— Вот так вот, значит? — как-то сдулся Комаров. — Я к тебе, значит, за помощью пришел, а ты…

— Уважаемый, — я окончательно убедил себя в том, что всё делаю правильно, поэтому не испытывал к майору никакого сочувствия. — Помощь просят по-другому. Ты же начал давить, причем грубо, без подготовки.

Не переставая говорить, я ополоснул турку и вновь набрал в нее воды для кофе. Все равно уже спать не буду, так что чашка бодрящего напитка в самый раз будет.

— Все твои рассуждения о целителях не больше, чем бред сумасшедшего, –продолжил я уничтожать самоуверенность майора. — Также, как и рассказы про неведомую силу и необычные способности. Тебе никто не поверит. Так что повторяю. Вали подобру-поздорову и поищи кого-нибудь другого для сказок о СИЗО и сусликах. Со мной такое не прокатит.

— Подожди, подожди! — зачастил майор. — Никто на тебя не давит. Я же, наоборот, денег тебе могу заплатить. Им ещё какую услугу оказать.

— Ну-ну, я заметил, — язвительно ответил я, а затем поймал себя на том, что опять начинаю злиться. — Всё! Уважаемый! На сегодня наше общение закончено. Ещё минута, и я вызываю твоих коллег.

— Ну-ну, — нахмурился Комаров. — Дело твоё. И выбор твой, поэтому будем надеяться, что ты не ошибаешься.

— До сви-ида-ания, — нараспев ответил я, снимая с плиты закипевшую турку. — Не стоит говорить больше, чем сможешь оправдать в дальнейшем.

Мне пришлось проводить Комарова к самой двери, стараясь не обращать внимания на его недовольное выражение лица. И лишь потом, закрыв дверь на оба замка, сев на балконе с чашкой кофе и сигаретой, я позволил себе немного расслабиться.

Началось в колхозе утро!

Вообще, визит майора оставил в моей душе весьма странные ощущения. Такое ощущение, что он пытался у меня что-то вызнать или даже спровоцировать. То на колени бухается и деньги предлагает, то неведомыми проблемами угрожать начинает. И самое главное я увидел в конце, когда я его выгнал.

Передо мной стоял кто угодно, только не мужик, мучающийся от похмелья и безнадеги. Цепкий, умный взгляд, модное и готовое к действию тело. И самое главное — злость! Комаров тщательно скрывал своё состояние, но я реально видел злость в его взгляде. И я почему-то не верю, что это реакция на мой отказ заняться его здоровьем. У него онкология, это факт, возможно, смертельная. А перед лицом костлявой никто не мечтает помножить на «ноль» свой единственный шанс выжить.

— Зря ты этого мужика к себе в дом пустил, Геннадий, — как всегда, внезапно, раздался голос домового. Емеля обнаружился на подоконнике, где сидел с таким беззаботным видом, как будто кот, наслаждающийся солнышком после обеда. Сегодня домовой оказался облачен в чёрные штаны и желтую футболку. Интересно, где он нашел одежду таких размеров?

— И тебе доброе утро, — усмехнулся я, чувствуя, что при взгляде на домового мое настроение само собой повышается. — Как дела у Афанасия? Ему полегчало?

— Да, — Емеля спрыгнул с подоконника и с максимально серьезным видом отвесил мне глубокий поясной поклон. — Я, мой дедушка и все–все домовые нашего района выражают тебе искреннюю благодарность за помощь! Афанасий уже даже приходил в себя. Покушал и продолжил спать… Но это даже хорошо. Ему сейчас надо спать как можно больше. Так что спасибо тебе, что не отказал и пришел на помощь в самую нужную минуту.

— Я очень рад, что сумел помочь, — кажется, сейчас у меня даже уши покраснели. Странное дело, я по жизни не был обделен благодарностями за самые разные дела, но почему–то сейчас мне было приятно по-особенному. Такого в моей жизни раньше не было. Все-таки здоровье живого существа — это нечто отличающееся от всего остального. Наверное, нечто подобное испытывают врачи после излечения пациента. Тебе дали шанс стать богом. Смерть пыталась забрать чью-то душу себе, а ты отвоевал у нее несколько лет чужой жизни. А может быть даже не несколько. Кто-то благодаря тебе и только тебе продолжит дышать, говорить, улыбаться… Жизнь продолжится!

— Эй, Геннадий, с тобой все нормально? Тебя этот полицейский не покусал? — донесся до меня настороженный голос Емели. — Сидишь весь такой блаженный, улыбаясь непонятно чему. Кажется, еще чуть и вовсе слюни пускать начнешь.

— Все хорошо, — покачал я головой, глядя куда-то мимо домового. — Наверное не выспался. Майор меня на секундочку не свет ни заря разбудил. Причем без предупреждения.

— Я же говорю, — повторил Емеля. — Плохой человек. И в первый раз от него проблемы были, чуть кони прямо в квартире не двинул, а чуть очухался, так и вовсе скандалить начал. И сейчас с камнем за пазухой от тебя ушёл. Вот ни к добру это все. Ни к добру…

— Все люди разные и таблички над головой тоже ни у кого нет, — усмехнулся я. — Тем более, если ты не помнишь, он вообще-то полицейский. Так сказать, представитель власти.

— Ну так и что? — не согласился домовой. — Это же не повод его сразу в дом тащить. Поговорил бы с ним на улице или еще где-нибудь…

— Хорошая мысля приходит опосля, — выпустил я изо рта длинную струю сигаретного дыма. — Что же ты не подсказал тогда, раз сразу знал, что я на неприятность нарываюсь?

— Я домовой, а не твой учитель, — покачал головой Емеля. — Раньше ты вообще не знал о моем существовании, а сейчас уже хочешь, чтобы я за тебя принимал решения. Не-не, твой дом, твои гости. Вот если бы ты мару призвал или пентаграммы демонические на полу кухни рисовать начал, то тогда да, я вмешаюсь. А во всех остальных случаях просто не вижу смысла.

— А жалко, — вздохнул я, гася докуренную сигарету. — Всё, как обычно, всё сам, никакой помощи.

— Ну если ты думаешь, что не справишься без меня, — хитро сощурился Емеля, — то, возможно, я могу помочь тебе в каких-то ситуациях. Подсказать там или показать даже… Хочешь? Ты только скажи, если хочешь.

— Даже не знаю, — задумался я. — Чувствую какой-то подвох в твоем предложении, но вот какой именно, понять не могу.

— Никакого подвоха, — продолжал улыбаться домовой. — Просто дружеский совет, если я увижу, что ты сам не справляешься. Сам же понимаешь, ситуации разные бывают. Вот представь, приходишь ты домой с девушкой. Вино, цветы, тортик… Твоя избранница начинает тлеть от счастья, а ты всё никак к сути не перейдешь. Ну как тут не помочь по дружбе? Может быть, ты застеснялся по неопытности. Или смелости не хватает? И тут появляюсь я и начинаю подсказывать. Так вот…

Всё-таки хорошо, что я на балкон табуретку принёс. Если бы я сейчас не сидел, то наверняка лег бы от такого неслыханного хамства. Рука судорожно искала что-то тяжелое дабы запустить в голову маленькому паршивцу, который откровенно насмехался надо мной, полностью уверенный в своей безнаказанности.

— А вот ещё вариант, — продолжал тем временем изгаляться Емеля. — Если это самое началось, а ты всё неправильно делаешь. Тогда и девушке плохо, и ты настоящего удовольствия не получаешь. Может быть, поза неудачная или свет слишком яркий. Ну вот как можно остаться в стороне и не прийти на помощь по-дружески, так сказать, по-соседски?

Зажигалка пролетела через всю комнату и бессильно упала, ударившись об стену, а у меня в ушах ещё долго стояло довольное хихиканье домового. Маленький засранец испарился, едва почувствовав, что ему могут надрать уши за шутки. Я бы сейчас это сделал с превеликим удовольствием. Вот так в наше время выглядит людская и не только людская благодарность. Значит, как беда случилась, так, Гена, родненький, помоги, погибаем! А как отлегло от сердца, так сразу начались шутки и издевательства… Подсказки, блин! Как я раньше жил без таких ценных советов!

Яичница с беконом и ещё одна порция кофе кое-как примирили меня с действительностью, хотя я всё равно дал себе честное слово при первой же возможности отомстить Емеле.

Выкурив еще одну сигарету, я с удивлением посмотрел на часы. Однако в ранних подъемах есть определенная прелесть. Столько событий произошло, а времени всего навсего десять с небольшим. Можно же кучу всего полезного сделать. Другой вопрос, что именно?

Жизнь за последние пару дней изменилась более, чем кардинально. Я здоров, у меня новые перспективы и новые знакомые. Кстати, вместе с новыми знакомыми появились и новые проблемы. Не знаю пока, стоит ли считать их врагами или недоброжелателями, но нервничать из-за них приходится, а это плохо.

Впрочем, немного поразмыслив, я пришел к выводу, что всерьез стоит озаботиться только неведомым Князем. Полковник из ФСБ явно не желает мне зла. Очевидно, что он с удовольствием повесил бы мне на шею хомут, а затем завалил ворохом разнообразных поручений, но и мстить за отказ не будет. Не тот типаж. Я таких людей в прошлом уже встречал. Они стараются быть неприметными и не сильно выпячивать даже сам факт своего существования, но при этом всегда точно знают, чего хотят, и обязательно добиваются желаемого. Так что уважаемый Эдуард Алексеевич просто найдет иной способ получить нужное, а мне надо озаботиться, чтобы не попадаться ему на крючок.

Надежду Владимировну в принципе опасаться не стоит. При всех ее особенностях стоит признать, что целительница ножа в рукаве не таскает и в спину при случае ничего втыкать не будет. Я для нее вообще кто-то вроде непутевого сыночка, так что высшим удовольствием будет заставить меня учиться и с наслаждением макать лицом в грязь при каждой ошибке.