— Махинации? Подставились, что ли?
— Все верно, господин архимаг. Глупо и, можно сказать, по-идиотски. Нас буквально связали по рукам и ногам.
— То есть, я правильно понимаю, Давыдов обманом привлек вас на работу, заставил участвовать в других мошеннических схемах за процент?
— Нет, за то, что не выдаст нас дознавателям.
— Всего-то? Максим Сергеевич, за смелость я вас хвалю. За интеллект нет. Но спишем все на молодость, вам же тут всем и сорока лет нет, верно?
Управляющие быстро закивали.
— Тогда с вас отчет по всем махинациям. Я желаю к завтрашнему вечеру знать все финансовые нюансы за последние… сколько вы тут уже?
— Три года.
— За последние три года. С фамилиями, расписками, суммами, датами и даже банками, через которые все это проводилось. И личными делами.
— Все сделаем, господин архимаг.
— И последний вопрос, — я слез со стола, — а что вы, собственно, тут пытались съесть?
— Личные расписки Давыдова. Он сказал, что если хоть одна из них попадет вам на глаза, он уничтожит нас.
— Детали расписок помните?
— Лучше, — просиял очкарик, — у меня есть копии каждой!
— И Давыдов об этом не знал?
— Нет, — радостно ответил Крынов.
Я не выдержал и расхохотался. Во дают, гении, блин, финансовые.
— Ладно, живите. Но если найду хоть одну нестыковку… Сами знаете, что с вами будет. А этого, — я показал на Давыдова, — сейчас заберут.
Артефакт связи оказался в моих руках сам по себе. Отчеканив команду, я покинул казначейство и отправился дальше, в благодушном настроении.
В планах у меня было проверить Константина. К сожалению, в таком прекрасном расположении духа мне совершенно не хотелось видеть его хмурую рожу. Поэтому я заскочил в столовую. Если мне не изменяет память, там все еще работает кухарка Леопольда Семеновна. А у нее такой противный голос, что молоко в крынках киснет.
Я свернул в нужные двери, и меня сразу же накрыло ностальгией.
— Ты куда это понес, скотина ты безрукая!
Леопольда Семеновна костерила очередного помощника в привычной ей манере. Сколько лет уже прошло, а некоторые вещи совсем не меняются.
— А ты еще кто такой⁈ Почему на моей кухне посторонние⁈ — визг резанул мне уши.
— Семеновна, ты свои мозги вместо кости в суп положила? — с улыбкой спросил я.
— Соколов⁈ Решил принести извинения за тот пирог, что твои люди у меня из кладовки стащили⁈
— Нет, даже не подумаю. Вот решил проведать, повидать старых друзей.
— Это я-то старая⁈ На себя взгляни, маг доморощенный! Ходют тут такие, а потом пироги пропадают.
— А вы все такая же, — я потянул носом. — И руки у все такие же золотые.
— Пирожков не дам! — злобно ответила она. — Будь ты хоть самим ымпиратором, все равно жди ужина.
— Семеновна, а как тебе, кстати, император-то? Константин, который.
— Да есть ли разница? Ток полотенца с семейным гербом меняются, а суть та же: завтрак, обед и ужин, как по расписанию.
Вот это я называю стабильностью. Я еще только на службу поступил во дворец, Семеновна тут работала. И уже была с таким же склочным характером. Ни замужество, ни дети, ни возраст этого не изменили.
— Ты давай, Леопольда Семеновна, не хворай. У нас новый император, слышала?
— И кто на этот раз? Опять какой-нибудь расфуфыренный человечишка?
— Внук Мережковского, Виктор Иванович.
— Витюша⁈ — кухарка моментально села. — А Ванюша с ним приехал?
— Убили их. Всех. Только Виктор и остался.
— Беда-то какая…
Я всегда знал, что Семеновна к Ивану неравнодушна была, и обязан был ей рассказать про сложившуюся ситуацию. Впрочем, переживать кухарка долго не стала. Хватило одной минуты, чтобы она собралась и снова поднялась на ноги.
— И кто?
— Константин.
— Вот негодник. А ну, говори, где он сидит, я его сейчас полотенцем да по заднице отхожу, сесть не сможет!
— Что я могу сказать, сесть он и так не сможет, но ты мне лучше расскажи последние сплетни.
— Я тебе что, бездельница, сплетни эти твои слушать⁈ Коронация скоро! Готовить нужно! Эй, — она обернулась на поварят, — бегом на рынок за продуктами! Живо, живо!
Помощников сдуло разом. И только после этого Семеновна вздохнула и всплеснула руками.
— Алексей, да сказать толком нечего. Все как обычно: то служанок по углам зажимают, то бочку вина из погреба уведут. А, вот, вспомнила. Крутился тут один гонец, все к моей Наташке клинья подбивал. Говорил, что знает ымператора лично. Никто ему, конечно, не верил, но потом он перстень показывал с печатью ымператорской.
— И что с ним стало?
— Нашли мертвым в канаве, как три месяца назад. Без перстня. И бумаг при нем не было. Думаю, неспроста это. Парнишка задиристый был, но берега знал. Показывал Наташке бумаги важные, мол, дела особой важности.
— Видела, что в бумагах?
— Да за кого ты меня принимаешь⁈
— Семеновна! Времени нет на твои жеманства!
— Ладно, видела. Договор был. Между графьями. Любченко и Северским. Заключили соглашение о торговле между своими губерниями. И знаешь, что к нам вез Северский? Дрянь белую.
— Белую дрянь?
А вот это уже серьезно. Поблагодарив Семеновну и отказавшись от пирожков, я отправился прямиком в личные покои Константина. Теперь настроение было тем самым.
Белая дрянь — это новый дурман, который выращивали на южных землях нашей необъятной империи. Граф Любченко являлся ближайшим доверенным лицом Константина, а значит, эта гадость попала в столицу уже как три месяца назад. Ладно, может, и не три, а два, но ситуации это не меняло. Белянка, как ее называли, дурманила мозги и делала из человека послушную куклу. Сила воздействия, как от заклинания менталиста, но только грубого и быстрого действия. Достаточно одной дозы, чтобы нужный человек был согласен на все. Привыкание начиналось после пяти-шести приемов.
Все это здорово усложняло ситуацию. Отупевшая знать могла подкинуть сюрпризов. И не все они будут приятными.
В покои я вошел с расслабленным лицом. Гвардейцы, увидев меня, бледнели, выпрямлялись и сразу же отчитывались о состоянии бывшего императора. Только я уже не знал, могу ли им верить.
Зайдя к Константину, я с изумлением увидел незнакомого мне мужчину, качественно скованного кандалами и с кляпом во рту. Рядом сидел расслабленный начальник стражи и пил кофий из тонкой фарфоровой чашки с надписью на боку: «Властелин №1».
Начальник даже не глянул в мою сторону, пока я не оказался рядом с ним.
— Степан Ильич, а это кто? — спросил я, указывая на связанного.
— Господин архимаг! Как я рад вас видеть! Ждали, ждали вас! Вот, поймали Константина, сковали, как вы и приказывали.
Он поставил чашку на крохотный столик и, не переставая улыбаться, глянул на лежащего на кровати. Вдруг лицо стражника побледнело, руки затряслись, а глаза испуганно распахнулись.
Я переводил взгляд с пленника на Степана Ильича и снова повторил свой вопрос самым спокойным голосом, на который у меня сейчас хватало сил:
— Кто это, милейший?
— Я… я… не знаю…
Глава 3
Глава 3
— Никак вы, черти, не научитесь! — глухо ответил я. — Задание было одно: найти Константина, связать и доставить в его покои. А вы мне тут что сделали? Кто это, черт его дери⁈
Гвардейцам только многолетняя выучка не давала позорно хлопнуться в обморок. Я переводил взгляд с одного на другого, но они все молчали, смотря мне в центр лба стеклянными глазами. Старая техника, которая защищает разум подчиненного от гнева начальства. Но где они это изучили — я преподавал.
— Слушать мою команду! К лекарю шагом марш! И позовите мне… — я на миг задумался, вспоминая имена помощников Виктора Ивановича. — Глебова, да, точно его.
Не самый умный, но безумно консервативный мужик, который никогда бы не опустился до белянки. Ждать мне его пришлось целых полчаса. И все это время я смотрел на лже Константина, размышляя вытащить ли кляп, или и так пойдет. А еще про домик в деревне, чтобы два этажа в нем было, сад с яблоками, и чтобы соседей на два километра и духу не было.
Наконец, дверь распахнулась и вошел помощник. Ему пришлось повернуться боком, чтобы не задеть плечами проем. Я помнил его еще безусым крепышом, а сейчас вон, лысина во всю голову и хмурая морда.
— Господин архимаг, вызывали?
— Михаил Арсеньевич, вы не подскажите, кто это? — я кивнул на кровать.
— Двойник императора, точнее бывшего императора Константина Яковлевича Ромского, — он скривился, как от несвежего лимона.
— Прекрасно. И как его зовут?
— Колосов Евген Дмитрич.
— Ладно, с этим разобрались, спасибо. Михаил Арсеньевич, может тогда подскажите, где, собственно, сам Константин Яковлевич? Мы тут за ним охотимся, надо бы изловить. Еще часов шесть назад надо было.
— Сейчас уж, наверное, до границы добежал.
Глебов краснел, бледнел, потел и чувствовал себя явно не в своей тарелке.
— Прискорбно.
Я забарабанил пальцами по крохотному журнальному столику и из-под руки начали сыпаться искры.
— Вы не волнуйтесь, господин архимаг, мы его живо… того.
— Того? Что ж, давайте его того.
— Будет сделано!
Он выпятил грудь, но так и не сдвинулся с места.
— Вопросы, Михаил Арсентьевич?
— Да, господин архимаг! А «того» — это как? И… господин архимаг, у вас из-под пальцев дым идет.
Я поспешно затушил тлеющие угли, в который превратилась столешница, и постарался взять себя в руки. Константин сбежал. Один? Нет, не поверю. Тогда с кем и как долго к побегу готовились?
Так задумался, что не сразу обратил внимание на мычание лже Константина. Он дико вращал глазами и очень хотел что-то мне рассказать.