Лука опустилась на колени рядом с нею и позвала Ро. Жрица Войны лишь за миг заперла комнату, закрыла окна, призвала стражу.

— Что? — спросила Ро.

— Это Катарина, — прошептала Лука. — У неё, может, было что-то на перчатках…

Лука держала руку Мирабеллы, изучала её кожу, там, где Катарина её касалась. Ни покраснений, ни волдырей, ни раздражения.

— Где Билли?

— Остался с Джозефом Сандридом, — промолвила Бри.

— Он должен был следить за нею! — прошипела Сара. — Защищать её!

— Как и мы, — отрезала Лука. — Но теперь это неважно.

— Я послала за целителями! — из-за двери прокричала Ро.

— Ничего не болит, — прошептала Мирабелла. — Просто я слаба. Может, это не так, — голос едва был слышен. — Может, это не яд.

Сара коснулась её щеки, Бри и Элизабет рыдали. Ей хотелось приказать им остановиться, сказать, что она в порядке…

Когда целители пришли, её переложили в постель. Взяли у неё кровь, вдохнули её дыхание. Тыкали, толкали, оттягивали веки, смотрели в глаза.

— Ей не хуже, — прошептали они через некоторое время. — Что б ни случилось, это не прогрессирует.

— И зачем травить её, если не убивать? — спросила Бри.

— Потому что они убьют её, — мягко ответила Лука.

Сара встала на колени рядом с кроватью и сжала руку Мирабеллы. Яд не распространялся по телу, она не хрипела, не билась в судорогах.

— Трусы, — из-за двери прорычала Ро, и Мирабелла услышала, как что-то сломалось.

— Можно ли отложить поединок? — спросила Сара.

Лука покачала головой. Нет. Отравитель может отравлять, когда хочет. Когда может. И даже если Мирабелла переживёт эту ночь, для сражения утром она будет слишком слаба. Она придёт на арену просто на убой.

— Это я виновата, дитя, — печально прошептала Лука. — Это я ослабила стражу…

Арена

Арена наполнилась быстро. Сначала торговцы со своими ларьками, курицей, сливами, орехами, вином и сидром. Много чего Арсиноя даже не пробовала, и желудок буквально выл. Она послала Мадригал, как только толпа стала достаточно громадной, чтобы скрыть её, с деньгами, за всем, но та до сих пор не вернулась.

— Столько людей, — Арсиноя прислушивалась к самодовольному скрипу над головой. — Все разодетые, разукрашенные, пришли смотреть на смерть королевы.

— Не думай об этом, — Джулс засела в тени рядом с Камдэн. — Так надо. И тогда на острове будет новая элементарная королева, а мы будем свободны.

— Я должна уйти одна, — промолвила Арсиноя, — И тебе не придётся сдаваться.

— А я сдаюсь? — спросила Джулс. — Городу, что убьёт меня за Войну? В этом мире мне нет места.

— Никто тебя не отторгнет. Не Каит. И Мадригал с сестричкой или братом!

Джулс отвела взгляд, и Арсиноя затаила дыхание. Она не знала, что делать, когда Джулс вернётся в Волчью Весну. Не знала, как жить без неё.

— Мой путь — твой путь, — ответила Джулс. — И я буду с тобой до конца, — она смело улыбнулась. — Или пока проклятие не сведёт меня с ума.

При звуке приближающихся шагов они вновь обратились тенями, и Арсиноя набросила капюшон на глаза. Но это были лишь Мадригал и Караф, и Джозеф, найденный на арене.

Мадригал впихнула в руки Арсиное несколько шашлыков из разных видов мяса.

— Не делись, — предупредила она, когда Арсиноя надкусила первый, — тут есть отравители.

— Ты следил? — спросила Джулс.

— Нет, — ответил он. — Собирался прошлой ночью, но когда понял, что ты ушла с бала, было так поздно, что уснул в конюшне, а утром пришёл, — он посмотрел на толпу. — Если честно, красться не пришлось, мы — последнее, что сегодня кого-то волнует.

Караф выскользнула на трибуны.

— Так много отравителей, — сказала она. — И столько элементалей…

— И никаких Природы, — добавила Мадригал. — Не то чтобы я ждала от них этого…

— Джулс, послушай, — начала Караф. На западной стороне Арены сидели серьёзные люди в алых плащах, неподвижные статуи посреди хаоса.

— Кто это? — спросила Джулс.

— Воины из Бастиана?

— А оракулы? — спросила Арсиноя. — Они могут сказать, что будет, и освободить нас от ожидания?

Караф вздохнула и обернулась к Мадригал:

— Нам надо идти. Вернуться в Волрой и освободить медведя, проводить его на берег реки, город пустует.

Мадригал нахмурилась. Само собой, ей просто хотелось следить за этим, но она в конце концов кивнула и ушла, не жалуйсь.

— Как думаешь, им удастся сделать это, не убив друг друга? — вслух спросила Арсиноя, и Джозеф застыл между нею и Джулс, положив руки им на плечи.

— Куда мы потом? — спросил он.

— Возможно, в Солнечный город, к оракулам… Они будут знать, что мы близко.

— Не тот конец, на который мы надеялись, — промолвил Джозеф, — но лучше, чем мы боялись. Только Билли не хватает.

Арсиноя попыталась улыбнуться. Мечта на троих… Просто мечта. Но на них всюду будут охотиться, их жизнь будет в тайне, в бегах, а что это за жизнь? Лучше, чем никакой, как сказала бы Джулс, но Арсиноя не была в этом так уверена.

Над головой загрохотало, когда галерея стала наполняться самыми прославленными гостями: Совет и Арроны.

— Это ненадолго, Джулс, — промолвила Арсиноя. — Ты готова?

Джулс сжала руки в кулаки.

— Насколько это возможно.

Катарина подтянула кожанные налокотники. Лук её был рядом, колчан полон отравленных стрел с бело-чёрным оперением, на поясе застыли тонкие метательные ножи, облитые таким количеством яда, что этого хватило бы и на целую лошадь. А ещё короткий меч, и хотя она не намеревалась его использовать в ближнем бою, это хорошо закончило бы битву.

— Возьмёшь Арбалет? — Натали поправила чёрный шёлковый жилет Катарины и поправила рукава рубашки.

— Нет, я уже с Арсиноей его использовала. А каждая сестра заслуживает особого подхода.

Натали держала высокие светлые сапоги Катарины. Её юбка из мягкой чёрной кожи оплетала ноги, Жизель превратила волосы в прелестный венок, чтобы пряди не падали на глаза.

— Ты такая спокойная, Натали, — отметила Катарина. — Такая уверенная.

— Я всегда спокойна и уверена, — Натали встала на колени, чтобы завязать сапоги. Когда толпа загудела, Катарина прищурилась. Натали так дрожала перед балом. Слонялась между стражниками, спрашивала, где Пьетр, а сейчас всё так изменилось…

Слуга принёс поднос с едой — ягоды беладонны, пирог с шампиньонами, свежее молоко с ядом Николаса.

— Катарина, — предупредительно покачала головой Натали, — это разве мудро?

— Не хочу голодать.

— Тогда позволь мне попросить принести что-то другое.

Катарина отрезала большой кусок пирога и выпила половину молока.

— Боль — ничего, — Катарина утёрла подбородок. — Я пережила намного большее, — она бросила ягоду в рот, чувствуя, как свело желудок, и посмотрела на своё отражение в зеркале. Она больше не маленькая девочка, рыдавшая в юбки Натали. Не слабая королева, которую бросят в Пропасть. Она готова к битве, и сегодня она станет последней Королевой.

Мирабелла оправилась от яда быстрее, чем кто-либо смел надеяться, и жрицы молились богине. Но всё же… Слишком быстро.

Когда она протягивала руку к свече, то могла её засветить, но не заставить вспыхнуть. Вода — пустая трата времени. Она не осмеливалась проверять молнии, и Лука говорила, что Арроны слишком возрадуются, увидев лишь ливень, вот и не стоит.

— Я подвёл тебя, — прошептал Билли, стоя за её спиной. — Нас двоих.

— Ты никого не подвёл. Ни меня, ни Арсиною, — грусть вспыхнула во взгляде Мирабеллы. Никто и не думал, что она проиграет раньше, чем всё начнётся. — Рано или поздно яд находит свою цель, Билли, и ты не виновен.

Жрица, поправлявшая платье из шерсти, всхлипнула, но Ро ударила её и шагнула вперёд, чтобы затянуть лиф Мирабеллы.

— Избегай её, — прошептала рыжая жрица, — пользуйся щитом, сколько сможешь, и храни свой дар ради одного сильного выпада!

Королевская дуэль

Когда Дуэль началась, все вскочили на ноги и закричали, кем бы они ни были. Никто из них не видел Дуэль. Воздух гудел от волнения даже сильнее, чем пах корицей и жареным мясом.

Мирабелла шагала к центру арены. Ветер сорвал её волосы с плеч, и она притворилась, что это её ветер, даже когда страх залил сердце холодной водой. Перед балом её самым большим страхом было то, что она, увидев Катари, не сумеет. Как она была глупа!

Она кивнула Вествудам и Луке в галерее, подняла руку, но сияющий серебряный щит весил едва ли не больше её самой.

— Когда я была ребёнком, я просила поиграть здесь, — промолвила Катарина, застывая у входа на площадку, — но ты никогда не позволяла мне, помнишь?

— Помню, — согласилась Натали, — но это не игра, Катари.

Катарина коснулась метательных ножей на поясе, проверила мечи на спине. Толпа заревела, приветствуя Мирабеллу, когда та вышла, но всё нормально. Это в последний раз.

— Бедная Мирабелла, — промолвила Катарина. — Такая дерзкая и импульсивная. Приехать в мой город и бросить мне вызов… Когда всё закончится, её назовут глупой.

Но это несправедливо. Ведь Мирабелла не знала, кто такая Катарина. Откуда? Даже Натали не знала, а Катарине казалось, что Натали знает всё.

— Иди в галерею, — промолвила Катарина. — Я пойду одна, — Натали вздрогнула, потому Катарина смягчила голос. — Не хочу, чтобы ты это пропустила.

Натали коснулась волос Катарины. Её взгляд изучал каждый сантиметр её лица, рук, шнуровки сапог, словно она пыталась запомнить.

Катарина почти пожала плечами. Она хотела начать, хотела, чтобы толпа заревела во имя неё.

Натали ушла, и Катарина ждала, пока не увидела её льдистые волосы в галерее, а потом вышла.