— А теперь поедешь со мной. Я же княжич, мне положено доверенное лицо. Назначим тебе жалованье.

— Только не жди, что я буду котёнком на побегушках!

— Разумеется.

Я не могу объяснить феномен Чижика, почему мы так быстро сдружились, а я проникся к нему доверием. Для меня — Васи Кошкина в новом теле — Чижик стал самым близким приятелем в этом мире.

— В общем, получай свободу от академии, и поедешь со мной в Кошанское. Семья Эдика тоже неподалёку обитает. Весело будет! — я соскучился по нашим недавним вечерним посиделкам.

— А если меня ячейка не отпустит? При мне никто их правдохватов не уходил.

— О, идея! Говори, что есть шанс внедриться ко мне. У меня ж тёмное пламя, как у Мурлынова. В общем, будешь выяснять, а на самом деле ли помер канцлер. А то разные версии сейчас по столице ползут.

— Отлично, — уважительно кивнул Чижик, — охренеть, что у тебя такой же дар! Не будь моим другом, я б про тебя плохое подумал.

Расстались мы ближе к одиннадцати. Чижик поспешил в академию, пока не закрыли ворота на ночь, а я отправился в «Когтистую лапу». Хотел обдумать сегодняшний день, но сразу заснул. Сказалась вчерашняя ночь. Зато мне снилась Анна и как мы гуляем с нею по парку, трогательно держась за лапки. Её хвостик игриво касается то моей ноги, то бобочки, а я замираю от восторга и нежности. Идиллию разрушил испуганный голос Назара:

— Василь Матвеевич! Вам письмо из Третьего отделения Хомячинска. Срочное.

Сон улетел прочь, я раздражённо открыл глаза. Не вставая с постели, распечатал конверт и прочёл послание. Мне надлежало в срочном порядке явиться в отделение для получения назначения. Все магически одарённые коты считались на службе Государя, и разные ведомства через Третье отделение могло призывать их к себе. Но обычно титулованных котов это не касалось, их пристраивали в тёплые местечки высокие родственники. Я не сомневался, что за письмом стоят мои недоброжелатели из Династической комиссии. Но игнорировать бумагу не мог. Я набросал записку Двоехвотову о причинах своего отъезда, снабдил Назара жетончиком как пропуском и велел передать конверт лично в лапы князю. Сам же плотно позавтракал, переоделся в дорожный наряд и велел оседлать Верного. Назар, после встречи с князем, должен был собрать вещи, дождаться Чижика и отправиться следом за мной в наёмном экипаже. На железнороге путешествовать было менее комфортно, чем в салоне, — особо не подремлешь, зато и скакал он быстрее тяглового козла. Как впоследствии оказалось, я прекрасно мог спать и на спине Верного, который отлично ориентировался на дорогах.

Покидая столицу, заскочил в академию предупредить Чижика.

— Получишь расчёт — приезжай в Кошанское. Назар ждёт тебя в «Когтистой лапе».

Андрюша только согласно кивал головой, заворожённый Верным. Даже не спросил, почему так резко изменились мои планы. Я ж намеревался пробыть в столице ещё дня три.

Ещё из гостиницы я послал письмо домой, предупредить папеньку о своём приезде. Почта у котиков была весьма скорая и, как и многие бытовые удобства, не без использования магии. Имелись две доставки: дневная — птицами и ночная — летучими мышами. Зачарованные летуны развивали удивительно высокую скорость и не сбивались с пути. Ими обычно занимались зелёные земельщики — маги, чьей стихией были земля и живая природа.

Железнорогу потребовалось всего две подзарядки, чтобы домчать меня до семейного имения. Была глубокая ночь, но подъездная аллея была освещена, а привратник сразу же выскочил из сторожки. Папенька сидел в кресле-качалке прямо на парадном крыльце, читая при свете яркого магического фонаря. Очень взволнованный, он караулил мой приезд.

Я спешился и тут же кинулся к нему:

— Все ли в порядке дома? Как бабушка?

— Да, конечно! Благодарение Котоматери! Бабушка спит, я не говорил ей о письме. Ты быстро добрался, Василий!

— Верный великолепен, — похвалил я своего козла, — правда лучший из стада. Я безмерно благодарен за ваш подарок.

— Такой и подобает княжичу Кошанскому, — довольно улыбнулся отец, затем опять нахмурился. — Землеройкина услали, теперь в хомячинском Третьем некий Синичкин, прислан из Китовска. Говорят, что без Муркова там не обошлось.

— Да, председателю очень не понравилось то заседание, — рассмеялся я, — возможно, даже пришлось штаны менять, когда фиолетовый шар увидел.

— Но теперь он возненавидел тебя с утроенной силой: мало того, что «К», да ещё и с магией, как у Мурлынова. А канцлера Мурков тоже терпеть не мог, дрожал перед ним, как цуцик, а мысленно осыпал проклятиями. Как только канцлер помер, собрал свою шайку на комиссию да все мурлыновские титулы и звания обнулил, ничего родственникам не передал.

«О, надо бы устроить ему возвращение покойного канцлера», — мстительно подумал я.

Глава 19. Суета вокруг кота

Глава 19. Суета вокруг кота

Поскольку я вполне себе выспался в седле, в постель не торопился. Да и выезжать в Хомячинск нужно было на рассвете, уже через пару часов. Папенька тоже в спальню не пошёл, а велел подать закуски и напитки в свой кабинет.

— Я не знаю, какой неприятности ждать, Василий. Но подлые Мурковичи явно объявили нам войну.

Я кивнул:

— Да не впервой! Зато канцлер теперь Кысянский.

— Та ещё радость, — буркнул отец, — мы с ним не в лучших отношениях… И твоё существование ему как кость в горле.

Я изумлённо вытаращил глаза: «Чем тихий и примерный Василий Матвеевич мог досадить ему?»

— Он хотел жениться на твоей маме. А когда её хоронили, рыдал в голос и на меня с кулаками полез. Я тоже в отчаянии был. В общем, у него уши обрезаны и шрам через полморды, я хоть и в защитниках числился, а саблей управлялся лучше всех в полку.

«Враги, кругом враги!» — хмыкнул я себе под нос. При этом чувствовал внутреннюю уверенность, что смогу справится с недоброжелателями. Опять давал о себе знать Мурлынов. «Кыш!» — меня беспокоило, что я нередко чувствую его эмоции. Вдруг он одержит верх над Васей Кошкиным? Мурлынов был известен своим коварством и целеустремлённостью.

Мы с папенькой разговаривали до первых лучей солнца, затем разошлись по спальням, чтоб заняться своим туалетом. Я быстро пересмотрел гардероб. Да, кое-что из одежды я хотел бы обновить — я уже вполне ориентировался в котиковой моде, а мой вкус значительно отличался от представлений о прекрасном Василия Матвеевича. Но пока приходилось довольствоваться тем, что имелось в шкафу. Я выбрал обманчиво скромную черную куртку из дорогого бархата, мне казалось, что она смотрится на мне лучше сюртука. Академическая манера одеваться сидела у меня в печёнках.

Послышался стук в дверь. Отец принёс кольцо княжича и церемониально надел на мой палец.

— Хотелось это сделать в торжественной обстановке, сын. Но сегодня оно тебе понадобится как символ твоего положения.

— Благодарю, папенька, — я поклонился ему.

Камень в кольце по древнему обычаю был таким же, как и магомер; изначально белый, он сам принимал цвет той или иной стихии. Мой вспыхнул фиолетовым, что выглядело очень впечатляющим.

— Такого в нашей семье ещё не было, — уважительно произнёс отец. Его кольцо сияло серебристо-серым — цветом защитника.

В Хомячинск мы отправились в экипаже, чтобы подремать. Дорога до губернского центра занимала три с половиной часа.

Город встретил нас привычной суетой — я проснулся от уличных криков ещё до того, как козлы остановились у знакомого здания Третьего отделения. Папенька остался в экипаже. Я был уже совершеннолетним, и повестка была выписана лично на меня. И всё же ему хотелось первым узнать результаты срочной встречи с новым начальником отделения.

Лёгкой походкой я поднялся по ступеням и сообщил дежурному своё имя. Меня тут же препроводили в кабинет Синичкина. Несмотря на ранний час, там было немало народу — котов пять-шесть.

— А, здравствуйте, Василий Матвеевич. Мы рассмотрели вашу аттестацию. Начальник штаба Большого рубежа затребовал вас для нужд обороны, вы едете к нему младшим офицером-огневиком, точное звание будет присвоено по прибытии, — с довольным видом сообщил мне пузатый розовато-палевый кот с кривым хвостом.

Секунду я ошеломлённо молчал. Да, такого я никак не предполагал. Юго-восточные границы Великой Котовии постоянно подвергались набегам диких манулов, но защищали рубежи армейские формирования степных котов, населяющих те места. Из западных регионов туда отправляли в ссылку, примерно как на Кавказ во времена Царской России.

Собравшиеся явно ждали протеста или возражений. Молоденький кот за маленьким столиком писца сжимал в лапе карандаш, готовясь стенографировать все происходящее. Мурлынов знал правила игры, и мне пришлось ему довериться.

— Служу Государю Императору, — смиренно произнёс я, вытягиваясь в струнку.

На подготовку к отъезду давалась неделя, за это время я успею смотаться к Двоехвостову. Я не сомневался в том, что старик мне поможет. Но формально стоило сделать вид, что я согласен с полученным приказом. Не зря в кабинете собралось столько чиновников — кто-то явно надеялся, что они станут свидетелями моего возмущения, паники или хотя бы упрашиваний изменить назначение. Любую неверную реакцию либо раздули бы до ареста, либо предали бы огласке, покажи я смятение или страх.

Я не стал вслушиваться в дальнейшие слова Синичкина, который явно пытался сыграть на моих эмоциях. Когда он наконец заткнулся, я протянул руку, чтоб принять пакет с назначением, и мило улыбнулся я всем окружающим: