Внезапно рядом появилась Мокошь и радостно закричала, хватая меня за рукав.

– Эхо! А я тебя ищу повсюду! Как я рада, что ты прошла через мое зеркало! Моя мать разрешила пригласить тебя на несколько дней к нам домой. Мы можем покататься верхом и порыбачить, а еще я покажу тебе все потайные ходы и уголки в нашем дворце. Станем есть мороженое и допоздна сидеть по ночам. Будет просто замечательно! Ну, что скажешь?

Она схватила меня за плечи, закружила. Дождь заливал серебром ее волосы, у ног девушки мурлыкали облачные кошки.

Я была ужасно раздосадована тем, что Мокошь оторвала меня от Хэла.

– Нет, Мокошь, спасибо, но я не могу.

Она отпустила меня, перестала кружить и недовольно спросила с вытянувшимся лицом.

– А почему?

– Я нужна волку. У дома начали отвязываться комнаты, и мне нужно быть на месте. И вообще, я уже опаздываю к ужину.

Это, конечно, была правда, да только не вся. Но не могла же я сказать Мокошь, что она помешала моему свиданию с Хэлом!

– И это все, что тебя беспокоит? – нетерпеливо махнула рукой Мокошь. – Ерунда. Я попрошу мою мать, и она остановит время. Для всех ты уйдешь от нас в ту же секунду, что пришла.

Дождь был теплым и сладким как леденец. Мне жаль было огорчать Мокошь, но я все еще чувствовала жаркое прикосновение пальцев Хэла к моей руке, все еще видела полные скрытой тоски глаза волка.

– Прости, Мокошь, но нет.

Она подняла голову, что-то прошептала, обращаясь к небу, и тут же замерцали контуры зеркала.

– Хоть на один вечер? Или на час! Клянусь, все будет так, словно ты никуда и не уходила. Пожалуйста, Эхо. Ты же моя единственная подруга.

Подруга! Это слово пронзило меня сильнее, чем могла себе представить Мокошь.

– Хорошо, на час, – сказала я. – Но помни, мне необходимо вернуться домой до полуночи.

Мокошь взвизгнула от радости, схватила меня за руку и потащила в зеркало.

Мы вышли на широкую террасу. Над сверкающим морем догорал закат. Позади нас высоко поднимался в небо огромный белоснежный дворец. Вокруг расстилался бескрайний океан. Далеко внизу тоже не было волн, набегавших на берег.

– Мы на летающем острове, – прошептала я. – Потрясающе!

– Ага, – кивнула Мокошь. – Это одно из двенадцати чудес света. Моя мать его сама создала.

– Сама?

– Да, причем когда была даже моложе, чем я сейчас. К сожалению, у меня пока что нет и половины ее способностей. Надеюсь, со временем я еще сумею ее догнать.

Я была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

– Пойдем, я покажу тебе свою комнату!

Мокошь потащила меня через террасу к высокой зеленой двери, за которой открылся огромный холл. Потом мы поднимались по лестницам и шли коридорами – по-моему, вся моя жизнь в последнее время проходит на лестницах и в коридорах – и оказались, наконец, в просторной комнате с большими, распахнутыми настежь окнами.

Мы уселись на шелковых подушках и пили чай – легкий, ароматный. И закусывали его тминным тортом, посыпанным засахаренными розовыми лепестками. Мокошь, не умолкая, взахлеб рассказывала мне о всякой ерунде – своих бесконечных уроках и занудстве повседневной жизни, из-за чего она и пристрастилась к чтению. Потом в какой-то момент Мокошь откинулась на локти и с понимающей улыбкой сказала, пристально глядя на меня.

– Хотела сделать тебе выговор за то, что ты бросила меня на балу прошлой ночью, но решила, что не могу винить тебя. Твой партнер был очень красив. Послушай, Эхо, ты должна мне все-все рассказать!

Я поморгала, водя пальцем по замысловатому узору, выгравированному на стенке стакана. Мне по-прежнему не хотелось рассказывать Мокошь про Хэла. Он был тайной, которой не хотелось делиться ни с кем.

Мокошь, должно быть, обо всем догадалась по выражению моего лица.

– Ты какие-то восхитительные вещи от меня скрываешь, Эхо! – с улыбкой заметила она.

– Он тоже читатель, – покраснела я. – Мы пересекались с ним несколько раз. В книгах.

– Еще один читатель? Вот здорово! А как его зовут? И откуда он?

Над морем вспыхнул звездный свет. Я вспомнила об уроках фехтования, о промокшем под дождем лесе, о танцах в бальном зале. У меня сильно забилось сердце, и не захотелось оставаться дольше на летающем острове.

– Прости меня, Мокошь, – поднялась я на ноги, – но мне действительно нужно возвращаться.

Она окинула меня пронзительным взглядом, улыбка на ее лице на секунду сменилась жестким, очень опасным каким-то выражением, но затем Мокошь вновь улыбнулась и это пугающее выражение исчезло.

– Прости меня, – сказала она. – Я не должна была заставлять тебя делиться со мной, если ты к этому еще не готова. Спасибо, что зашла.

Я облегченно вздохнула, радуясь тому, что Мокошь на меня вроде бы не рассердилась.

– Я еще вернусь. Скоро. И ты покажешь мне весь остальной дворец.

– Мне бы этого очень хотелось.

Мокошь быстро и крепко обняла меня и вызвала зеркало.

Я вышла через него в свою библиотеку и немедленно приказала отправить себя назад в «Разбойничье поле».

Над погруженной во мрак долиной все так же светили звезды. На дне долины кое-где мерцали огоньки костров.

Хэла не было.

Я вернулась в библиотеку, заглянула еще в полдюжины зеркальных книг, но не нашла его и там.

Когда я вышла из библиотеки, в коридоре меня ждал волк. Я была очень рада видеть его – под влиянием минуты опустилась рядом с ним на колени и обняла руками за шею.

Волк запыхтел, уткнувшись мордой в мои волосы – я знала, что так он смеется. И он тоже рад видеть меня.

Глава 18

Глава 18

В лесу за домом зеленые деревья постепенно становились золотыми. В воздушных потоках парили ласточки. Среди высоких трав на лугу желтыми угольками искрились пчелы. Время ускользало, но я так и не решилась снова войти в темную комнату с блестящими подвесками. Убеждала себя, что смогу найти ответ на все вопросы и без нее, только в зеркальных книгах. Страх перед комнатой постоянно сидел во мне, как глубоко вонзившаяся под кожу заноза.

Спустя несколько недель, после того как от дома отвязалась комната с ядовитым садом, мы с волком открывали клетки – выпустить на день красно-золотых птиц-драконов. И тут это случилось вновь.

Комната задрожала, ее пол пересекла трещина.

Волк находился дальше от двери, поэтому я бросилась к нему, схватила за загривок и потащила к выходу. Комната содрогнулась и провалилась в пустоту. Мы выскочили в коридор буквально за мгновение до того, как в стене растаяла дверь, а вслед за ней исчезли и оборванные шнуры связки.

Волк покачал головой и тяжело проворчал:

– Мы с тобой едва не погибли, Эхо. Впредь нужно быть еще осторожнее.

Я смотрела на волка, все еще не снимая руки с его загривка. Волк, как и комнаты, привязан к этому дому. Что произойдет, когда он тоже начнет отвязываться?

– Ты действительно умрешь в конце года?

Он медленно, осторожно освободился от моей руки.

– Я буду хуже, чем мертв. Я буду полностью принадлежать ей.

– Раньше ты говорил, что будешь рад своей смерти. Что она сделает тебя свободным.

– Я солгал, – признался волк, прижимая уши к голове.

Затем он направился к темной комнате с подвесками и скрылся в ней. До комнаты я дошла вслед за волком, но заходить не стала. Не знаю, какого рода магия была заключена за этой обсидиановой дверью, но узнавать это мне совершенно не хотелось. От одной мысли о спрятанных в темной глубине паучьих часах у меня мурашки бежали по коже. Но с другой стороны, ничуть не меньшим был и страх, что от дома может отвязаться библиотека – это стало бы для меня ужасным ударом.

Поэтому оставила волка наедине с его воспоминаниями.

Хэла я нашла на открытом рынке у моря, где крикливые продавцы расхваливали свои товары у прилавков под яркими разноцветными тентами. Далеко на горизонте белели паруса кораблей.

Солнце пригревало, но не пекло, а ветерок дарил приятную прохладу. Хэл торговался с темноволосой девушкой, желая купить у нее пару кинжалов. Девушка была очень красивой и томно улыбалась Хэлу, хлопая длиннющими ресницами. Неужели я ревновала Хэла к ней? Да, наверное, ревновала.

А Хэла я не видела уже целую вечность – несколько недель.

– Хэл?

Увидев меня, он посветлел, улыбнулся, расплатился с девушкой за кинжалы и поскорее взял меня под руку. Вместе мы спустились к берегу.

– Потренируемся? – предложил Хэл. Он скинул на песок сюртук, завернул до локтей рукава рубашки, вытащил шпагу из ножен.

– Хэл, ты можешь сделать для меня одну вещь?

Он моментально уловил мой серьезный тон и сразу насторожился.

– Что случилось?

– Дом развязывается. Разваливается на части. Я не хочу, чтобы ты отвязался и исчез вместе с ним. Скажи, ты согласен попробовать вернуться вместе со мной в библиотеку? Там ты сможешь оставаться со мной и волком, и мы вместе постараемся придумать, как вернуть тебя домой.

В воздухе пахло солью, рыбой и сыростью.

Во взгляде Хэла внезапно промелькнула тоска:

– Да, я попробую, – сказал он.

– Хорошо, – вздохнула я и робко улыбнулась ему. – Библиотека! Я хочу перестать читать эту книгу.

Прямо перед нами в воздухе замерцало зеркало.

– Ты первый, – сказала я Хэлу.

Он подошел к зеркалу, протянул руку, чтобы прикоснуться к стеклу.

Но ничего не произошло.

– Попробуй еще раз. Пожалуйста.

Хэл приложил к поверхности зеркала обе свои ладони. Встал так близко, что коснулся стекла кончиком своего носа.

Ничего.

Он беспомощно оглянулся на меня.

– Пожалуйста, Хэл. Еще разок, – меня трясло.