– Ты спас жизнь моей сестре. Благодаря тебе у нее есть будущее.

Одной рукой Абель гладил меня по спине, а другой держал за талию.

– Надеюсь, она вырастет такой же, как ее старшая сестра.

– Ты имеешь в виду упрямой? Или пронырливой? Или прямолинейной?

– Все это, – он притянул меня ближе. – А еще умной. Решительной. Храброй.

На этот раз он первый прильнул ко мне губами. На вкус они были как мята и чистая вода. Стоя в тесной хижине, в его теплых объятиях, я на секунду почувствовала себя свободнее, чем когда-либо.

Когда мы отстранились, я прижалась к нему лбом. Из-под горы одеял раздался голос Лайлы:

– В принципе ты ничего, но я никогда не стану такой строгой.

Мои ноги чуть не подогнулись, когда я побежала к ней. Абель обхватил меня за талию и помог пересечь маленькую комнату.

– Что случилось с твоими волосами? – встревоженно спросила Лайла.

Я закинула волосы на плечо и чуть не ахнула. По странному, магическому стечению обстоятельств мои волосы потеряли цвет, как и некогда рыжие волосы мисс Мэйв. Я отпустила серебристый локон и потрясенно посмотрела на Абеля.

Он пожал плечами.

– Никто не хотел поднимать эту тему, – застенчиво сказал он. – Бабуля Ардит считает, что это из-за связи с Пустотой. Мэйв всегда говорила, что это место лишено красок.

Абель принес себе стул, а я легла рядом с Лайлой. На глазах выступили горячие слезы, когда я подумала о ее мертвенно-холодных руках и синих губах. Признательность и умопомрачительная любовь лишили меня дара речи. Я хотела спросить, как она себя чувствует и что помнит о прошлой ночи. Она должна знать, что я не теряю рассудок и что случилось с мисс Мэйв. И папой. Сказка, которую я ей расскажу, полна мрачных моментов и грустнее всех ее книг вместе взятых.

Но это подождет. История не начинается с этих слов. Вместо них я сказала:

– Я люблю тебя.

– И я тебя, Вери.

– Ты должна как можно больше отдыхать, – я окинула изучающим взглядом ее бледное лицо и синяки под глазами. – Мы обсудим все позже. Пока что попытайся снова уснуть.

Лайла сморщила нос, и ее веснушки сбились в кучу. Затем посмотрела на Абеля и, тяжко вздохнув, положила мне голову на плечо.

– Теперь понимаешь, о чем я говорила? Строгая!

Эпилог

Эпилог

Сентябрь смягчил летний зной до умеренной теплоты. Впрочем, мой браслет все равно прилип к потному запястью, когда я прикрыла глаза и окинула взглядом вокзал Ардженты. В другой руке я держала потертый кожаный чемодан. Сегодня на станции не было людно, и слава богу. Я не хотела, чтобы на наше прощание собрались зрители.

– Отдай его, Вери, – Абель потянулся за чемоданом.

Я отмахнулась от его руки.

– Он тяжелый. Я подержу его, чтобы ты не перенапрягал руку.

Пару месяцев назад я сама сняла с него гипс, но старый перелом все еще сильно болел.

– Знаешь, чем удобны руки? Тем, что обычно они идут в паре, – он потянулся мне за спину, чтобы достать чемодан. Я воспользовалась шансом и обняла его, смяв полы любимой шляпы – одной из многих, которые я теперь постоянно носила, чтобы скрыть светлые корни окрашенных в каштановый цвет волос.

Сегодня от Абеля пахло мятой, его волосы были аккуратно зачесаны. Я в третий раз поправила его галстук.

– Мерлин будет скучать по тебе, – пошутила я.

– Он даже не заметит моего отсутствия. Сама знаешь, в последнее время он прикипел к тебе. Я оставил ему несколько сушеных яблок в каретнике Либранда.

Я кивнула с комком в горле. Каждую ночь конь Абеля отвозил меня в лес по зову колодца. Абель превратил каретник, в котором раньше стояла машина Рубена Либранда, в импровизированную конюшню для Мерлина. Каждое утро, когда рассвет вытягивал мою душу обратно, гнедой жеребец терпеливо ждал меня в рассеянном свете, чтобы отвезти на ферму. Теперь мы с Мерлином вряд ли будем ждать возвращения домой с таким предвкушением, поскольку Абель уже не будет нас встречать.

Я прочистила горло и понадеялась, что мой голос не дрогнет.

– Ты еще не уехал, а я уже отвратительно справляюсь с ролью стойкой, жизнерадостной девушки, которая ждет тебя дома. Обещаю, мои письма будут полниться беззаботными рассказами о том, как я с нетерпением жду каникул, чтобы снова тебя увидеть. – Я выпрямила плечи и посмотрела в его синие, как ипомеи, глаза. – Я буду скучать.

О том, чтобы я поехала с Абелем в Фейетвилл – где он будет учиться в педагогическом колледже Арканзасского университета, – даже вопроса не стояло. Бабуля Ардит была права. Браслет, подаривший мне новую жизнь, действительно имел свою цену. Путешествовать за пределы удерживающего заклинания не было смысла.

Абель прижал меня к себе.

– Не успеешь ты и глазом моргнуть, как я окончу обучение и вернусь преподавать, – он взял меня за подбородок и поднял мое лицо. – А до тех пор я буду приезжать домой так часто, как только смогу.

Я взяла его за загорелую руку.

– В противном случае я отправлю за тобой тетю. А никому не нравится злая Хэтти. – Полуденное солнце блеснуло на маленьком сапфире на моем обручальном кольце. – Ты нужен мне здесь как можно чаще.

Его губы коснулись моего уха, когда он прошептал:

– Скорее всего, ты изменишь свое мнение, когда несколько лет будешь возвращаться из колодца и видеть меня в своей кровати. Я всегда буду ждать тебя. Утро за утром, всю оставшуюся жизнь. Скоро ты устанешь от меня.

Мой пульс участился. Быстро оглянувшись, чтобы проверить, что мы по-прежнему одни, я поднялась на цыпочки и поцеловала его.

– Ты такой красивый, когда ошибаешься.

Хэтти с Большим Томом отвели Лайлу внутрь, чтобы посмотреть расписание и якобы убедиться, что поезд Абеля не опаздывает. Но я знала, что на самом деле они сделали это, чтобы Хэтти утихомирила свои эмоции, а мы с Абелем попрощались наедине.

Я поймала взгляд дамы из церкви, которая была на восьмом месяце беременности. После того, как по городу разошлась новость, что я помогла принять роды у Клары, несколько будущих матерей подошли ко мне с просьбой поприсутствовать на рождении их детей. Опыта у меня было мало, но акушерство пришлось мне по душе. И дало повод стереть пыль с медицинских учебников папы. Листая их страницы, я чувствовала связь с ним. Я следующее звено в цепочке докторов Прюиттов, просто все сложилось немного не так, как я представляла.

Несколько жителей, ожидавших поезда, натянуто, сочувственно улыбались нам. Это обычная реакция на нас после той судьбоносной ночи в лесу.

По общему мнению, вот что произошло: всеми недолюбливаемый мистер Либранд действительно питал неподобающие чувства к женщине, которая притворялась его племянницей. Узнав о приезде в город ее бывшего любовника, он впал в ярость и убил их обоих, а мисс Пимслер – несчастная жертва, оказавшаяся не в том месте не в то время.

Суду общественного мнения было все равно, что шериф Лофтис пришел к совершенно иному выводу, куда более приближенному к правде. По его заключению, мы с Лайлой стали случайными свидетелями. Мисс Мэйв Донован годами скрывала свое прошлое, и когда мисс Пимслер разоблачила ее и в город вернулся мужчина, который ее предал, она полностью сошла с ума. Именно безумие подтолкнуло ее отвести Лайлу к колодцу в ту ночь, но Господь счел нужным помешать ее планам, и поэтому мы с отцом успели вовремя спасти Лайлу.

К моему удивлению, шериф не отрицал, что мисс Мэйв убила моего отца. Мистер Либранд убедил его в правде, прежде чем тихо уехать из города под завесой черных подозрений. Мы не знали, куда он направился. Его прекрасный дом на опушке леса стоял заброшенный. Несмотря на то что никто не знал о потусторонних аспектах случившегося, о запертых духах и Пустоте, ни один человек не решился купить дом Либранда – даже по прошествии нескольких месяцев, когда стало очевидно, что его владелец не вернется. Предания о лесе по-прежнему господствовали над городом.

Звук шагов по дощатой дорожке вывел меня из раздумий. Большой Том, Хэтти и Лайла вернулись. Сестра встала между мной с Абелем и взяла нас за руки, серьезно поджав губы. Отъезд Абеля огорчил не только меня и Везерингтонов, но и Лайлу, которая любила его почти так же сильно, как я.

Ну ладно, далеко не так сильно, но все равно любила.

– Ты же вернешься, правда? – Лайла закусила губу, чтобы сдержать слезы. Увы, это выражение лица было мне хорошо знакомо.

Ее воспоминания о ночи в колодце почти полностью стерлись из-за снотворного, которое дала ей мисс Мэйв, и психологической травмы после того, как она чуть не утонула. Я поведала ей о случившемся так мягко, как только могла. Однако то, что мисс Мэйв пыталась с ней сделать, и убийство нашего отца очень сильно повлияли на Лайлу. Моя некогда оптимистичная, энергичная сестра ныне была склонна к приступам меланхолии. Какой-то период ее рассказы полнились мрачными поворотами и грустно заканчивались. Недавно они стали клониться к сладко-горьким окончаниям. Я надеялась, что со временем она вернется к стандартным «и жили они долго и счастливо».

– Ну конечно! – воскликнул Абель. – Мистер Джонсон будет преподавать в Уилере только до тех пор, пока я не получу степень, а затем школьный совет обещал отдать эту должность мне. – Он ущипнул ее за нос. – Привыкай звать меня мистер Этчли.

Уныние задержалось на пару секунд на ее лице, но потом она расплылась в робкой улыбке.

– А ты привыкай звать меня любимой сестрой.