– Да, так и должно быть, – и рассмеялась. – Что теперь, Джеймс?

– Я устроюсь здесь, на скамье, и когда завтра утром продам свеклу, отправлюсь назад, в Auld a´chruinn. Мне не очень нравится находиться так близко к землям Маклинов, да.

– Ты знаешь, как далеко отсюда Буррак?

У меня не было ни малейшего представления о том, как добраться до замка.

– Пешком путь займет около двух дней. На лошади, наверное, один. Но я по-прежнему считаю, что тебе лучше держаться подальше от этого вероломного сброда.

– Я ценю твою заботу, Джеймс. Ты хороший, даже если не хочешь, чтобы об этом кто-то знал. – Я благодарно пожала ему руку и встала. – Передай привет Уильяму, и особенно маленькому Кайлу, от меня.

Я попросила хозяйку показать мне мою комнату и поднялась за ней по узкой лестнице. Доски скрипели под моими ногами, и пахло сыростью. Тем не менее я была очень рада этому жесту благодарности. У меня не было особых пожеланий после того, как мы с Джеймсом провели последнюю ночь под открытым небом, под моросящим дождем.

В комнате были только кровать и стол, но таз с горячей водой был готов, а разожженный камин должен был прогнать холод. Мой взгляд упал на ведро в углу, в которое с перекошенного потолка капала дождевая вода.

Я заперла дверь маленькой мансарды и тут же сбросила с себя мокрую одежду. Я с трудом освободилась от юбки, которая так прилипла к моим ногам, что я почти не могла ее снять, а кожаные сапоги, казалось, срослись с моими ногами. Когда я, наконец, одержала верх в этой борьбе, я издала победный крик, разложила платье и арисайд на табурете и подвинула его ближе к огню, чтобы вещи высохли. Затем я расплела свои спутанные волосы и с отчаянием подумала, как мне смыть всю эту грязь и холод таким малым количеством воды.

– Черт! – выругалась я. Успокаивало только то, что где-то в этом промокшем существе все еще была я.

Я опустила тряпку в таз с водой и отдернула руку назад. Горячо! Тем не менее я медленно опустила руки в таз, наслаждаясь тем, как тепло окрасило мою кожу в красный цвет и поползло вверх по рукам. Это было восхитительно. Я отжала тряпку и умылась. Чем больше я избавлялась от всей этой грязи, тем больше становилась похожа на саму себя.

В конце концов, когда я отжала свои чистые волосы, мне показалось, что в последние дни на мне как будто была броня. Защитный костюм, который почти не выдавал меня, чтобы я не могла получить травму и чтобы сложная поездка не могла причинить мне вреда. Словно до этого я влезла в шкуру какого-то более сильного человека, а теперь стояла голая и беззащитная в темноте своей комнаты.

На самом деле до сих пор я не замечала, что последний дневной свет угас и теперь я могла различить только смутные очертания нескольких предметов мебели. Я схватила простыню и завернулась в нее, прежде чем зажечь свечу на столе, используя кремень.

– Ну что ж! – поздравила я себя, когда с восьмой попытки на маленьком фитиле занялось пламя.

Некоторое время я наблюдала за игрой теней на столешнице, потом обессиленно опустилась на набитый соломой матрас. Я бы с удовольствием открыла окно и впустила в душную комнату чистый горный воздух, но монотонно падающие в ведро капли указывали на то, что все еще идет дождь. Вместо этого я натянула одеяло до подбородка и предалась своим мыслям.

Если я не найду Пейтона в Бурраке, я пойду к Фингалю. Хоть я и не знала, как он на этот раз ко мне отнесется, смогу ли я рассчитывать на его поддержку или он снова увидит во мне просто пленницу Стюартов, в одном можно было не сомневаться – он человек чести. По крайней мере, лорд Маклин выслушает меня.

Я почувствовала, как отяжелели мои веки, и образы сновидений грозили смешаться с моими мыслями, поэтому задула свечу и плотно закуталась в одеяло. Я боялась, что я не единственное живое существо, которое претендует на набитый соломой матрас. Ноги подозрительно покалывало, но мое истощение было слишком велико, чтобы меня испугали мыши, клопы и прочая живность.

Я просто мечтала о другом месте, и образ того всадника внезапно пришел мне в голову. Я подумала, может, он тоже замерз. Как он проводит эту ночь? Было что-то, что казалось мне знакомым, и с этим слабым чувством, которое прогнало одиночество, я погрузилась в сон.

* * *

Конь под ним напоминал спасительный островок в бурном море. Пейтон вцепился в мокрую гриву, словно это спасало его от утопления. При этом он даже не знал, что произошло. Палящий жар в груди, казалось, душил его и отнимал дыхание, но чем дальше он был от Крейг Лиат Вуд, тем легче воздух проникал в его легкие.

Перед ним на скалы обрушилась дождевая вода, и образовавшийся из нее поток преградил ему путь. Повсюду непрерывный дождь превращал равнины в огромные лужи, а канавы, широкие, как реки, впадали в болото. Он направил свою лошадь к потоку воды и соскользнул с седла.

– Bas mallaichte! – прохрипел юноша, хотя жжение постепенно утихало. Он едва держался на ногах и поэтому, шатаясь, добрался до массивных каменных глыб и умылся прохладной водой.

Голова пульсировала. Что произошло? Откуда вдруг взялась эта боль? И что это могло значить?

Вода немного успокоила его горло, которое все же по-прежнему сжималось.

Может, мысли о дяде конюха вызвали этот приступ? В конце концов, ему больше всего хотелось встряхнуться и накричать на мальчика. Этот его дядя из Оата должен был быть чертовски счастлив, что может вообще испытывать эту боль в суставах, в отличие от серой тоскливости его бесчувственного существования.

Пейтон провел руками по мокрым от дождя волосам и непонимающе покачал головой. Какое отношение он имел к дяде этого мальчика? Он раздумывал о том, чтобы вернуться и расспросить парня, но боль, которая может вернуться, удержала его от этого.

И при этом, несмотря на его страх перед этой нечеловеческой пыткой, в нем росло сильное желание наконец-то снова что-то почувствовать. Не обязательно такие муки, но если это было единственное, что он мог почувствовать, то – bas mallaichte – он приветствовал бы их. Только не сейчас.

Пейтон сел на один из камней и положил голову на руки. С закрытыми глазами он почувствовал, как утихает пылающая боль в его теле. Заметил, как она стихла, больше не овладевала каждым вздохом – и, наконец, исчезла совсем, оставив после себя пустоту, куда более жестокую, чем жгучая мука, которая заставила его галопом скакать из Крейг Лиат Вуд.

* * *

Я проснулась и почувствовала, как затекло мое тело. Казалось, что каждая его мышца воевала со мной. Я осторожно повела плечами, чтобы снять напряжение, и попробовала пошевелить пальцами ног.

Ай!

Ведро с дождевой водой перелилось через край ночью, но, по крайней мере, платье и арисайд были сухими. Правда, весь подол потемнел от грязи.

– Ну что за черт!

Хоть это и было смешно, но я надеялась встретить Пейтона в красивом платье и своим видом выбить у него землю из-под ног.

Я сердито потерла корку грязи пальцами, но ничего не могла поделать. Без феи я бы не превратилась в достойную принцессу. И если уж я собралась высказывать свои пожелания несуществующим феям, совсем как Золушка, то карета тоже не помешала бы.

Я как раз засунула свой кинжал за пояс, когда фея в образе хозяйки постучала в мою дверь. От ее одежды все еще исходил запах вчерашнего мяса, а на фартуке были влажные пятна теста. Она поставила кувшин с водой рядом с тазом для умывания и вытерла руки о фартук.

– Девочка, как быстро ты сможешь собраться? Джеймс сказал, что ты хочешь дальше на юг. У викария есть лошадь и осел, и он может взять тебя с собой.

Ладно, осел – это не совсем карета, но я не стану жаловаться.

Не успела я оглянуться, как уже сидела на спине осла и в компании викария Томаса Суттера была на пути к замку Буррак. На пути к Пейтону!

Глава 15

Глава 15

Ветер снова заговорил с ней. Но его шепот все еще не имел смысла. Тем не менее в то утро Натайра Стюарт последовала его зову. Возможно, она бы поняла, если бы пришло время для этого. Ее черные как ночь волосы развевались на ветру, а темно-серое бархатное платье переливалось в солнечном свете, как мокрая речная галька, когда она выпрямлялась в стременах, осматривая горизонт.

Натайра зажмурила глаза, чтобы лучше разглядеть то, что привлекло ее внимание. Удивленно приподняв брови, она украдкой огляделась, прежде чем вытащить длинное изогнутое лезвие своего Sgian dhub и направить свою лошадь в кусты сбоку от тропы.

* * *

Неутомимый голос викария, который пел одну церковную песнь за другой, время от времени заглушал лишь недовольный рев осла. Упрямое животное уже несколько раз пыталось прикусить мою юбку и просто отказывалось делать хотя бы шаг вперед, если я убирала ее подальше. Правда, когда через полдня у викария не осталось больше моркови в запасе, нам не оставалось ничего другого, как поменяться животными. Теперь осел с наслаждением жевал рясу викария, продолжая при этом идти вперед, в то время как я следовала за ними на лошади.

Я как раз размышляла о том, что, вероятно, происходит в голове животного, когда перед нами предстали знакомые мне стены замка Буррак.

Облегчение от того, что я действительно добралась до этого места, смешалось со страхом перед реакцией Пейтона. Захочет ли он вообще меня видеть? Если это правда, что он возненавидел свою судьбу и винит во всем меня, то, в конце концов, возможно, что он не будет прыгать от радости при виде меня.