MAP
MAP
Грэйвисдрейк-Мэнор
Натали Аррон весьма критично следила за тем, как в Грэйвисдрейк возвращалась её младшая сестра. Женевьева была изгнана лишь на несколько месяцев, но если судить по тому, как медленно она шагала мимо шеренг слуг, казалось, не было её много лет.
— Как прекрасно будет вновь оказаться в своей постели! — глубоко вздохнула Женевьева. Воздух Грэйвисдрейка был наполнен ароматами масляной древесины и ядов, смешанных с прекрасными запахами блюд.
— Твоя городская постель не менее твоя, — ответила Натали, — и не надо говорить так, будто бы это было трудностью.
Натали краем глаза рассматривала Женевьеву. Щёки её порозовели, глаза сверкали, длинные светлые волосы спадали на плечи. Люди называли её красавицей-Аррон, но знали бы они, что за злые мысли таились в этой хорошенькой голове!
— А теперь, когда ты дома, — проронила Натали, — докажи свою полезность. Что же шепчет совет?
— Всё, как и ты говорила, — ответила Женевьев. — Королева Катарина пережила нападение королевы Арсинои и её медведя и спряталась до той поры, пока окружающая обстановка не тала безопасной. Но всё ещё ходят слухи…
— Что за слухи?
— Да так, ерунда! — Женевьева расслабленно махнула рукой, но Натали моментально насторожилась. Глупости часто превращаются в истину, если слишком часто вторить их.
— Что за ерунда?
— Что Катарина вообще мертва. Некоторые и вовсе абсурдно утверждают, что видели, как она умирала, а некоторые говорили, что видели её по возвращению домой: видели её серую кожу, как она была покрыта грязью и вся окровавлена… Они называли её Мертвячкой-Катариной. Представляешь?
Натали рассмеялась, всплеснув руками. Да, смех — но ей это не нравилось.
— Но что с нею было тогда, когда она блуждала там? — спросила Женевьева. — Даже ты не знаешь?
Натали вспомнила о ночи, когда Катарина вернулась, окровавленная, грязная… Она стояла в фойе, грязные чёрные волосы спадали на её лицо… И она напоминала чудовище.
— Я знаю достаточно, — отрезала Натали, оборачиваясь назад.
— Говорят, она изменилась. А как? Достаточно ли сильна, чтобы принимать яды вновь?
Натали сглотнула. Яды не нужны… Но она ничего не говорила. Она склонила голову и повела Женевьеву по коридору, разыскивая Катари, чтобы Женевьева во всём убедилась сама.
Они заходили все дальше и дальше в поместье, забираясь туда, где свет уже окончательно терялся за плотными занавесками, а шаги лакеев, что носили вещи Женевьевы, постепенно затихали.
Женевьева стянула перчатки со своих рук и сунула их в карман брюк. Она казалась крайне важной и то и дело стряхивала невидимые пылинки со своих бедёр.
— Столько всего нужно сделать! — воскликнула она. — Ведь женихи прибудут в любой день!
Натали сжала губы.
Но только один из них попросил первой встречи с Катариной. Светлые волосы, глупый взгляд: Николас Мартель. Вопреки тому, как сильно проявила себя Катарина на пиршестве во время Белтейна, оба других жениха предпочли Арсиною.
Арсиноя с этими дурацкими шрамами, в оборванных штанах, неопрятная… Да кого это могло привлечь? Нет, их просто интересовал её медведь!
— Кто б мог подумать, что у нашей королевы будет всего лишь один жених? — протянула Женевьева, верно истолковав кислое выражение лица Натали.
— Это не имеет никакого значения! Николас Мартель — лучший из них. И если б не наш длительный союз с Чатвортами, именно на нём остановился бы мой выбор.
— Билли Чатворт без ума от медвежьей королевы, — пробормотала Женевьева. — об этом прекрасно знает весь остров…
— Билли Чатворт поступит так, как ему прикажет отец! — Натали захлёбывалась своими словами. — И не смей называть Арсиною Медвежьей королевой! Это худшая действительность для нас!
Они повернули за угол, минуя лестницу.
— Она не в своих покоях? — спросила Женевьева, покосившись на ступени.
— Никогда не предсказать, где королева будет находиться в следующий миг!
Горнична, что несла вазу с белыми олеандрами, остановилась и присела в глубоком реверансе.
— Где королева? — спросила Натали.
— Там, госпожа, — смирно отозвалась девушка.
— Благодарю, — Женевьева стянула головной уор с девушки и дёрнула её за прядь потемневших волос, потерявших искусственный окрас. — Немедленно приведи свои волосы в порядок!
Комната для отдыха была яркой, открытой, со множеством распахнутых окон, и ни белые стены, ни разноцветные диванные подушки были не к лицу дому Арронов, пустующих привычно, если только они не принимали посторонних у себя. Но Натали и Женевьева обнаружили там Катарину, занятую, окружённую множеством коробок.
— Посмотри, кто вернулся домой, — мягко улыбнулась Натали.
Катарина вернула на место крышку некой фиолетовой коробки, а затем повернулась, даря женщинам широкую улыбку.
— Женевьева, — проронила Катари, — как я рада, что вы с Антонином вновь в Грэйвисдрейк!
Женевьева так и застыла с открытым ртом. Она не видела Катарину с дня её возвращения, а ведь тогда Катарина была просто в отвратительном состоянии! Грязная, со сломанными ногтями…
А сейчас, глядя на Катари, Натали прекрасно понимала мысли своей сестры. Где та девочка с громадными глупыми глазищами и высоко убранными волосами? Где тощее дитя, склонившее голову и смеющееся только тогда, когда кто-то рассмеялся первым?
Где б ни была та Катари, здесь её нет.
— Антонин, — прошептала Женевьева, едва-едва вернув себе голос. — Разве он здесь?
— Разумеется, — ответила Натали. — Первым делом я приняла его.
Потрясённая видом королевы, Женевьева даже не позволила себе надуться. Катарина же шагнула вперёд и сжала её запястья, и даже если она заметила, как резко отпрянула Женевьева от этого внезапного жеста, то она этого не показала, просто улыбнулась и потянула её вглубь комнаты.
— Разве тебе не нравятся мои подарки? — спросила Катарина, кивая на коробки. Все они были красивыми, обёрнутыми цветной бумагой, повязанными атласными лентами или бархатными бантами.
— Чьи они? — спросила Женевьева. — От женихов?
— Не от, — отозвалась Катарина, — а для них. Как только я покончу со своими делами, они будут отправлен в Роланс моей драгоценной сестре Мирабеллы.
Кэтрин ласкала прекрасный бант из чёрных лент.
— Скажешь ли ты нам о том, что внутри? — спросила Натали, — или нам стоит угадать?
Катарина перебросила волосы через плечо.
— О, сколько всего прекрасного таится там! Перчатки и редчайшие драгоценные яды на них… Драгоценности, выжигающие клейма на кожи! Иссушенная хризантема, краски которой столь же прекрасны, сколь и ядовиты, предназначенная для столь прекрасного чая, что от вкуса его можно умереть…
— Это не сработает, — ответила Женевьева. — Они проверят. Красивыми ядовитыми подарками Мирабеллу не убить.
— Мы едва не убили эту… природу красиво обёрнутыми подарками, — тихо ответила Катарина и тяжело вздохнула. — Но, может быть, ты и права. Но ведь это лишь маленькие развлечения!
Натали смотрела на коробки. Они были десятков разных размеров и цветов. Каждая из них, вероятнее всего, будет отправлена индивидуально, отдельным курьером. Разумеется, посыльные будут меняться раз за разом, они будут из разных городов, и до Роланса далеко… О, столько неприятностей — и это просто развлеченье!
Катарина устроила ярлычок с тёмными звёздами и завитками, а после пересела на золотисто-белый парчовый диван и потянулась за ягодами белладонны. Она набивала их в рот, жевала, пока ядовитый сок не потёк по её губам, и Женевьева задохнулась от ужаса. Она повернулась к Натали, но не дождалась ни слова объяснений. Когда Катарина отвернулась от ягод, внимание её переключилось на другие яды.
— Пьетр всё ещё не отправил весть? — спросила Катарина, стирая сок с подбородка.
— Нет, и я не знаю, что тебе ответить. Я написала ему сразу же после твоего возвращения, призвала его обратно. И написала своему брату, спрашивая о том, что удерживает его, но Кристоф не ответил…
— Тогда я напишу самому Пьетру, — ответила Катарина. Она прижала руку в перчатке к животу, когда ягоды белладонны вступили в действие. Но если её дар проснулся, то ягоды не должны были причинять ей боль… Тем не менее, кажется, она могла вынести больше, чем когда-либо — о, если б так было тогда, когда ей действительно требовалось показать дар!
Катарина ярко улыбнулась.
— Я напишу письмо перед тем, как вечером отправиться в храм.
— Это замечательная идея, — ответила Натали. — Уверена, ты сможешь его убедить.
Она шагнула к Женевьеве, потянула её к выходу. Бедняжка! Она даже понятия не имела, как должна себя вести! Вне всяких сомнений, она хотела бы быть холодной на эмоции, похлопать королеву по щеке, но королева, казалось, в ответ могла отрубить голову! Женевьева нахмурилась и опустилась в ленивом реверансе.
— Прибыл ли её дар? — прошептала Женевьева, когда они с Натали поднимались по лестнице. — Ведь она ела эти ягоды… Но мне кажется, что руки её немного припухли в перчатках…
— Не знаю, — тихо ответила Натали.
— Но разве дар может проявляться таким образом?
— Если её дар не придёт, ей придётся потрудиться… и позаботиться о своём здоровье. Слишком много яда… она могла навредить себе. Повредить себя!
Натали остановилась.
— Да, я знаю, что это так, но я не в силах её остановить.
— Но что с нею случилось? — спросила Женевьева. — Где она была все эти дни после Белтейна?