Стрела! Опять грёбаная стрела! Ну, сколько можно? Пытаюсь подняться и тут же весь изгибаюсь от боли. Что-то острое вонзается в поясницу чуть выше копчика. Меч. Меня пригвоздили к земле.

— Ты жалок, конструктор. Это было слишком легко.

Мерзкий голос Леоны едва прорывается сквозь пелену боли, затмившей моё сознание. Я умираю. Умираю по-настоящему, навсегда. Это страшно. Отчаяние пожирает все прочие чувства. Как же так? Как же…

— Сейчас ты умрёшь, Ло. И у твоей смерти есть имя. Тебя убью я, Гах Лен Трод, командир Пурпурного звена Небесной цепи Первого карательного легиона. Эта победа моя!

Ещё одна вспышка боли заставляет мир полететь кувырком. Гахар отрубил мне голову. Всё… Прощай, жизнь… Прощай, Тишка…

Не может быть… Это чудо! Я не там искал выход. Я снова на пляже! И рядом… Нет, не может быть. Это сон. Это бред. Это… Счастье! Какое же счастье! Спасён! И не только от смерти! Спасибо, Единый! Я верил, что ты не оставишь меня. И не зря. Я спасён!

Ло 1

Ло 1

Я смотрел и не верил глазам. Немыслимо… Мы сломали систему. Как бы это смешно не звучало, но Вода дала трещину. Управляющая всем здесь программа не смогла разобраться с нестандартными вводными. Наша сбойная пара опять не вмещается в правила здешней игры. Нас тут шестеро. Шесть, не пять.

— Ло?

— Китар?

Голоса одинаковые, как и лица, и тела, и одежда, и вещи с оружием. Мы стоим, повернувшись друг к другу, двумя идеальными копиями самих себя. Вода нас размножила. Дух первичен. Два духа — два тела. Я, кажется, понял, в чём дело.

— Ты умер? Окончательной смертью? Собрал красную сотню на лбу?

Но мои слова тонут в поднявшемся гомоне.

— Быть не может… — уронив на песок копьё, хватается за голову Крюгер.

— Создатель… — восторженно тянет у меня за спиной Хайтауэр.

— Наковальню мне в зад! — в удивлении восклицает Гаспар.

— Кит? Дружище! — не отстаёт от остальных Вальдемар.

Но Китар никого не слышит. Растянув губы в глупой улыбке и выпучив глаза, он неверяще разглядывает свои руки.

— Говоришь, нет Единого? — поднимает он на меня полный радостного безумия взгляд. — Тогда, что это? Это же Его промысел! Чей же ещё? Он ведёт нас! Я умер и ожил. Я здесь. И я — снова я. Обалдеть…

— Подождите, — останавливаю я загомонивших соратников. — Не все сразу. Сначала я.

И Китару:

— Гахары мертвы? Это была последняя смерть? Собрал красную сотню?

— Собрал. Помогли мне, — зло бормочет Китар.

И, закатив в блаженстве глаза, продолжает уже другим голосом:

— Как же приятно быть снова собой… И дары… Ло, я чувствую дары.

— И я тоже. Нас двое, и мы одинаковы.

Настоящий подарок звёзд. Очередной сбой системы обернулся для нас грандиозной победой. Два улучшенных моим кропотливым трудом юных тела, два набора отличных даров, два комплекта оружия, две…

— Что с жемчужиной? Ну-ка проверь.

Для наглядности достаю из кармана свою. Китар тут же повторяет за мной то же самое.

— Есть!

— Отлично! Скорее всего и эффект от проглоченной тоже на месте. У нас всё совпадает. В том числе и рисунок на лбу. Идеально!

— Единый ведёт нас! Мы…

— Потом, всё потом, — останавливаю я жестом Хайтауэра. — Как ты умер? Леона? Они вас нашли?

— Ох! — внезапно вздрагивает Китар. — Она же… Они же… Нам нужно спешить. Они убьют Вепря и наших! Они обещали.

А вот и та самая ложка дёгтя. Я ждал её. Всё не может быть настолько хорошо.

— Рассказывай. Всё по порядку.

* * *

Работа кипит. В этот раз никаких парусов. На них времени нет. Наша новая лодка будет узкой и длинной. Десять пар вёсел в уключинах, метровый киль, поднятые при помощи досок борта. На спокойной воде это судно сможет выдавать куда более высокую скорость, чем наш прежний катамаран. И, что важно, постройку успеем закончить до появления ящера.

Рассказавший нам всё Китар прав, угрозы гахаров — не шутка. Без сомнений, они выделят время на уничтожение тех, кому известна их тайна, даже будучи уверены в том, что я мёртв. Отряд Вепря в опасности. Мы не знаем, сколько именно прошло времени с момента гибели Китара. Между его смертью и вернувшей нас назад на свой остров перезагрузкой, которая оживила мальчишку, могло пройти, как всего два часа, так и целая неделя. К сожалению, парень не смог посчитать точное количество дней, минувших с нашего расставания.

Нет, конечно же, я не боюсь опоздать. На то, чтобы привести отряд Вепря к окончательной гибели, гахары потратят в разы больше времени. Это единственного противника можно убивать в день по несколько раз, а, когда тебе противостоит сразу пятеро опытных воинов, ты точно торопиться не будешь. В отличие от другой стороны, потери гахаров невосполнимы, как не восстанавливает нападающим силы и оживляющая противника перезагрузка. Тут в один заход точно не справиться. Гахарам однозначно придётся время от времени уплывать на свой остров для возвращения выбывших членов отряда в строй.

При помощи Китара мунцы успели собрать очень много побед, так что продержатся они долго и нас без сомнений дождутся. Проблема в другом. Чем больше раз гахары успеют убить их, тем дольше времени займёт процесс подтягивания отряда Вепря до нужных значений. А задерживаться на Воде мне не хочется. Это риск вновь столкнуться с гахарами в море и невольно открыть врагу наш секрет.

Когда Китар рассказал нам о своих злоключениях, я, взвесив все «за» и «против», решил, что спасти отряд Вепря важнее, чем, не дав шанса гахарам раскрыть мою тайну, немедленно убраться с Воды. Эти люди нужны мне, как нельзя мне терять и доверие своих остальных соратников, которые не оценят подобное бегство. Тем более, что риск не настолько велик, как могло показаться на первый взгляд.

Нам не нужно убивать Леону в открытом бою. Хотя на берегу мы и на это имели бы хорошие шансы. У Душителя, способного в любой миг, как заглушить дары, так и вернуть их, чтобы внезапно воспользоваться чем-либо из своего арсенала, на руках действительно мощные козыри, но двухкратный численный перевес, подкреплённый эффектом внезапности — это тоже серьёзно.

Нам ведь ничего не мешает в темноте подплыть к острову мунцев с другой стороны и, встав на якорь за рифом, ждать утреннего обновления, которое начнёт очередной поединок. Уверен, что на ночь гахары устраивают перерыв в нападениях. Без сна и еды им никак. Отдыхать же само собой проще на очищенном от его разумных обитателей острове. Отсыпайся, с рассветом садись на корабль, уплывай за риф и сразу после обновления вновь греби к острову. Ну и мы ждать не будем — тут же высадимся на берег с другой стороны. Вот тебе уже и одиннадцать человек против четверых.

Но, зачем всё так усложнять? Нам не требуется убивать Леону, ни в открытом бою, ни вообще. Есть более простой способ победить гахаров. Им мы и воспользуемся.

* * *

— Вот бы всё так навсегда и осталось… У тебя своё тело, у меня своё. И не надо одно на двоих делить. И дары у обоих есть. Вдруг Вода отберёт свой подарок?

У Китара одно на уме. Сколько раз уже мы обсуждали с ним данную тему, а мальчишка всё ноет и ноет. Хотя, конечно, понять его можно. Ответ на данный вопрос меня тоже волнует значительно больше, чем всё остальное. Это — не просто важнейший, а по истине судьбоносный момент всей моей миссии. Если при переходе на следующий пояс нас вновь не соединит в одно целое, перед нашей командой откроются новые наиширочайшие возможности. Это даже лучше свободы, о которой я так долго мечтал.

И ответ всех ответов скоро будет получен. На дне лодки, между сидящим ближе к носу Гаспаром и мной лежит пленник, захваченный во вчерашнем поединке. Стоит мне убить его, как нами сразу же будет добыта последняя из необходимых побед. Но убивать его рано. Бедняге придётся ещё какое-то, причём, боюсь, довольно продолжительное время с нами поплавать. Пока что держу его в бессознательном состоянии, но кормить и поить человека придётся. Тут парой дней не отделаешься.

Связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту, со смолой в ушах и в блокирующих дар браслетах, которых у нас теперь тоже две пары, пленник для нас не опасен. Места же в лодке, рассчитанной на куда большее количество пассажиров-гребцов, чем сидит в ней сейчас, предостаточно. Покатается. Я буду с ним ласков.

— Будем надеяться, что Единый не любит жестокие шутки, — обернувшись, подмигнул я Китару. — Какой смысл наделять тебя телом, чтобы тут же его отобрать? Раз уж веришь в промысел Творца, то верь и в его добродетель.

Единый… А ведь я уже было решил, что мальчишка перестал верить в местное божество. Нет, из дикарей выбить веру в высшие силы сложнее, чем кажется. Ничья воля не может повлиять на то, что с нами произойдёт дальше. Всё зависит исключительно от программы, управляющей планетарной полосой испытаний. Как её алгоритмы отреагируют на данный сбой, так и будет. Строить какие-либо догадки бессмысленно. Как тем более и кого-либо молить о помощи.

Выйдя в море сразу по завершению очередной бури, мы за сутки преодолели большую часть расстояния, разделявшего наши с мунцами острова. День отдыхаем, садясь за вёсла по очереди, и ночью, чтобы точно не быть замеченными, устраиваем финальный бросок к цели. Всё должно получиться. Гахары меня победили? Ну-ну. Как Китару говорила Леона: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

* * *

Ночь перевалила за свою середину. Остров спит. Мы же — спасибо проглоченным только что бобам — максимально бодры. Только Вальдемар, которому не хватило «волшебной пилюли», то и дело трясёт головой и трёт кулаками глаза. Но это не страшно. Принцу Штольгарда едва ли придётся сегодня с кем-либо сражаться, как, надеюсь, и всем остальным.