Ольга стояла перед большим, теперь уже целым, иллюминатором в капитанской каюте. Её каюте? Нет. Их каюте. Позади было три недели. Три недели физического и душевного восстановления.

Сначала был лазарет. Дни, проведённые между жизнью и смертью, пока врачи боролись с последствиями нечеловеческой нагрузки на её тело. Потом — медленное возвращение. Первые шаги. Первая настоящая, не реплицированная еда. Первая ночь без кошмаров, проведённая в крепких, надежных объятиях Маркела.

Он был всегда рядом. И как капитан, несущий груз ответственности за весь корабль, и как человек, не выпускавший её руку из своей. Он руководил работами по восстановлению, принимал потоки сообщений из Адмиралтейства — сначала полные недоверия, потом изумления, а под конец — подобострастия. Он стал личностью. Легендой. Но для неё он оставался просто Маркелом. Тем, чьё сердце билось в унисон с её.

Она посмотрела на своё отражение в стекле. Черты лица остались теми же, но взгляд изменился. В нём не было ни страха, ни растерянности. Была глубокая, спокойная уверенность. Она прошла через адскую пропасть и вернулась. Сильной. Целой. Живой.

Дверь открылась. Вошёл он. В новой, чистой форме, но с теми же усталыми, добрыми глазами. — Снова здесь? — спросил он, подходя и обнимая её сзади. Его подбородок упёрся в макушку её головы. — Не надоел вид?

— Никогда, — она прикрыла глаза, чувствуя его тепло. — Звезды так прекрасны…

В визоре плыла Туманность Зориана. Так её назвали официальным указом Адмиралтейства. Вечный памятник человеку, который, сам того не зная, дал им шанс. Она сияла, переливаясь всеми цветами радуги — жизнь, рождённая из пепла тьмы.

— Пришло сообщение, — сказал Маркел, его голос стал серьёзнее. — Из Адмиралтейства. Официальное.

Ольга повернулась к нему. — И что они хотят? Снова заполучить меня для «изучения»?

В её голосе не было страха. Была лёгкая насмешка. Она была не объектом. Она была Ольгой. Той, что остановила Пожирателя. С ней теперь считались.

Маркел улыбнулся. — На этот раз — предложение. И… извинения. Полные, унизительные и абсолютно искренние. Они предлагают тебе место… кхм… «Советника по аномальным явлениям и межцивилизационным контактам» при Флоте Света. С неограниченным доступом к ресурсам и своим собственным кораблём.

Ольга подняла бровь. — Звучит внушительно. А что на самом деле?

— На самом деле, они панически боятся тебя и хотят быть с тобой в хороших отношениях. И одновременно использовать твои способности на благо… или то, что они считают благом.

— А что предлагаешь ты? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Он вздохнул. — Я предлагаю тебе выбор. Полный и безоговорочный. — Он взял её руки в свои. — Флот готов предоставить тебе корабль. Лучший из возможных. С экипажем, который будет предан только тебе. Они помогут тебе… найти путь домой. На Землю.

Сердце Ольги ёкнуло. Дом. Это слово всё ещё отзывалось в ней сладкой и горькой болью. Бабушка. Берёзы под снегом. Запах кофе. Всё это было так далеко и так призрачно.

— Они нашли её? — прошептала она.

— Нет. Но теперь они ищут. Серьёзно. С твоими описаниями, с новой энергией, которую ты дала этой вселенной… это вопрос времени. Возможно, долгого. Но шанс есть.

Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни капли эгоизма. Только чистая, самоотверженная любовь. Он был готов отпустить её. Ради её счастья.

— А какой второй вариант? — уже зная ответ, спросила она.

— Второй вариант… — он улыбнулся своей мягкой, робкой улыбкой. — Ты остаёшься здесь. Со мной. На «Громобое». Он твой дом. Я… я твой дом. Мы будем летать. Исследовать эту новую туманность. Помогать планетам, пострадавшим от Пожирателя. Строить что-то новое. Без страха. Как равные. Как партнёры.

Он умолк, дав ей время. Воздух в каюте был наполнен тишиной, в которой бились их сердца.

Ольга посмотрела на него. На этого человека, который прошёл с ней через всё. Который видел её слабой и сильной, униженной и великой. Который любил её не за силу, а вопреки ей. Который предложил ей всё, ничего не прося взамен.

Она посмотрела на визор. На сияющую туманность — могилу одного капитана и колыбель нового будущего. Она подумала о Земле. О том, что вернуться туда — значит вернуться в прошлое. В жизнь другой Ольги. Той, что боялась цен на йогурты. Та девушка умерла в тот миг, когда её вырвало из привычного мира.

Здесь, сейчас, перед ней была жизнь. Настоящая, полная смысла и любви. Здесь её ждал человек, которого она любила. Здесь её уважал экипаж. Здесь была работа, которая имела значение.

Она отпустила его руки, подошла к визору и положила ладонь на холодное стекло, прямо на свет далёкой, незнакомой звезды. — Я уже дома, — тихо сказала она.

Она обернулась к нему. На её глазах блестели слёзы, но это были слёзы счастья. — Мой дом — там, где ты. Где моё сердце. И моё сердце — здесь.

Маркел замер, и по его лицу разлилось такое облегчение и такая любовь, что ей показалось, будто в каюте стало светлее. Он не сказал ни слова. Он просто подошёл и прижал её к себе так крепко, словно боялся потерять навсегда.

— Ты уверена? — прошептал он ей в волосы. — Это твой выбор?

— Это наш выбор, — поправила она его. — И я ни о чём не жалею.

В тот вечер на «Громобое» устроили скромный праздник. Не было парадных обедов или балов. Были скромные порции настоящей, вкусной еды, которую Ольга лично «зарядила» на камбузе. Были душевные истории, которые рассказывали друг другу выжившие. Смех. Слёзы. Память.

Ольга и Маркел обходили команду вместе. И если раньше экипаж смотрел на неё с подобострастием или страхом, то теперь взгляды были наполнены искренним уважением и благодарностью. К ней подходили техники, десантники, врачи. Говорили «спасибо». Кивали. Улыбались.

Она была своей.

Однажды, через несколько дней, к ней в каюту робко постучался молодой инженер. — Миссис Ольга? — он переминался с ноги на ногу. — Я… мы с командой… мы хотели кое-что вам показать. Если вы не против.

Он привёл её в ангар. И там, под брезентовым покрывалом, стоял некий объект. Инженер дёрнул за верёвку, покрывало упало.

Ольга ахнула.

Перед ней стоял идеально отреставрированный, сверкающий новизной… автомобиль. «Жигули» шестой модели. Без единой царапины.

— Мы нашли чертежи по архивам памяти из медицинского блока, — смущённо пояснил инженер. — И немного… поэкспериментировали. Он на антиграв-движке, конечно. И корпус из поликарбоната. Но… выглядит вроде как настоящий. Мы подумали… вам, может, будет приятно. Как кусочек дома.

Ольга не сдержалась. Она рассмеялась сквозь слёзы. Это было так нелепо и так трогательно. Она обняла ошарашенного инженера. — Это самое прекрасное, что я видела! Спасибо!

Позже она прокатила на этом «кусочке дома» Маркела по ангару. Он сидел на пассажирском сидении с видом полнейшего недоумения и восторга.

— И на этом… действительно передвигались? — кричал он над рёвом мотора (инженеры добавили и этот звук для аутентичности).

— Да! — кричала она в ответ, с удовольствием крутя «баранку». — И иногда даже доезжали до места! Дедуля возил!

Их смех эхом разносился под сводами ангара.

Прошло несколько месяцев. «Громобой» был почти восстановлен. Корабль получил новые задания — не боевые, а исследовательские и миротворческие. Он стал символом надежды.

В один из вечеров Ольга и Маркел снова стояли у визора. Туманность Зориана сияла, как и прежде.

— Я думаю, он был бы доволен, — сказал Маркел тихо.

— Доволен? — улыбнулась Ольга. — Он был бы в ярости, что мы всё сделали не по его правилам. Но… да. В глубине души — доволен.

Она посмотрела на кольцо на своей руке — простое, серебряное, выкованное из обшивки их шаттла. Не предложение. Обещание. Обещание быть вместе. Всегда.

— Ты никогда не скучаешь? — спросил он, следя за её взглядом. — О настоящем доме?

Ольга задумалась. — Иногда. Я скучаю по запаху дождя после грозы. По бабушкиным пирожкам. — Она помолчала. — Но потом я смотрю на тебя. Выхожу на палубу и вижу, как меняется жизнь на тех планетах, которым мы помогли. Чувствую… что я часть чего-то большого. И понимаю, что дом — это не место на карте. Это ощущение. И оно у меня есть.

Она повернулась к нему и обняла. — Ты мой дом, Маркел. И «Громобой» — мой дом. И это будущее — моё. Я выбрала его сама. И я счастлива.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе была вся нежность вселенной.

Эпилог.

Прошёл год. На одной из дальних планет, затронутых эхом битвы с Пожирателем, шла масштабная стройка. При поддержке Флота и ресурсов «Громобоя» здесь возводили новый город — город мира, открытый для всех рас, пострадавших от тьмы.

На открытие прилетела делегация с «Громобоя». Капитан Маркел и его советник Ольга вышли к собравшимся под радостные возгласы. Ольга уже свободно говорила на языке Флота, её выступление было коротким и тёплым.

После церемонии к ним подбежала группа местных детей. Они смотрели на Ольгу с широко раскрытыми глазами, пока один из них, самый маленький, не протянул ей кривой, глиняный цветок. — Для тебя, — прошептал он. — Спасибо, что прогнала большую тень.

Ольга взяла цветок. Её пальцы едва заметно коснулись его, и увядший бутон распустился, заиграв яркими, сочными красками. Она не меняла вселенную. Она просто сделала один маленький цветок чуть прекраснее.

Ребёнок ахнул от восторга. Ольга улыбнулась и посмотрела на Маркела. В его глазах она увидела то же, что и в своём сердце — абсолютный, безоговорочный мир.