Они стояли под чужим солнцем, на руинах старого мира, строя новый. У них не было всех ответов. Впереди были вызовы, опасности и открытия.

Но они были вместе. И их дом был уже прямо здесь — в их сплетённых пальцах, в общем взгляде, устремлённом в будущее, в тихом, уверенном биении двух сердец, нашедших друг друга среди бескрайних звёзд.

И это был самый счастливый конец из всех возможных. Потому что он был не концом. А самым что ни на есть прекрасным началом.

Глава 17 (бонус). Два солнца: одно в небе, одно в сердце

Глава 17 (бонус). Два солнца: одно в небе, одно в сердце

Прошло три года. Три года мира. Три года тихого, размеренного гулa «Громобоя», ставшего уже не военным крейсером, а кораблём-послом, кораблём-исследователем. Они бороздили восстановленные сектора, помогали, строили, налаживали связи. Жизнь вошла в спокойное, уверенное русло.

Ольга стояла на мостике, но не у главного визора, а у своей консоли — «Советника по межцивилизационным контактам». На экране перед ней проплывали отчёты с недавно открытой планеты-сада, чьи жители, похожие на разумные растения, наконец-то согласились на диалог. Она улыбалась. Мир был полон чудес.

Дверь на мостик открылась, и вошёл Маркел. В его руке был информационный планшет, а на лице — странное, невозможное выражение, смесь шока, трепета и чего-то такого, что заставило сердце Ольги замереть.

— Ольга, — его голос был неестественно тихим. — Тебе лучше присесть.

Она повиновалась, внезапно почувствовав слабость в ногах. Он сел напротив, отодвинув её клавиатуру, и положил слань на стол. — Команда исследователей на «Ковчеге-7»… они работали в дальнем секторе, по твоим… воспоминаниям. По координатам, которые ты дала. Они искали… аномалии, похожие на ту, что принесла тебя к нам.

Он сделал паузу, глотая воздух. — Они нашли её, Ольга. Они нашли Солнце. Они нашли Землю.

Воздух вырвался из её лёгких со свистом. Мир поплыл перед глазами. Она слышала, как кто-то громко стучит — это было её собственное сердце, готовое вырваться из груди. — Что? — это был не вопрос, а выдох, полный немой мольбы.

— Это она, — он включил планшет. На экране возникла знакомая до слёз голубая планета с белыми вихрями облаков. — Координаты совпадают. Атмосфера. Спутник… Луна. Всё. Они сделали пару сканов с дальней орбиты, не входя в атмосферу. Там… там всё в порядке. Никаких глобальных катастроф. Прошло всего… пять лет. По земным меркам.

Пять лет. Не века. Не тысячелетия. Всего пять лет. Её бабушка… могла быть ещё жива.

Ольга вскочила, схватившись за край стола. Её тело затряслось. — Я… я должна… мы должны лететь! Сейчас же!

Маркел взял её руки, успокаивающе поглаживая. — Мы летим. Я уже отдал приказ. «Громобой» лёг на курс. Через двенадцать циклов мы будем на орбите. — Он посмотрел ей в глаза. — Но, Ольга… ты должна быть готова. Пять лет… это много. Всё могло измениться.

— Я знаю, — прошептала она, но в душе уже неслась вперёд, к дому, к старому дому с зелёной крышей и яблоней во дворе.

Двенадцать циклов пролетели как один долгий, тревожный сон. «Громобой», замаскированный системой невидимости, завис на высокой орбите Земли. Ольга, Маркел и небольшая группа безопасности спустились на шаттле, замаскированном под обычный частный самолёт.

Когда шасси коснулись земли на заброшенном военном аэродроме где-то под Новосибирском, Ольгу снова затрясло. Воздух. Она вдыхала его полной грудью. Пахло хвоей, пылью и… домом. Таким знакомым, таким родным, что слёзы сами полились из глаз.

Их встретила заранее подготовленная команда «Ковчега-7» — люди в штатском, с машинами и оборудованием. Но Ольга ничего не видела. Она смотрела на сосны за забором аэродрома. Такие же, как в её детстве.

— Адрес подтвердили, — тихо сказал ей руководитель группы. — Дом стоит. Там живёт пенсионерка, Анна Сергеевна. Одна. Внучка её… пропала без вести пять лет назад. По официальной версии — потерялась в лесу.

Ольга кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Маркел крепко держал её за руку.

Дорога в город была сюрреалистичной. Она смотрела на знакомые улицы, на изменившиеся вывески, на людей, спешащих по своим делам. Всё было так же и совсем иначе. Она была пришельцем в своём собственном прошлом.

Машина остановилась на краю города, у старого, немного покосившегося домика с тем садом и той самой яблоней. Дымок из трубы. Всё как было.

Ольга вышла из машины. Ноги подкашивались. Она сделала шаг. Потом другой. Она прошла через калитку, которая скрипнула всё так же жалобно, и остановилась посреди двора.

Дверь в дом открылась. На пороге появилась она. Бабушка. Постаревшая, с ещё большей сединой в волосах, но всё та же. В старом домашнем халате, с подозрительным взглядом на незваных гостей.

— Вам чего? — прокричала она хриплым голосом. — Описывать пришли? Я уже говорила, не отдам дом!

Ольга не могла пошевелиться. Ком стоял в горле. — Бабушка… — это был всего лишь шёпот, сорвавшийся с губ.

Анна Сергеевна прищурилась, сделала шаг вперёд. Её взгляд упал на Ольгу, скользнул по её странной, инопланетного кроя одежде, по Маркелу, стоявшему позади как надёжный тыл… и задержался на её лице. На её глазах.

Прошла вечность. Бабушка задрожала. Она протянула руку, пальцы её тряслись. — Оленька?.. Господи… Оленька, это ты? Это сон? Я опять сплю?

— Это не сон, бабуль, — Ольга наконец сорвалась с места и бросилась к ней, обвивая её хрупкие плечи. Они зарыдали вдвоём, раскачиваясь на пороге старого дома. — Это я. Я вернулась. Я так виновата, что так надолго…

— Молчи, дурочка, молчи, — бабушка гладила её по волосам, целовала в макушку, не веря своим рукам. — Главное, что жива. Жива, родная моя! А я-то думала… я уж и свечки ставила…

Они вошли в дом. Пахло пирогами, лекарствами и стариной. Всё было на своих местах. Тот же ковёр, та же фотография молодых родителей на комоде.

Бабушка усадила её за кухонный стол и принялась суетиться, заваривая чай, бестолково переставляя чашки. Её глаза не отрывались от Ольги, словно боясь, что она исчезнет.

— Кто это? — наконец спросила она, кивнув на Маркела, который скромно стоял у двери.

— Это… Маркел, — Ольга улыбнулась сквозь слёзы. — Это мой… муж.

Бабушка опешила, уронила ложку. — Муж?! — она осмотрела его с ног до головы. — И откуда он такой… иностранный? И одет как… как космонавт!

Маркел, пользуясь встроенным переводчиком, вежливо поклонился. — Очень приятно, бабушка Анна. Я… с дальней страны.

— Дальней страны… — фыркнула старушка, но в её глазах загорелся интерес. — Ну, раз муж, значит, садись, чего стоишь. Пирожок бери. Оленька мои пирожки обожала.

Маркел послушно сел и осторожно взял предложенный пирожок с капустой. Он откусил кусочек, и его глаза широко раскрылись от изумления. — Это… невероятно вкусно! — это была чистая правда. После стольких лет питания только кубиками из репликантов — это был взрыв вкуса.

Бабушка расплылась в улыбке. — Вижу, парень ты сговорчивый. Ну ладно. Раз муж, значит, семья. — Она вдруг хлопнула себя по лбу. — Ах ты господи! Да я же забыла! Сейчас, сейчас!

Она выскочила из кухни и через минуту вернулась, таща за руку двух кареглазых малышей лет трёх и пяти. Мальчика и девочку. Дети стеснительно жались к её ногам, разглядывая незнакомцев.

— Это, — объявила бабушка с гордостью, — твои племянники. Вернее, двоюродные. Андрюша и Машенька. Сестра твоя, Таня, их на тебя покинула. Сказала, карьеру в Москве делать, а детей на меня, старуху, повесила. Так и живём.

Ольга смотрела на детей, и её сердце растаяло окончательно. Они были такими родными, такими земными. Девочка, Маша, сделала шаг вперёд. — Ты и есть тётя Оля? Та, что потерялась? — спросила она серьёзно.

— Да, малышка, это я, — Ольга опустилась на колени перед ними. — Я нашлась.

— А тебя медведи в лесу не ели? — с надеждой спросил Андрюша.

Ольга рассмеялась, и смех её был лёгким и счастливым. — Нет, медведи меня не ели. Со мной всё в порядке.

Она посмотрела на Маркела. Он смотрел на детей с таким умилением и такой нежностью, что у неё ёкнуло сердце. Они никогда не говорили о детях. Жизнь на корабле, постоянные миссии… Но сейчас, глядя на него, она поняла — он будет прекрасным отцом.

Бабушка, наблюдая за этой сценой, вдруг протёрла глаза уголком фартука. — Ладно, хватит реветь-то. Раз приехали, значит, с ночёвкой остаётесь. Сейчас постелю вам в горнице. А ты, — она ткнула пальцем в Маркела, — дров нарубишь. Мужик в доме, а печь топить некому!

Маркел, переведя фразу, выпрямился по струнке. — Так точно! Будет сделано! — он сказал это с такой серьёзностью, как будто получил приказ от адмирала.

Вечером они сидели за огромным дубовым столом. Ели бабушкины щи и пироги. Ольга рассказывала тщательно подготовленную легенду о том, как она потеряла память, попала в далёкую страну, вышла замуж и только теперь смогла вспомнить дорогу домой. Бабушка качала головой, ахала, но верила. Потому что хотела верить.

Дети облепили Маркела, который показывал им простые фокусы с энергией — зажигал огонёк на пальце или заставлял парить над столом ложку. Они визжали от восторга, а бабушка крестилась и причитала: «Колдун ты этакий!»

Позже, когда дети и уставшая от волнений бабушка уснули, они вышли на крыльцо. Ночь была тёплой, пахло свежескошенной травой и сиренью. Где-то далеко лаяли собаки.