Все местное общество бурлило в ожидании великолепного бала. Если вечерние приёмы, светские ужины и танцы были в порядке вещей, то балы давались не так уж часто, тем более летом. Светским временем года в Котовии значилась зима. Кошанские могли себе позволить развернуться, а тёплая пора нивелировала недостатки традиционного сезона — духоту и перепады температуры при попытках проветрить.
Папенька же большей частью пропадал в гостях то у губернатора, то у предводителя дворянства. К себе на обед зазывал его и новый председатель Династической комиссии Хомячинска. Матвей Афанасьевич, который после отставки общался лишь с Яроцапом, превратился в настоящего светского льва. Только сейчас я смог полностью оценить, насколько сильно угнетала душевное состояние князя неполноценность единственного сына, хотя отец не прекращал любить и материально поддерживать Василия. В эти дни князь снова почувствовал себя на козле, как во времена лихой молодости. Ведь и убеждённым старовером он стал, как мне представлялось, из-за семейных проблем, ища утешение в прошлых временах, когда у Кошанских не было недостатка в магии. Папенька не раз видел в детской мой гребень, и если поначалу морщил нос и осуждающе качал головой, то через пару недель махнул лапой. Каждый ухаживал за своим мехом, как считал нужным.
Уже позднее, лучше изучив кошачье общество, я понял, что мне безумно повезло с папенькой. Ведь меня должна была бы ожидать участь Бориса Борисова — мало кто из знати привечал в своём доме «бракованных» потомков. Очень часто по ходатайству раздосадованных отцов «неодарённым» отпрыскам титулованного дворянства выделялись поместья далеко на северо-востоке, и дальше семья мало интересовалась их судьбой, а имя неудачника вымарывалось из семейного древа и редко упоминалось даже в домашних молитвах.
А я из Хомячинска направился в Мяуславль, полагая, что как раз успею съездить в столицу и разобраться со своими делами. Во-первых, я или отец должен был отвести приглашение в Канцелярию Его Величества. Разумеется, никто не ожидал, что Государь почтит нас своим присутствием, но такова была давняя традиция: Император получал приглашения на все значимые мероприятия от двадцати древних родов. Кроме того, я хотел навестить Двоехвостова, поблагодарить за помощь и узнать последние новости.
Компанию в экипаже мне составил Эдик:
— Как раз подам заявление на увольнение из академии. Вон и ты свинтил оттуда.
— К старому князю пойдёшь?
— Ой, нет! К нему уже Силомира пристроили. Я хочу дипломатической службой заняться. Папаша с Государем переговорил. Как место секретаря или кого подобного в посольстве освободится, станет моим. Хочу к котаксам, в худшем случае киспанцам, но, может, придётся и на восток переться.
Отличная идея. Старый князь тоже что-то про встречу с министром иностранных дел говорил.
В столицу попали уже на рассвете, сразу взяли два номера в «Когтистой лапе». Мы неплохо выспались в дороге, но нужно было привести себя в порядок. Пусть меня не пустят дальше канцелярии, но являться в Императорский дворец полагалось при полном параде. Я планировал, что в десятом часу отдам приглашения, затем отправлю письмо Когтеславу Котославовичу с просьбой назначить мне время, а потом выполню бабушкино поручение: доставить приглашение на бал её подруге княгине Пушелаповой. Бабушка решила повременить с личным визитом, отдав все силы приготовлению семейного торжества. Чижика со мной не отпустили, припахали в поместье. Кажется, Кошанское намеревалось переплюнуть академию с её Высоким визитом.
В дорогущем камзоле с вышитыми золотом обшлагами, в начищенных мягких сапожках, с драгоценным перстнем княжича на пальце (в общем, красота — страшная сила) я гордо прошествовал к дежурному офицеру у Императорского дворца. Мне тут же выдали сопровождающего, чтобы проводить в канцелярию. Светящийся фиолетовым камень на моей лапе производил на столичных котиков сногсшибательное впечатление — это только в провинции невежи типа Акакия и его приятелей были равнодушны к тёмному огню, поскольку Мурлынова вблизи никогда не видели.
Я торжественно вручил одному из многочисленных адъютантов Его Императорского Величества конверт с нашей гербовой печатью. А потом четверть часа ждал, когда принесут особую книгу расписаться по этому поводу, — о да, бюрократия в Великой Котовии была на высоте. Пока я любовался императорским парком из окна канцелярии, на чудо чудное — фиолетовый перстень — прибежали глянуть второй советник канцлера и министр хозяйственного развития, прослышавшие о моей аттестации на Династической комиссии.
— И вправду, прям что у Мурлынова, — потрясённо зашипел на ухо своему спутнику толстый рыжий Толстолапов в роскошном кафтане, — может, сынок его… неофициальный, так сказать. Потому Кошанский и спрятался в своих землях. С горя-то!
— Нет, это после истории с Кысянским на похоронах ему настойчиво посоветовали заняться хозяйством и не отсвечивать. Да сын ни шерстинкой на старого канцлера не похож, — возразил ему министр граф Мурлякин.
Я сам прежде никого из них не знал, но во мне проснулась память Платона Яковлевича. Однако вступать в беседу я не стал. Мелькнула лишь мысль, что вполне мог бы составить себе такую же книжечку, как у Масянского, почти про всех царедворцев. А не заняться ли мне этим на досуге? Пригодится для быстрой карьеры. Фу! Никак проснулся Семён Валерьянович?! Не сгинул окончательно? Кыш! Вася Кошкин всех главнее!
Глава 22. Ах и ох
Глава 22. Ах и ох
Я солидно и не спеша ставил подпись в книге визитёров, присев к столу адъютанта, когда все присутствующие вдруг разом вскочили со своих мест и замерли в поклонах. Я поднял глаза и вытянулся сусликом. Моя морда расплылась в широкой счастливой улыбке, а кончики ушей возбуждённо задёргались. В канцелярию заглянула принцесса Анна. Всем приветливо кивнула.
— Какая неожиданная встреча, Василий Матвеевич, — кокетливо рассмеялась она. Принцесса обратилась не к кому-нибудь, а именно ко мне. Я задохнулся от эйфории и с трудом мог говорить. Эмоции встали комом в горле.
— Да вот… приглашение по обычаю, Ваше Высочество, — полупридушенно выжал я из себя, — бал в Кошанском.
— А Когтеславу Котославовичу? Он как раз вспоминал про вас на днях, — её озорной смех действовал на меня сильнее самой пьянящей наливки.
— О да! А как же! Я хотел просить Его Сиятельство о встрече, — закивал я, как болванчик. Потом полез в папку за конвертом, предназначенным для Двоехвотова, — Вот!
— К чему откладывать? Тут же всего парк пройти. Дедушка не любит церемоний. Говорит, они только время от нашей жизни отъедают. Идём, я провожу скромнягу! — цепкими пальчиками кошечка схватила мой рукав и буквально выволокла меня из комнаты. На лестнице я немного пришёл в себя и предложил даме лапу.
— Вот так-то лучше! — похвалила Анна.
Мы быстро прошли какой-то пышный зеркальный зал, прошмыгнули в боковую дверь и оказались во внутреннем парке. Я был уже почти в сознании и даже узнал дорожку, по которой мы недавно шли во дворец.
— Деда Котя будет рад вас видеть. Хотя новости у него не ахти, — доверительно шепнула она мне.
— Жаль слышать про дурные вести.
Наши каблуки звонко стучали по гладким плиткам, устилающим дорожки. Меня обуревали самые противоречивые чувства: с одной стороны, я был счастлив, оказавшись в обществе Анны. О прогулке с нею я мог только мечтать. А с другой, сердце сжималось от недоброго предчувствия.
— О, спасибо, Аннушка! Какого гостя мне привела! Здравствуй, Василий! — обрадовался мне старик. — Я ждал, что появишься со дня на день. Присмирело ваше Третье отделение? Я попросил хомячьего губернатора вставить их верхушке клизму со змеиным ядом.
— Благодарю, Когтеслав Котославович. Все сложилось наилучшим образом.
— Вот и отличненько. Вижу драгоценное колечко. Грандиозно! Вася, прадед твой, был бы доволен. Ох, и перетрухает Филимонов двор. Мурлынова ненавидели и ой как боялись! До спазма хвостов! До сих пор некоторые думают, что он не умер, а какую-то шутку устроил, вернётся и всех к когтю прижмёт.
Я скромно промолчал. Надеюсь, никто никогда не узнает тайну гибели канцлера. Я нервно сглотнул, потом вспомнил про приглашение и вручил его Двоехвостову.
— Спасибо, Васенька. Знаешь, в Кошанском я последний раз был, когда друг мой сына Афанасия женил. Невеста у него просто огонь была! Быстро семейство всё к лапкам прибрала и стала княжить. Может, и заеду на твоё торжество. Тряхну стариной, пусть и не свадьба! А, Анечка? — подмигнул он принцессе.
— Замечательно, деда Котя!
— Ладно, Васятка, теперь о грустном. Нашли твоего Старокотова. В реке. Полиция не могла установить, произошёл ли несчастный случай, драка со смертельным исходом или предумышленное убийство. Тело грузовой лодкой у берега зацепило, по дну проволокло. Не поймёшь теперь, из-за чего увечья. По карманам всё нетронуто. С папкой и бумажками сложнее.
Я тяжело вздохнул. Мышелова Филипповича было очень жаль. Тут же куснула совесть: я ведь допускал мысль, что он предал нашу группу.
— Но… но гаситель? Значит, всё-таки убили и это кто-то из «М»? Уму непостижимо!
— Либо им перепродали артефакт. Может, сам Старокотов, а потом его утопили. Тело лодка вытащила недалеко от дворца. Возможно, кто другой заманил твоего руководителя специально, чтобы отобрать папку и модель.