— Только глазами, — выплюнула она, — а не сердцем! — Джозеф почти содрогнулся, когда она сказала это, и она всмотрелась в его красивый профиль. Может быть, так любят все люди. Куда больше глазами, чем сердцем. Может, дело не в шторме и обстоятельствах? Бред. Конечно, у королевы Мирабеллы есть на что посмотреть, и, может быть, так намного проще…

Джулс отступила.

— Что такое? — спросил Джозеф. Они стояли на углу, из дверей таверны как раз вывалилось несколько людей. Когда они увидели Джозефа, то мигом остановились.

Джозеф обнял Джулс за плечи.

— Просто пойдём отсюда.

Но, когда они проходили мимо, какая-то девица, выпившая слишком много виски, толкнула Джозефа локтем, а потом, когда он обернулся, сплюнула — слюна даже попала ему на грудь.

Джозеф скривился от отвращения, но выдавил из себя улыбку.

Джулс вспыхнула.

— Всё в порядке, — промолвил он. — Всё в порядке, Джулс.

— Очень даже не в порядке! — прорычала девушка. — Я видела тебя тогда, на Белтейне. Видела, как ты защищал эту королеву-стихию. Предатель! — сплюнула она. — Материковец! — она обернулась, чтобы уйти, но окликнула через плечо. — В следующий раз это будет не плевок! В следующий раз это будет нож между рёбер!

— Хватит! — прошипела Джулс, и Кэмден рванулась вперёд. Она толкнула девушку на землю и прижала её к камням мостовой своей могучей здоровой лапой.

Девушка отчаянно дрожала. Пьяная храбрость вдруг пропала, но ей удалось выдохнуть.

— И что ты собираешься делать? — бросила она вызов.

— Любой, кто прикоснётся к Джозефу, ответит мне, — промолвила Джулс. — А может, королеве. И её медведю.

Джулс мотнула головой, и Кэмден отступила.

— Но ведь вы не должны его защищать! — промолвил один из друзей девушки, помогая ей встать.

— Предатель, — выдохнул второй, отступая и поворачивая куда-то в сторону домов.

— Тебе не следовало делать это, Джулс, — промолвил Джозеф, когда они наконец-то остались одни.

— Не смей говорить мне, что я должна, а что нет. Пока я рядом, никто тебя не тронет. Никто не посмеет так смотреть на тебя.

— А ты не боишься, что после травмы вы с Кэмден ослабели? Теперь вас легче победить.

— Они должны чувствовать, что мы стали злее, — отозвалась Джулс.

Джозеф шагнул к ней и прижал к себе, тихо целуя в губы.

— Для меня ты всё такая же прекрасная.

Роланс

— Все ли готово? — спросила Мирабелла.

— Твои стражи и приманка будут к вечеру, — ответила Верховная Жрица Лука. — Но люди заставили бы ждать тебя до утра…

Сердце королевы Мирабеллы на миг застыло. Она присела на один из маленьких диванчиков Луки, впёрлась локтем о полосатую шёлковую подушку и пыталась смириться со всем. Она ждала этой ночи с той поры, как Арсиноя предала её, послав медведя вперёд.

Дверь открылась, являя им Элизабет. Та быстро проскользнула внутрь, скрывая уют комнатки от шума храма. В храме Роланса не было больше покоя нигде, кроме личных комнат Луки. Все были заняты, от восхода до рассвета. Суетились жрицы, посетители жгли свечи для своей королевы или оставляли пожертвования — душистая вода, окрашенная ярко-синим или даже чёрным… Жрицы то и дело перебирали подарки, припасы — всё, чего хватило бы для принятия женихов.

Лука говорила королеве, что они просто перебирали коробки, но все знали, что с той поры, как вернулась Катарина, каждую посылку проверяли на наличие в ней яда.

— Элизабет, — промолвила Лука, — что задержало тебя? Чай уже почти остыл.

— Простите, госпожа Верховная, я просто хотела забрать мёд с пасеки, — она поставила маленькую полупрозрачную баночку на стол Луки — свежий мёд всё ещё стекал по её стенкам. Лука тут же потянулась ложечкой в банку и добавила немного сладости себе в чашку, пока Элизабет отряхивалась от пыли и устраивалась на своём месте. Щёки её всё ещё были румяны от спешки, а на загорелом лбу остались капельки пота.

— От тебя пахнет садом и жарой, — промолвила Мирабелла. — Что у тебя в кармане?

Элизабет потянулась к складкам мантии и вытащила маленькую лопатку с рукояткой, обёрнутой кожей.

— Сделала в центре. Можно привязать прямо к моей культе! — она вытянула руку, и Мирабелла увидела шрам вместо её кисти — жестокое напоминание о том, как жрицы отрубили ей запястье в качестве наказания за помощь в побеге Мирабеллы из города. — Его легко пристёгивать одной рукой, а мне теперь будет удобнее следить за овощами.

— Это просто замечательно, — промолвила Мирабелла, но её взгляд задержался на шраме.

Лука поставила перед ними две чашки.

— Итак, — промолвил Элизабет, — утром мы уходим? — она сделала несколько глотков своего чая и, выглянув из-за края чашки, посмотрела на Луку. — Не переживайте, Верховна Жрица. Мы с Бри сумеем обеспечить безопасность. Пока не разыщем королеву Арсиною в её лесу…

Мирабелла содрогнулась.

— Мне совершенно не нужна безопасность! Мне нужно отыскать свою сестру и выполнить свой долг. И я, Лука, не буду ждать до утра. Я уйду сегодня вечером.

Лука сделала большой глоток чая, за чашкой пытаясь скрыть свою улыбку.

— Я так долго ждала, пока в твоём сердце станет достаточно силы, чтобы убить сестёр, — примолвила она. — Но я боюсь, что ты можешь быть слишком опрометчива.

— Я готова. Арсиноя спустила своего медведя, и он убил наших людей. Жриц. Нельзя оставить такое без ответа.

— Но Год Вознесения только начинается. Мы столько всего способны сделать! Равно как и Арроны будут изо всех сил помогать Катарине.

Мирабелла сжала зубы. Лука почтит что добралась до неё. Мирабелла знала этот тон, знала, что её просто проверяют.

— Я не стану колебаться, — промолвила она. — И это Вознесение случится куда раньше, чем все ожидают.

— Ну, что ж, — усмехнулась Лука, — возьми хотя бы мою лошадь…

— Крейка? — переспросила Элизабет.

— Знаю, она не так прекрасна, как белые храмовые лошади, — отозвалась Верховная Жрица. — И не так хороша, как те чёрные лошади, что отправят твою приманку в Индрид-Даун, но она сильна и быстра, и много лет она была моей надежной помощницей во всех путешествиях.

— Сильна и быстра, — раздумывая, протянула Мирабелла. — Ты полагаешь, что мне придётся бежать.

— Нет, — тихо ответила Лука. — Но я должна попытаться защитить тебя в том, в чём могу, — она подошла к столу и положила руку на плечо королевы, когда сквозь стены храма прорвался крик. Все они быстро вскочили на ноги.

— Что случилось? — спросила Элизабет.

— Сиди здесь, — приказала Лука, но Мирабелла и Элизабет всё равно бросились за нею, помчались по лестнице, сквозь дверь выбираясь в длинный восточный зал и к верхним кладовым.

— Главная! — кивнула Элизабет.

Крик вновь разрезал воздух зала. В нём было так много паники и бесконеной боли! Жрицы кричали, издавали испуганные приказы. Когда Мирабелла открыла дверь, вспыхнули белым мантии бегающих жриц.

В углу комнаты дёргалась и извивалась молодая посвящённая, и её держали ещё четверо орущих девушек. Она была почти что ребёнком, не старше четырнадцати, и желудок Мирабеллы сжался от звука её крика. Она успокоилась лишь тогда, когда Ро, жрица-война с кровавыми волосами, сжала плечо посвящённой.

— Ты, маленькая дура! — прокричала Ро. Вокруг рушились корзины с товарами, становились всё громче голоса и поголоски, все расспрашивали и успокаивали девушку.

Голос Мирабеллы прозвучал как-то слишком глухо из центра комнаты.

— Что случилось? С нею всё в порядке?

— Мирабелла, вернись! — бросила ей Лука и тут же помчалась в угол. — Ро, Ро, как это понимать?

Ро схватила новичка за шею, вытянула её руку. Запястье выглядело просто чудовищно. Лопались волдыри, медленно поднималась по руке волна поражения, и яд проникал в её тело. Рвался к сердцу.

— Она засунула руку в отравленную перчатку, — промолвила Ро. — Прекрати извиваться, девчонка!

— Остановитесь! — кричала инициированная. — Пожалуйста, пожалуйста, хватит, не надо…

Ро скривилась от разочарования. Рука девушки всё темнела. Она сжала зазубренный нож, на миг зажмурилась, потом отбросила его на пол.

— Принесите кто-то мне топор! — она перегнула девочку через стол. — Держи руку, дитя моё. Так, быстро… По локоть. Не надо ухудшать положение, всё и так достаточно дурно…

Жрицы бросились к Ро, помогая ей держать девочку. Мимо Мирабеллы прошла жрица с маленьким серебряным топориком.

— Это всё, что я смогла найти, — промолвила она.

Ро схватила его. Взвесила в руке.

— Заставьте её отвернуться, — она вскинула клинок, чтобы нанести решающий удар.

— Отвернись, Элизабет, — прошептала Мирабелла, притянула к себе дорогую подругу так близко, чтобы та ничего не смогла увидеть. И потянула край собственного капюшона, чтобы крошечный дятел, скрытый в воротнике Элизабет, не смог вылететь — чтобы его не заметили.

С тяжёлым, громким стуком опустился вниз топор. Вот оно, свидетельство дара Войны Ро — ей не придётся быть во второй раз. Остальные жрицы принялись перевязывать кровоточащую руку бедной девочки, увели её, наверное, чтобы излечить. Может быть, они даже её спасли. Может быть, яд, предназначенный для Мирабеллы, уже остановил своё действие.

Мирабелла сжала зубы, чтобы не закричать. Это сделала Катарина. Маленькая прекрасная Катарина, которую Мирабелла не знала… Но Мирабелла теперь умнее. Она уже совершила сентиментальную ошибку с Арсиноей. Она не повторит этого ещё раз.

— Когда она исцелится, я для неё тоже сделаю лопатку. Мы вместе будем следить за садами. Она не будет грустить о своей руке, — со слезами прошептала Элизабет.