– Ладно. Я пойду с тобой!

– Спасибо, – сказал Элиа, снова стискивая меня в своих крепких объятиях. На мгновение перестала дышать. Охватило такое сильное головокружение, медленно настигнувшее мое сердце, что на миг оно перестало биться. Я вдохнула запах Элиа. Жевательный табак, который он зажал под верхней губой. Соль и лакрица. И потом еще что-то, что заставило мурашки танцевать по всему телу.

Его кожа на моей. Нас ничего не разделяло.

Как и тогда, когда он перевязывал мою рану. Видимую для всех, пока в какой-то момент она не стала невидима – не стала моим цветом.

Синим, как цвет семьи Леан.

Таким же безграничным, как и само небо.

9

9

София

Я вернула трех счастливых, наевшихся тыквенными шашлыками и напившихся лимонадом, очень-очень усталых детей в объятия их матерей. Ама и Сабья благодарно улыбнулись мне и кивнули в сторону костра. Пламя которого уже потрескивало, а старухи сидели вокруг него, наблюдая за супом, что закипал над огнем.

Видела, как Элиа расхаживал вперед-назад по лагерю, словно уже несколько часов ждал нашего возвращения. Я закатила глаза, когда он перехватил меня у повозки.

– Вот ты где, – сказал он.

– А ты что думал? Если Его Пустейшество приказывает, чтобы пленница была в своей повозке до комендантского часа, то пленница так и поступает? – По крайней мере, я еще не придумала тактику, которая позволит мне ускользнуть позже.

– Что-нибудь еще? – Он фыркнул. – Хватит вести себя как ребенок.

– Ах, Элиа, – пропела я, протискиваясь мимо него. – Ты повторяешься. Скажи мне, чего я еще не знаю.

– Я на самом деле хотел извиниться перед тобой. Но если ты ведешь себя подобным образом, у меня нет желания это делать!

– Тогда не делай, мне все равно. – Я толкнула дверь своей повозки и, крепко держась за ручку, была готова захлопнуть ее перед его носом. Но что-то в его голосе заставило меня остановиться.

– И я хотел предложить тебе кое-что. – Я замерла.

– Говори.