Как и тогда, я любовалась красочной вышивкой на старинном льняном полотне. Казалось, кто-то наколдовал тонкими стежками на ткани цветы. Мой палец скользил по вышивке, следуя за самой заметной нитью. Красная толстая нить образовывала собой кульминацию всей картины, венчая своим огнем самый красивый из цветов. Я видела, как неправильный стежок перекрывал собой блестящую нить, словно грубая черная пряжа завидовала ее великолепию.

Нить напомнила мне тот момент на кухне Элисон, когда во время наших поисков спасения для Пейтона я держала в руках подобную салфетку с ошибочным стежком. Яркая красная нить напомнила мне кровь на белой одежде Ваноры, а черная – кинжал, которым она была убита. Неправильный стежок и кинжал – оба нарушали совершенство красного узора.

Мне пришла в голову мысль в ближайшие дни навестить моих добрых друзей, Элисон и Роя. Эти двое – эксперты в области всякой мистики. Конечно, Элисон будет рада, если я подарю ей эту салфетку. Она прекрасно сочетается с ее собственными салфетками и будет напоминать ей обо мне, если…

Решительно сунув бабушкину книгу и салфетку в свою сумку, я достала следующую партию вещей из коробки. Это был подарок от моих родителей в честь переезда. Разноцветная оберточная бумага выглядела праздничной, а бант был почти такого же размера, как и сама коробка в моей руке.

Мама вручала мне ее со слезами на глазах. Из страха разрыдаться я не стала открывать ее рядом с ней. Мне не хотелось, чтобы она подумала, что я не уверена в своем решении. Я люблю Пейтона и хочу быть только рядом с ним.

Хотя прощание и было тяжелым, последний год ясно дал мне понять, что мое место теперь рядом с Пейтоном. Наши судьбы неразрывно связаны.

Я потянула за конец ленты, чтобы развязать бант, а затем развернула бумагу. Внутри была небольшая открытка с котом, лежащим в гамаке, и шкатулка с украшением.

С любопытством я открыла ее. На красной бархатной подушечке лежала пара сережек. Я вынула одну из них и растроганно погладила по двум блестящим белым жемчужинам. Они были заключены в золотую оправу, одна чуть меньше другой. Это было простое украшение, очень красивое вне зависимости от моды. Я перевернула открытку.

Дорогая Саманта,

отпускать тебя очень трудно – ты моя маленькая девочка и всегда ею останешься. Мне хотелось бы всегда быть рядом с тобой, и, по крайней мере, ты всегда в моем сердце, даже если твой жизненный путь ведет тебя в другом направлении. Я представляю, что мы с тобой, как эти две жемчужины, всегда и во все времена – рядом. Иди своим путем и не оглядывайся назад.

С любовью,

твоя мама

Слеза, пробежавшая по моей щеке, капнула на бумагу. Неужели мама догадывалась, что творится у меня в голове? Почувствовала ли она мое беспокойство? Я надела серьги и подошла к зеркалу. Растрогавшись, я прижала руки к горлу, потому что внезапно стало больно глотать. Я даже не стала пытаться…

Я почувствовала пропитанную потом подушку под головой. Ночная рубашка влажно липла к телу, и я услышала свои собственные всхлипывания. Несмотря на это, мне не удавалось вырваться из своего сна. Образы моего сонного разума, тяжелые, как свинец, не хотели меня отпускать, и уже казалось, что это вовсе не сон.

Ночь была черной и непроглядной. Но, несмотря на это, красный цвет, как сигнальный огонь, светил мне прямо в глаза. Я тонула в этом красном, как в зыбучих песках. Казалось, он хотел поглотить меня, и теплый металлический запах ударил в нос. Кровь. Я тонула в крови. Мой пронзительный крик оборвался где-то на границе между сном и реальностью, которые, казалось, слились воедино. Чья-то рука успокаивающе поглаживала меня по спине, но это не принесло мне покоя.

– Ну наконец-то мисс Кэмерон снова среди нас. Тебе не следует ложиться спать, когда у тебя такое горе.

Я пожала плечами. На краю моей кровати сидел Кайл. Младший брат Пейтона, который был мертв.

Я потерла глаза и отодвинулась от него. Затем вздрогнула, а молодой шотландец сочувственно посмотрел на меня.

– Ты в порядке? – спросил он.

Черт возьми, нет, я не в порядке! Я спала и никак не могла проснуться. Или я уже начала видеть призраков? Судя по всему, я, очевидно, начала терять рассудок.

Я почувствовала, как рука Кайла мягко скользнула по моей спине, как дуновение холодного ветра.

– Давай, девочка, ложись спать. Я буду присматривать за тобой. Завтра тебе точно станет лучше.

Я смотрела на Кайла, понимая, что это всего лишь сон, потому что юноши уже не было в живых. И будь это его дух, он не стал бы относиться ко мне так дружелюбно, а возненавидел бы меня. Он бы презирал меня за мою трусость или требовал возмездия. Я осознанно отправила его на верную смерть.

Но этот Кайл у моей постели улыбался. Он сидел со мной, и я могла чувствовать его близость. Он был так красив, так добр. Его взгляд был полон прощения. Это была его кровь, в которой я тонула, и я не заслужила, чтобы он спасал меня от этого. Но он сделал это, и я хотела поблагодарить его, сказать ему, как мне жаль, что я не изменила его судьбу, но, как зачастую бывает во сне, не могла пошевелиться. Казалось, меня взяли в плен в тот момент, когда в Килераке была свадьба и я не предупредила его о жестоком жребии.

Кайл схватил мою руку и нежно сжал ее.

– Пусть будет хорошо, lassie все в порядке, – прервал он мою благодарность и все остальные слова, которые даже сейчас я не могла произнести.

Я кивнула, а мои усталые глаза горели. Я смотрела в его лицо, пока сон медленно не поблек.

На следующее утро в голове пульсировало, как будто бесы устроили дикую оргию где-то между моими висками. Кошмар не отпускал меня. Я проклинала Пейтона, который всю ночь не возвращался домой. Мое настроение упало ниже плинтуса, впрочем, как и мои отношения.

Кофе мне не особо помог, и его остатки, которые остыли за время моих раздумий, я выплеснула в раковину. Я серьезно задавалась вопросом, знает ли этот несчастный шотландец, что делает со мной. Неужели он не мог себе представить, каково мне будет в полном одиночестве в чужом городе, в новой квартире, с мечом на стене и призраком Аласдера Бьюкенена где-то за спиной?

Но уже в следующее мгновение проснулась моя совесть. Я не могла жаловаться на единственную ночь, проведенную в одиночестве, пока меня одолевали эти сумасшедшие мысли. И «одолевали» – это еще мягко сказано.

– Черт! – пробормотала я и скользнула в свои тапочки.

Я уже почти свыклась со своей идеей, почти была готова. Но как мне удастся все исправить и получить искупление, если я не могу и ночи провести без Пейтона? Возможно, сейчас я даже должна быть благодарна, что он оставил меня одну. Благодаря этому я знаю, что со мной будет, если я осуществлю свою затею.