста, выглядела безупречно утонченной. Ее платиновые волосы до плеч были завиты и уложены в модную прическу, серебристое платье словно змеиная чешуя переливалось при каждом ее движении, уши, тонкую шею и запястья украшали луриниты — самые дорогие драгоценные камни во всех мирах, мой подарок на годовщину наших отношений. Колец Смирра не носила, намекала, что будет носить лишь обручальное.

Большие зеленые глаза невесты широко распахнулись, когда она пробежалась взглядом по мне и балерине, испачканным в торте. Ее ноздри гневно раздулись — самое большее проявление чувств в исполнении Смирры.

— Кириан, что это?

— Это мой подарок на день рождения. Иномирянка. Нортон постарался.

— Иномирянка, — выдохнула она с облегчением. — Тогда понятно. Ты в автомобиль и обратно?

«Забрось подарок в машину и возвращайся», — говорил ее взгляд.

— По моему виду заметно, что я могу вернуться и веселиться дальше? — зло поинтересовался я. — Как минимум мне нужно принять ванну и смыть с себя торт.

— Я пойду с тобой, — заявила Смирра.

— Нет, — отрезал я. — Этот подарок я хочу развернуть в одиночестве, а ты иди, веселись с остальными.

Я видел, что невесте хочется со мной поспорить, но в следующую секунду она соблазнительно улыбнулась, прошла мимо, проводя пальчиками по моему плечу, и пообещала:

— Я тоже приготовила тебе подарок. Развернешь, когда закончишь с этим.

«Этим» она процедила брезгливо-небрежно и направилась в гостиную, а я тяжело вздохнул и взвалил «подарочек» на плечо. Не потому что было сложно, а потому что надоели уже эти прожигающие взгляды.

Нортон догнал меня в холле.

— Кир-Кир! Не уходи! Ты же не хочешь испачкать мастикой сиденья своего нового магмобиля?

— Предлагаешь подвезти?

— Предлагаю остаться здесь. Родители Седрика все равно в отъезде, а комнат на втором этаже великое множество. Разворачивай подарок, я позабочусь о том, чтобы тебя никто не потревожил.

Это был лучший вариант, поэтому я согласился, вместо выхода, направился по лестнице на второй этаж. Хотелось уже смыть с себя всю эту сладость и рассмотреть подарок. Если в гостиной владение иномирянкой будто приложило меня по голове, то теперь я начинал рассматривать эту идею всерьез.

Комнату я выбрал дальнюю, толкнул дверь и оказался внутри. За время нашего путешествия девушка подозрительно притихла, и моей первой мыслью было: с ней что-то не так. Поэтому быстро, но максимально осторожно спустил ее с плеча и заглянул в ее лицо. Такое лицо хочется целовать, утыкаться носом в мягкие волосы, вдыхать ее аромат. Аромат у иномирянки был под стать: едва уловимый запах ванили. А может, дело было в том, что она перепачкалась в торте.

Но сейчас ее глаза были прикрыты, а ресницы мелко подрагивали. Ноги ее не держали, она сползла в моих руках, и меня охватило беспокойство. Вдруг Нортон переусердствовал с магией, и ей стало плохо? Впрочем, додумать эту мысль и что-либо решить я не успел: в следующую секунду перед глазами вспыхнули звезды от резкой боли ниже пояса.

Меня согнуло пополам, и я едва не свалился на ковер. Выхватил краем глаза, как резво «потерявшая сознание» иномирянка метнулась назад к выходу.

Вот… капибара!

Короткий пас, магия стрелой рванула за ней следом, и дверь с грохотом закрылась прямо перед хитрым носом балерины.

5. Катя

5. Катя

Мой путь к отступлению был отрезан. А я, между прочим, всерьез собиралась сбежать и пойти в полицию! Или как у них тут называется полиция, или что оно там! Должно же быть хоть что-то, защищающее людей от похищения и произвола всяких зарвавшихся… монстров, вроде этого и его друзей! Я даже представить не могла, что в цивилизованном мире такое возможно! И это они меня называют дикаркой?!

Мысли пронеслись в моей голове так быстро, как только возможно, а дальше схлынули, потому что этот… уже разгибался из позы зю! Как он так быстро в себя пришел? Я же точно знала, куда бью! В детском доме я научилась защищаться, а балет сделал мои ноги сильными.

Что-то в выражении его лица мне не понравилось: возможно, вспыхнувший пламенем взгляд. Натурально пламенем! Из темных, я толком не успела рассмотреть, какого они цвета, глаза стали огненными, а зрачки вытянулись в вертикаль. Выглядело бы это, наверное, красиво… если бы он не смотрел так жутко!

Поэтому я метнулась в сторону и схватила первое, что попалось под руку, то есть подсвечник с комода. Старинный, тяжелый, он весил наверное килограмма три, не меньше. Таким прилетит — улететь можно. На мне было заклинание, поэтому «бить» словом я не могла, но могла делом. Кажется, этот хмырь вспомнил про «немоту», потому что со следующим его пасом в меня впиталась новая искра магии, и я снова смогла говорить.

— Не подходи! — предупредила я.

— Ты правда думаешь, что меня это остановит? — прорычал он.

Нет. Я правда так не думала, потому что в этом мире была магия. Магия, которая играла против меня: я не умела с ней обращаться, да что там… я вообще из немагического мира, и белье у меня не такое, и спасибо, что разговариваю.

— Послушайте, — решила зайти с другой стороны, — ну зачем вам я? У вас там вон какие девушки ходят.

Я имела в виду блондинку, которая явно имела на него виды. И, судя по всему, нешуточные. Сложить в уме два и два мне труда не составило, я поняла, что это та самая загадочная Смирра, о которой все говорили. Не знаю, кто она, но вела себя так, будто была королевой этого мира. Или даже всех. В том числе немагических.

— Ты мой подарок, — произнес он. — И должна быть счастлива, что я оказал тебе честь.

М-да. Тяжелый случай.

— А если я не счастлива? — уточнила я. — Вот совсем, ни капельки? Это что-то меняет?

Он прищурился.

— Ты? Чего ты хочешь? Украшений? Нарядов? Денег?

— Домой! — взвыла я, понимая, что, хотя мы друг друга и понимаем на этом странном языке, который в моих ушах звучал странно, незнакомо, с рычащими вставками, но мы все равно друг друга не понимаем.

— Домой ты не попадешь, — отрезал он, — тебя забрали из немагического мира, вся память о тебе уничтожена. Твое возвращение нарушит все его законы, и это может привести к катастрофе.

Ну так уж и к катастрофе? Я просто тихо-мирно перееду куда-нибудь, начну новую жизнь… Хотя после его слов по спине пробежал холодок. Пока я изображала бревно с глазами, местная золотая молодежь обсуждала мое исчезновение, но я не думала, что все настолько плохо. Не может же быть настолько? Правда?

— Мы живем в наивысшем из миров. По крайней мере, в одном из. Мы — драконы, — сообщил он с таким видом, с каким мог заявить примерно следующее: «Здравствуйте, мы боги, недавно спустились с Олимпа, благоговейте». — Поэтому все, кого мы изымаем, изымаются со всей предисторией, со всеми воспоминаниями и со всем следом, оставленным в другом мире. Возвращение способно нарушить последствия нашей магии и привести к пространственно-временным парадоксам. Ты этого хочешь для своего мира, дикарка?