Хэл медлил, и тогда я схватила его за руку и бросилась в зеркало вместе с ним.
Хэл с громким треском ударился о зеркало и упал на берег. Зеркало разбилось, хлынуло дождем осколков, которые порезали Хэлу лицо и руки. Потекла кровь.
Я опустилась на песок рядом с Хэлом.
– Мне очень жаль, Эхо. Думаю, на самом деле меня нет. Я не существую в реальности. Я просто тень.
– Неправда! Ты такой же настоящий, как и я сама.
– Возможно, был когда-то настоящим. Теперь уже нет.
Я коснулась его щеки, смахнула с нее капельку крови. Хэл вздохнул и понуро опустил плечи.
Я боролась с ощущением собственной беспомощности. Ведь я так надеялась, что трюк с зеркалом сработает!
– Я найду способ помочь тебе, – упрямо сказала я. – Освободить тебя. Мы все исправим, вот увидишь.
Честно говоря, я не была убеждена, что сама продолжаю верить в это.
– Я надеюсь.
Я чувствовала на своей щеке горячее дыхание Хэла. От его близости сладко сжималось сердце.
Не зная, что мне делать с собой в такой ситуации, я неловко поднялась на ноги и сказала, потянув Хэла за собой.
– А как насчет еще одного урока фехтования?
Хэл усмехнулся, хотя в его взгляде все еще читалась тоска и какая-то призрачная отрешенность.
– А я думал, ты никогда уже об этом не попросишь, – сказал он.
Затем мы целый час фехтовали на пляже. Но должна сказать, что Хэл делал это без былого энтузиазма. Утомившись, мы повалились с Хэлом на песок и принялись смотреть, как накатывают на берег волны, чтобы потом с таким же шелестом отступить назад.
Рука Хэла нашла мою руку, я придвинулась ближе к нему, но тут…
Громкий взрыв сотряс землю, и, оглянувшись назад, мы увидели, что весь рынок охвачен пламенем.
Хэл крепче сжал мою руку.
– Что это? – спросила я.
– Не знаю. Такого раньше здесь никогда не случалось.
Прогремел еще один взрыв, от которого вновь закачалась земля.
– Не случалось? Что ты имеешь в виду?
– То, что я прочитал эту книгу полдюжины раз, и взрывов на рынке никогда не было. Сюжет меняется.
У меня сжалось сердце. Мысли мои сразу устремились к Дому-Под-Горой: он разваливался, сбрасывая с себя комнаты, словно меняющая кожу змея.
– Мне нужно идти, – выдохнула я. – Я должна… Библиотека, я хочу прекратить чтение.
– Эхо, подожди…
Но я уже протянула руку к возникшему передо мной зеркалу.
Библиотека тряслась, как в лихорадке. Падали на пол зеркальные книги, сверкающим дождем летели острые хрустальные подвески с люстр.
Нет. Нет!
Только не библиотека.
Только не Хэл.
Трещина прорезала пол, и в нее улетел один из диванов. Звенели зеркала, разбиваясь о плитки пола. Библиотека начала кричать.
Я перепрыгнула через расширяющуюся трещину, споткнулась и едва не ухнула в другую, которая появилась рядом с первой. Моя рука автоматически метнулась к подвешенному на талии мешочку. Палец скользнул в наперсток, и я потащила из мешочка иглу и катушку золотых нитей.
Я не хотела, не могла позволить библиотеке отвязаться от дома.
Я не хотела и не могла потерять Хэла.
Я бросилась к двери, проводя по стене наперстком на пальце. Моя рука провалилась сквозь стену. Я нащупала красные переплетающиеся шнуры связок – скользкие, гладкие, с оборванными, разлохматившимися концами. Я крепко ухватила их.
Библиотека взвизгнула, затряслась еще сильнее. Зеркала разлетались вдребезги. Острые хрустальные подвески продолжали падать, царапая мне шею, застревая в волосах. Комната накренилась, словно тонущий, уходящий под воду корабль. Одной рукой я сжимала обрывки красных шнуров, другой цеплялась за дверной косяк, а мои ноги уже болтались в пустоте. Сердце билось в бешеном темпе, лихорадочно отстукивая:
Но если я не отпущу косяк, у меня не будет двух рук, чтобы сшить концы шнуров.
А если я отпущу косяк, то упаду сама.
– Эхо!
В коридоре рядом с дверью библиотеки появился волк. Он пригнулся, вся шерсть на нем стояла дыбом.
– Эхо, протяни руку! Я удержу тебя!
Но я не могла потерять Хэла.
Я оглянулась себе за спину и увидела осколки зеркал и пропасть, которая расширялась, спиралью уходя в пустоту.
Ради спасения Хэла можно и нужно было рискнуть. И я рискнула, отпустив дверной косяк. Лихорадочно вдела нить в иглу, которая сразу же загудела в руке.
Все уложилось в три удара моего сердца. За это время я прихватила одним стежком разорванные концы красных шнуров, ухитрившись не свалиться в пропасть.
В следующий миг волк сомкнул на моем запястье зубы и вытащил меня в безопасное место – в коридор.
– Я еще не закончила! – Я вырвалась из волчьих зубов и подкатилась назад, к библиотеке.
Она все еще дрожала, ходила ходуном, однако трещина больше не расширялась, и библиотека перестала кричать.
– Мы еще можем спасти ее, – сказала я волку.
– Это слишком опасно, – прорычал он в ответ.
– Я не собираюсь отпускать библиотеку. Иди в комнату пауков и принеси связующую нить. Всю, что есть.
Я очень странно чувствовала себя, впервые отдавая приказы волку, однако он молча опустил голову и ушел. Я провела рукой по дверному косяку, желая успокоить библиотеку, заставить ее перестать трястись.
– Именем древней магии, – негромко сказала я. – Именем древней магии я приказываю тебе остаться.
И в комнате вдруг стало тихо.
В следующий момент появился волк с корзинкой в зубах, полной катушек с золотой нитью. Я схватила корзинку и прыгнула в библиотеку – даже если волк и хотел бы возразить против этого, он все равно не успел.
– А ты? – оглянулась я на волка. – Разве ты не собираешься мне помочь?
Он хмыкнул, но тоже спрыгнул вниз, стараясь держаться дальше от трещины.
– Мы сможем все исправить, – сказала я, вкладывая в эти слова больше уверенности, чем было во мне самой. Я пыталась не смотреть на разбитые зеркала, старалась не думать о том, что большинство зеркальных книг – если не все – невозможно восстановить.
Я опустилась на колени рядом с трещиной и воткнула иглу в пол. Она вошла легко, нить в игле ожила, натянулась, тихонько запела. Без предупреждения я перепрыгнула на другую сторону трещины, поскользнулась на стеклянных осколках, едва не упала, но устояла на ногах. Волк тревожно пролаял.
– Я в порядке, – успокоила я его.
Он не двигался с места.
Я снова воткнула иглу в пол и приготовилась прыгнуть обратно.
– Брось мне иглу, Эхо, – сухо сказал волк. – Я буду шить с этой стороны.
Конечно, перебрасывать иглу друг другу было намного легче, чем самой прыгать через трещину.
На то, чтобы заново связать библиотеку, у нас ушло несколько часов. За это время мы наложили с обеих сторон трещины сотни швов. Когда закончили, я перепрыгнула к волку, и мы вдвоем ухватились за нить и потянули ее – края трещины медленно сошлись. Весь дом стонал и скрежетал под нашими ногами. Затем я соединила красные шнуры вокруг дверной рамы, после чего комната выровнялась и встала на прежнее место.
А вот что теперь делать с зеркальными книгами? Этого я не знала.
– Дом сможет их восстановить, – сказал волк, поняв, о чем я думаю.
В это сложно было поверить, но все же я хотела надеяться, что волк прав. У меня было огромное желание покопаться в осколках и попробовать самостоятельно восстановить зеркальную книгу. Мне очень хотелось заглянуть в нее и убедиться в том, что с Хэлом все в порядке, но времени уже не оставалось.
Воздух в коридоре вдруг стал ледяным. Зажженная лампа замигала, отделилась от стены и поплыла прочь, оставляя огненный хвост. Все это означало, что уже почти полночь.
– Пойдем, Эхо. Мы сделали все, что могли.
– Спасибо за помощь, – сказала я ему.
– Я никогда не бросил бы тебя одну, – ответил он, и мы пошли по коридору. Как в мою самую первую ночь в этом доме. Одной рукой я держала волка за загривок, а он прижимался к моей ноге теплым шерстяным боком.
В ту ночь мне приснилось, что Хэл разбился вдребезги, словно зеркальная книга, и скрылся во тьме, где я никогда уже не смогу до него дотянуться.
Глава 19
Глава 19
Утром я отправилась прямиком в библиотеку. К моему облегчению и удивлению она по-прежнему была на месте. Я закрепила дверной косяк шестью новыми стежками на всякий случай, а затем шагнула внутрь.
Трещина в полу затянулась, превратилась в почти незаметный тихо мерцающий серебристый шрам. Люстры восстановились и снова зависли под потолком, целые и невредимые.
Но самое большое чудо из чудес – зеркальные книги. Они, как и обещал волк, заново собрали себя по кусочкам.
– Вот так дом! – восторженно, как ребенок, захлопала я в ладоши. – Изумительный, волшебный!
Воздух вокруг загудел – дому была приятна моя похвала.
Я шагнула в ближайшую зеркальную книгу, даже не удосужившись взглянуть на ее аннотацию, и сразу очутилась на маяке.
Внизу о подножье маяка шумно разбивались волны, а передо мной круто уходила вверх каменная винтовая лестница. Снизу она была похожа на закрученную спиралью раковину наутилуса, прекрасную и странную. Мне сразу бросилось в глаза – если ступени лестницы от времени уже даже начали осыпаться, то перила блестели, покрытые свежим слоем краски. На уровне глаз оказалось окно, и сквозь него было видно, как над бурным, беспокойным морем начинает клониться к горизонту закатное солнце.
Откуда-то сверху донесся показавшийся мне совершенно неуместным в такой обстановке свист закипающего чайника. Я начала подниматься по лестнице, и вскоре оказалась в маленькой круглой комнате. Там стоял старик с горячим чайником. Он залил кипятком ожидавший этого заварочный чайник на столе и спросил, с мягкой улыбкой взглянув на меня: