Я взял один из «Лефоше» в руки. Аккуратная работа, кованый ствол, и весит немного — около шестисот граммов. Ствол, на удивление, был не нарезной, а граненый. Патрон выглядел бы совсем по-современному, если бы не торчащие сбоку шпеньки — так называемые шпильки. Это была модель, предшествующая современным, привычным мне патронам центрального боя.

— А американские системы у вас имеются? — спросил я, изображая осведомленность. — Наслышан о револьверах полковника Кольта.

Еремей Кузьмич уважительно хмыкнул.

— А я смотрю вы разбираетесь! — одарил меня улыбкой Еремей. — Есть и они, как не быть. Вот, например, Colt Navy. — Он извлек из-под прилавка револьвер с характерным восьмигранным стволом. — Тридцать шестой калибр, шестизарядный. Отменная дальность, ствол семь с половиной дюймов. Надежное оружие. Правда, капсюльный он, перезарядка требует сноровки, не то что французский «Лефоше». Но зато бьет мощно. Цена на такой будет двадцать рублей серебром. Есть от Кольта еще одна модель, армейская. Покрупнее, ствол восемь дюймов. Мощь еще больше, но и отдача сильнее. Цена та же.

Я уже имел один кольт, трофейный. Перезарядка и впрямь была муторной.

— А что насчет английских систем? Револьверы Адамса, к примеру? — спросил Левицкий на французском, и я тут же перевел.

Еремей Кузьмич, похоже, немного понимал и сам, так как одобрительно кивнул.

— Есть и адамсы, мсье, — ответил он, обращаясь к Левицкому, а потом снова ко мне. — Вот, поглядите, Beaumont-Adams. Английская работа, очень мощный, а самое главное — у них ударно-спусковой механизм двойного действия: можно стрелять как со взводом курка, так и самовзводом, что много быстрее в жаркой схватке. Пятизарядный барабан, калибры разные бывают, этот вот сорок четвертого. Весьма солидное оружие, многие кольтам предпочитают за быстроту первого выстрела. Но и цена на них повыше будет, да и не всегда они есть в наличии. Конкретно на этот сейчас цену не скажу, нужно по книгам смотреть, но дешевле тридцати-сорока рублей вряд ли найдете.

Мы внимательно осмотрели предложенные револьверы. Для себя я решил взять один из «Лефоше» M1858 — подкупала простота использования унитарного патрона и относительно быстрая перезарядка. Правда, шпилечный патрон, как бы ни был хорош, все же имел свои недостатки: ведь в тайге я таких не куплю ни за какие деньги! А мой трофейный кольт, более мощный, много проще было снабдить боеприпасами: капсюли-брандтрубки можно купить почти где угодно, а пули отлить самостоятельно.

Хорошенько подумав, я в итоге решил, что «Лефоше» будет основным оружием, а «морской» кольт останется как запасной вариант.

— Теперь перейдемте к длинноствольному, — перешел я к следующему пункту. — Нам нужны надежные ружья для охоты и, если придется, для обороны каравана.

Еремей Кузьмич оживился.

— О, для охоты у меня выбор большой! Вот, к примеру, тульские ружья. — Он указал на ряд с гладкоствольным оружием, висевшим на стене. — И от казенного завода, и от частных мастеров Гольтяковы, Грязновы, — все славятся точным и сильным боем. Простые, шомпольные, капсюльные ружья, но зато надежные, и цена умеренная. Есть у нас и ижевские, от мастеров Петрова и от Евдокимова. Если вам попроще и подешевле, могу предложить всего рубля за три серебром. Для ваших людей, что караван сопровождают, может, и подойдет.

— А что-нибудь казнозарядное, для более быстрой стрельбы? — поинтересовался я.

— Есть и такие, господин Тарановский. Льежские ружья системы «Лефоше», двуствольные, казнозарядные, под тот же шпилечный патрон, что и револьверы. Очень удобны на охоте. Цена на них, конечно, повыше — от тридцати пяти до шестидесяти пяти рублей, в зависимости от мастера и отделки. Есть и английской работы, те еще дороже — от сорока до семидесяти пяти рублей, но качество отменное.

— А если на зверя покрупнее соберетесь, господин Тарановский, — Еремей Кузьмич хитро прищурился, — то без штуцера вам не обойтись. Вот, поглядите, — он снял со стены тяжелое, внушительного вида ружье с нарезным стволом. — Штуцер немецкой работы. Калибр крупный, пуля тяжелая — медведя или лося с одного выстрела положит. Такое оружие, конечно, дорогое. Хороший штуцер, английский или немецкий, может и в двести пятьдесят, и в триста пятьдесят рублей встать. Этот немного попроще, отдам за сто семьдесят, как для хорошего человека.

— Беру, — решил я. — И пуль к нему соответствующих да пороху хорошего.

Из ружей я выбрал по крепкой тульской капсюльной винтовке — они славились своей надежностью и точностью на умеренных дистанциях. Кузьмич назначил цену в двадцать четыре рубля за штуку, но удалось сторговать скидку за «мелкий опт». К ним — по хорошему охотничьему ножу с широким лезвием, которые вполне могли сойти и за боевые. Винтовок я взял десяток, так сказать, про запас, а то, как водится, сломаем-потеряем, а в тайге замену не найти.

Взвесив все за и против, я взял еще четыре «Лефоше»: Левицкому, Сафару, остальные в запас. К ним я решил купить пять сотен патронов. Такой огромный заказ вызвал неподдельное изумление Еремея Кузьмича, но у меня были свои резоны: ведь пока пристреляешь и освоишь, не один десяток патронов изведешь!

Изе, который всегда отказывался от огнестрела, мы все же купили небольшой одноствольный капсюльный пистолет — больше для самообороны, психологического комфорта и подачи сигнала, чем для реального боя.

Левицкому, помимо приглянулась элегантная шпага с гравированной рукоятью — «для поддержания статуса секретаря европейского коммерсанта», как он выразился. Да и смотрел он на нее с любовью, так что пришлось брать. Правда, на кой она в тайге…

Мы также сделали значительный запас пороха в бочонках, свинца в чушках для литья пуль, пулелейки к большинству ружей и револьверов прилагались или продавались отдельно, капсюлей нескольких размеров.

Изя после скрупулезно записал каждую копейку в свою бухгалтерскую книгу, периодически цокая языком от цен, но понимая необходимость этих трат.

— А винтовки американские, казнозарядные, у вас бывают? — спросил я напоследок, вспомнив о системах Шарпса или Спенсера, о которых читал когда-то. Еремей Кузьмич покачал головой.

— Я слышал о таком оружии, но в наших краях их не продают. Это уж совсем экзотика, господин Тарановский. Штучный товар, под заказ, да и то не всякий достанет. Винтовка Кольта М1855 со штыком, бывало, появлялась, цена ей была около пятидесяти рублей. Или австрийская винтовка Лоренца, та подешевле. Но это все не для постоянного ассортимента. Народ у нас больше к проверенным системам тяготеет, к тульским да льежским.

Расплатившись с Еремеем Кузьмичом внушительной суммой, мы, нагруженные покупками, покинули лавку. Еремей Кузьмич остался доволен сделкой, да и мы тоже. Теперь наша небольшая «экспедиция» была вооружена куда лучше, чем в начале скитаний. Это вселяло некоторую уверенность, хотя я прекрасно понимал, что никакое оружие не спасет нас от предательства или от встречи с превосходящими силами закона, если наша легенда рухнет.

Помимо оружия, мы закупили в других лавках шостиного двора и на кяхтинском торжище все необходимое для долгого и трудного пути: теплую одежду — тулупы, валенки, меховые шапки; запас провизии — сухари, солонину, крупы, соль, сахар и, конечно, еще чая, но уже для собственных нужд; инструменты — топоры, пилы, лопаты, кирки, эти особенно тщательно выбирал Захар, вспоминая свой каторжный опыт, котлы для варки пищи, кресала и трут для разведения огня, веревки, ремни, конскую сбрую. Брали больше, с запасом, да и как предположил Изя в тайге и топором можно расплатиться, коли нужда появиться, и примут его охотней.

Когда все необходимое было закуплено и упаковано, встал вопрос о проводнике.

И Изя проявил себя, разложил на столе потрепанную карту, которую неизвестно где раздобыл. Но вид имел весьма довольный и гордый. Он ткнул пальцем в извилистую синюю линию, обозначавшую Аргунь:

— Вот, господа, смотрите! От Кяхты мы пойдем сначала на восток, по Иркутскому тракту, а затем вот здесь, — он указал на почти неприметное ответвление, — свернем на север. Дней через пять-шесть, если карта не врет и мы не заблудимся, должны выйти к верховьям Аргуни. А уж она нас вынесет куда надо — к самому Амуру!

— Плоты надо строить, братцы! — подхватил Захар, сразу оценив идею. — Леса там по берегам завались! Сколотим пару крепких плотов, погрузим весь наш скарб — и вперед, по течению! И быстро будет, и лошадей побережем. Тащить их по тайге с тяжелыми вьюками — одно мучение.

Все согласились, что идея со сплавом — самая разумная.

И в один из дней ранним утром, когда первые лучи солнца только-только коснулись золоченых куполов кяхтинских церквей, наш небольшой, но хорошо снаряженный караван покинул гостиный двор и двинулся на восток по Иркутскому тракту. Легенда «австрийского коммерсанта Тарановского, отправляющегося в научную экспедицию для изучения сибирской природы и этнографии» была нашей основной защитой. Впереди ждала дикая, необъятная тайга.

Первые дни пути от Кяхты по Иркутскому тракту были относительно привычными. Дорога, укатанная обозами, хоть и пылила нещадно, но позволяла двигаться довольно быстро. Мы старались держаться особняком, останавливаясь на ночлег в стороне от больших постоялых дворов, чтобы не привлекать лишнего внимания. На редких встречах с другими путниками или жителями небольших селений я в роли «господина Тарановского» отвечал на вопросы вежливо, но кратко, ссылаясь на научные цели нашей экспедиции. Левицкий «мсье Верейски» изображал увлеченного натуралиста, делая зарисовки в купленном для этого дела альбоме.