Напавший на меня стражник лежит лицом вниз в траве в паре метров от нас. Я аккуратно подбираюсь к мужчине, тяжело дыша. Учитывая, как мы только что шумели, бормочу еще одно Omegin. Rata, чтобы укрепить его сон. Потом хватаю пистолет. Мы снова отправляемся в путь.

Алия ранее шла легко, но теперь прихрамывает. На ее ноге кровь, а в платье еще одна дыра. Но сестра все равно двигается лучше меня, учитывая все случившееся. Мы молча направляемся к роще вдалеке. Сейчас видно, что больше никто из стражников не бежит вниз по горе к нам. Скорее всего, если кто-то из них это и видел, те возвращаются за подкреплением. Да, это может означать, что за нами кто-то следит. Однако мне необходима эта тишина. Мне нужно поверить, что мы одни. Когда мы замедляем шаг, Алия начинает дышать поверхностнее.

Легче.

Деревья нарушают тишину между нами и вокруг. Чайки взывают к низким серым облакам, когда наступает утренний прилив. Океан с ревом оживает и бесконечно, незыблемо движется. Всего в паре футов от нас земля резко обрывается и уступает океану, превращаясь в крутой утес.

Я не протестую, когда Алия садится на край обрыва. Это шаткий, смотрящий на юго-восток кусок суши. За ним виднеется темно-синяя линия. Она отделяет воду от неба, ночь ото дня. Алия похлопывает по земле рядом с ней, открывая рану на ноге соленому воздуху. В горле встает комок. Когда я сажусь, Алия улыбается, отрывает кусок от платья и пытается забинтовать свою икру. Я помогаю сестре. В итоге приходится одной с этим разбираться, так как ее пальцы путаются – с моего места завязать такое намного легче.

Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она и осторожно кладет руку мне на голову. Затем поворачивает ее так, чтобы увидеть, что со мной случилось. Изучая рану, Алия нежно касается меня пальцами и старается не тянуть за волосы – те засохли над раной и превратились от крови в птичье гнездо из черно-красных волос с потекшими чернилами. Сестра поднимает мой подбородок. На ее губах ухмылка. Вообще-то, так твои волосы выглядят лучше.

Мой смех напоминает кашель. Я вздыхаю. Тяжести, что давит на мои плечи, достаточно для желания опуститься вниз сквозь утес и воды океана и раствориться в сердце земли. Больше я не в силах терпеть это – молчание, надежду. Мои губы начинают дрожать. Я слышу, как собственный голос звенит, грозя превратить слова в беззвучные рыдания. Но Алия прижимает палец к моим губам прежде, чем я успеваю начать.

Я прощаю тебя. Я знаю, что ты считала убийство Николаса правильным.

Прости, это я причина, по которой ты будешь жить в этом теле.

Надеюсь, ты сможешь его полюбить.

– Нет! Нет, мы это исправим. Нет. Не говори так. Ты просто устала. Потеряла кровь. Солнце взойдет. Все будет хорошо. С тобой все будет хорошо. Две стороны одной монеты. Ты и я. Вот как все должно быть.

Алия убирает локон волос с моего лица.

Руна, говорит она. Я снова вздрагиваю от этого жеста – два. Мы вдвоем. Я вторая. Она первая. Я тебя люблю.

Сестра показывает это жестами, а синяя линия между океаном и небом вспыхивает белым. Я смотрю ей в глаза и знаю: Алия это чувствует.

То должна была быть романтическая любовь. Наша любовь являлась достаточно сильной, но не она требовалась магии в обмен. Я беру ее за руки и произношу слова. Их я хотела сказать еще в тот момент, когда поняла, что вот так потеряю сестру – из-за этого парня, этой мечты.

– Алия, я тебя люблю.

Свет снова меняется. Первые пальчики рассвета поднимаются от горизонта. Они переливаются и накрывают нас. Руки Алии в моих становятся легче. Вскоре вообще почти ничего не весят. В моей груди нарастает давление, пока я вся не начинаю дрожать. Руки сестры не дрожат. Ничто ее не тревожит. Она такая спокойная. Алия закрывает глаза. Я точно знаю, что видела эти голубые глаза в последний раз.

Я делаю вдох – протяжно втягиваю соленый воздух в легкие, созданные для него, – и смотрю, как Алия превращается в морскую пену.

Моя сестра, моя двойняшка, моя вторая половина покинула меня.

17 Эви

17

Эви

– Она не справилась. Ее нет – ты это чувствуешь? – спрашивает Анна украденным голосом.

Да, да, я это чувствую.

Хоть рассвет здесь слабо ощущается, он точно наступил. Утренний прилив. Магия снова поменялась. Алия не справилась.

Все пошло не по плану. Хотя девушка и привлекла внимание Николаса, все его сердце не принадлежало ей. Не Алия убила Николаса – это сделала Руна. Его кровь даже не попала на ее ступни.

Девушки больше нет. Морской царь об этом знает. Он почувствовал это точно так же, как и мы. И его ярость станет только страшнее, когда царь поймет: одна его дочь мертва, а другая навсегда останется на поверхности вместе с силой, которую он получает благодаря ее особым способностям.

Но Анна болтает, словно мы обсуждаем рождественские украшения, а не очередное погибшее из-за магии существо.

– Она вскоре здесь окажется – маленькое деревцо! Разве не весело?

Я начинаю жалеть, что наделила прежнюю подругу голосом.

– Знаешь, что ты теперь должна сделать? – спрашивает она с заговорщицкой радостью.

– Хватит, Анна. Девочка умерла. – Меня тянет заставить ее замолчать не просто быстрым заклятием, а навсегда.

Зачем я ее вернула?

Да, я скучала по Анне. Однако это не меняет того, чем она стала. Что девушка сделала и что пыталась сделать. Прошло всего четыре дня, но уже ясно: эта Анна – не моя Анна. И никогда снова ею не станет. Но все же каким-то образом это моя старая подруга, что пытается нагнать потерянное время и заставляет меня выслушивать ее мнение. Она высвободила воспоминание из зарослей нашей истории.

Моя Анна тоже всегда любила советовать. Всегда предлагала другой вариант. Что-то еще. Бо́льшую часть времени это было связано с одним: хоть я и жила в буквальной тени королевской семьи, но никогда не думала, как они. И Анна это знала. Ник и Икер отличались от большинства, но мой взгляд на мир был другим.

Та Анна пыталась помочь, я это знаю. Старалась толкать меня в правильном направлении. Поместить меня в маленькую коробочку, чтобы я дольше продержалась в нашей троице. Она знала: я находилась не в своей тарелке. Анна использовала все свое влияние, чтобы удерживать меня рядом и защищать от всех предложений убрать меня подальше от Ника.

Тогда ее советы что-то значили. Я всегда хотела отблагодарить ее тем же, но подруга никогда не просила у меня совета – пока не наступил тот день, когда я на спор предложила ей отправиться в океан.

– Как… Как мне заставить его посмотреть на меня так… Как он смотрит на тебя? – спросила Анна, облокотившись плечами о ступеньки ее дома. Это случилось за день до их общего с Ником дня рождения.

Я села рядом с подругой и подтянула колени к груди, положив руку на ее. Мы только что провели этот день втроем, как и всегда. А затем Николасу пришлось уйти из-за уроков по финансам с королевским казначеем.

Вопрос Анны был неловким. Однако такой можно задать из-за ее положения в обществе, если не из-за возраста. Дочь рыбака должна всегда отвечать фрихерринде. Но я знала, что делать с ее вопросом, не больше, чем со взглядом Ника в мою сторону.

Я подумала обо всем, что делала и что больше всего нравилось Нику – работала на корабле как парень, а не девушка; плавала без страха на глубине. А потом случилось то, о чем мы никогда не говорили – я спасла друга. Я бросилась на скалы, чтобы помешать его падению. Из-за этого пострадало мое легкое, погибла мать, но Ник остался целым и невредимым.

Наконец я сказала:

– Он хочет, чтобы ты была храброй.

Анна поджимает губы. В глазах блестят слезы.

– Я такая же храбрая, как и ты. Дело не в этом.

– Ты такая же храбрая, как и я. Просто это нужно доказать. – Мой разум ухватился за шанс исцелить ее отчаяние. Есть способ заставить Ника это увидеть. Должен быть. – Гонки. Завтра мы можем отправиться на берег и устроить соревнование по плаванию. И убедиться, что ты победишь.

Анна поморщилась.

– Это не звучит очень храбро.

– Ты видела сегодня океан? Течение очень сильное. Завтра будет точно такое же.

Она глубоко вздохнула и подняла голубые глаза. Анна осмотрела красивую лужайку и возвышающиеся башенки замка за ней. Через долгое мгновение она кивнула.

– По крайней мере, с этого можно начать.

Можно было. Я просто не знала, что это начало конца.

Теперь я вздыхаю и смотрю на место, к которому приросла Анна. Здесь, навсегда со мной. Из-за меня.

– Что мне сделать? – наконец спрашиваю я.

Если бы Анна не была привязана к морскому дну, то, скорее всего, подпрыгнула бы вверх – судя по радости в ее голосе. Предложение, которое прежняя подруга хранила внутри, вырывается в мутную воду между нами.

– Тебе нужно стать человеком, Эви. Восстановить баланс. Это единственный способ остановить морского царя.

Она так рада, что я почти мучаюсь угрызениями совести, прерывая Анну.

– Я не могу этого сделать. Ты понимаешь, что не могу. Ты знаешь, что я пыталась убраться отсюда задолго до того, как попросила его освободить меня.

– Да, задолго до этого. А сейчас ты не пыталась. – Девушка произносит слова так, словно это самая очевидная вещь в мире. – Ты только что отправила двух русалок на землю. Морской царь расстроен потерей частички магии из-за двоих отпрысков на суше и трех других без волос. Ты знаешь: новость о твоем побеге на поверхность заставит его плавники свернуться.