Сапфир сглотнула. Она даже лица матери не помнила. Ни лица, ни голоса, ни аромата, который могла вдыхать в детстве. Напоминаем о маме служили картины в галерее и шепот слуг о том, что королева сошла с ума и погибла в подвале Звездного замка. Все знали, что в фамильном склепе похоронен пустой гроб королевы-матери, от которой осталось лишь черное пятно на полу, но во всеуслышание об этом никто не говорил.

Короля Дарроу – отца трех сестер – за тот поступок можно было возненавидеть. Но ни одна из его дочерей на это не решилась. И хотя все три понимали, что отец защищался от умалишенной жены, тему эту между собой они никогда не обсуждали. Матери лишились все трое. Лишаться и отца ни одна из них не желала.

Однако это вовсе не означало, что Сапфир не думала об этом. Не представляла себе, какой могла бы стать ее жизнь, будь мама рядом. Играла бы она в воинов и бандитов, бегая по коридорам замка с учительской указкой наперевес? Переодевалась бы в мальчишку, выдавая себя за сына конюха? Остригла бы волосы в десять лет, утверждая, что они мешают ее тренировкам? Понадобился бы ей меч? Захотела бы она стать воином, а не принцессой?

Ответов у Сапфир не было. Как не было их и у ее отца – короля Турема. Они лишь делали вид, что ничего страшного в прошлом не случилось и ответственности за это никто не несет. Отец закрывал глаза на желание средней дочери играть в воина, а Сапфир пользовалась его чувством вины, которое улавливала во взгляде синих глаз, столь похожих на ее собственные.

Когда отца не стало, все изменилось. Один день подвел черту под прошлым и показал Сапфир, что на любую силу всегда найдется противовес. И ты либо станешь этим противовесом, либо проведешь жизнь в иллюзиях, что плохое никогда не повторится вновь.

Принцесса замахнулась и нанесла удар по вымышленному надплечью противника. Еще чуть-чуть, и она услышит звон металла и хруст костей.

– Дхар меня побери! – раздался возмущенный голос Гронидела. – Да кто так рубит?!

Сапфир от испуга едва не выронила меч. Ее огненные стрекозы опасно заметались по сторонам, грозя врезаться в один из стогов сена.

– Ты еще сарай сожги! – возмущенно заявил Гронидел, и Сапфир развеяла опасных стрекоз.

Помещение погрузилось во мрак.

– Зачем ты их убрала? – продолжал возмущаться Шершень. – Я в темноте не вижу, так же, как и ты!

– Ты сказал их убрать! – Сапфир опустила меч.

– Я сказал сарай не сжечь, а не светлячков убрать.

– Это стрекозы, а не светлячки, – обидчиво пробурчала принцесса.

– «Светлячками» называют огненные проекции, которые работают вместо ламп, – пояснил Шершень. – Есть еще «маячки». Их тоже можно использовать вместо ламп, но цели у них иные.

– Они ищут волнения маны. – Изображая Гронидела на занятии, Сапфир покривлялась и создала новых стрекоз.

Огненные создания облетели помещение, пытаясь отыскать Гронидела и подсветить его. Увы, Шершень явно использовал марь, чтобы прятаться.

– Как ты узнал, что я здесь? – спросила Сапфир, внимательно рассматривая пространство вокруг.

К ее удивлению, муженек ответил, и принцесса переместила стрекоз туда, откуда доносился его голос.

– Я возвращался из кабинета, когда (о боги!) увидел тебя вышагивающей по центральной лестнице. Весь твой вид говорил, что ты задумала нечто интересное. Прости, что разрушил твой стройный план выставить меня болваном и никчемным мужем, но становиться ослом в чужих сплетнях я не собираюсь.

– Все это время ты шел за мной? – возмутилась Сапфир, продолжая искать наглеца взглядом.

– Конечно! Все, кто видели тебя, видели и меня. И знаешь, какие слухи о нас пойдут? Что постели нам мало! Свидание на сеновале – самое то для таких чудаковатых особ, как мы с тобой.

Речь прозвучала с другой стороны, и Сапфир метнула стрекоз туда.

– Мне наплевать, что о нас подумают, – сказала она.

– Да ладно тебе. Мысль, что ты не такая, как все, греет тебя лучше пухового одела в ночи, – его голос прозвучал в другой стороне, будто Гронидел все это время расхаживал взад и вперед, сманивая за собой ее стрекоз, чтобы освещали ему путь.

Сапфир положила меч на пол и разогнулась. Принцесса широко улыбнулась и особым образом сложила пальцы рук, вливая в них ману из воздуха. С подушечек сорвались бабочки, точно такие же, какие были описаны в одной из книг Гронидела.

Золотые создания метнулись вслед за стрекозами и облепили прозрачную фигуру Шершня, которая теперь стала переливаться на свету, словно мыльный пузырь.

– Так ты знаешь, как создавать маячки. – Он провел рукой и развеял марь вместе с бабочками Сапфир.

Принцессу не удивил его внешний вид. Все же рубаха и штаны из серого льна шли Грониделу: помогали на время забыть о его высоком статусе и отвлекали от того факта, что он – гонец смерти, над которым мана взяла верх.

– Научилась пару месяцев назад, – пожала плечами принцесса и начала обматывать меч тряпкой. – Но не думала, что придется создавать их, чтобы проверять: одна я или в твоем присутствии.

– Юни на дверь ты тоже наложила неплохую, – Гронидел указал на вход в сарай. – Я поломал голову, чтобы ее снять. Но плохо, что ты отвлеклась на свой тайник и не заметила, как я вошел в помещение. И вообще: ты меня немного разочаровала, ведь я был уверен, что ты идешь на свидание с любовником!

– Ха! – вскинула руку Сапфир. – Минуту назад ты утверждал, что я планировала выставить тебя ослом!

– Одно другому не помеха, – справедливо заметил Гронидел и подошел к Сапфир. – И как его зовут?

– Кого? – не поняла принцесса.

– Твоего любовника, – Шершень указал на меч.

– Так я тебе и сказала, – хмыкнула Сапфир.

– Выходит, даже имени своему избраннику не дала, – принц выхватил меч у нее из рук и начал разматывать тряпку. – Посмотрим, кто у нас здесь.

Он проверил его на вес, оценил простенькую рукоять и не слишком длинный обоюдоострый клинок. Перехватил меч одной рукой. Играючи взмахнул и сделал выпад, нанося рубящий удар сверху-вниз. Затем отступил на шаг и ловко завертел им в воздухе. Тем самым мечом, который она удерживала двумя руками и при этом потела.

– Неплохая безделушка, – подытожил Гронидел. – Тебе подходит. Я бы назвал его Плутом. С виду он не слишком страшный, игрушечный даже, однако в опытной руке задаст жару противнику.

Шершень протянул меч Сапфир, и она забрала его.

– Покажи мне, что умеешь.

– Могу разрубить тебя пополам! – предложила принцесса.

– Не артачься. – Он сложил руки на груди и снисходительно улыбнулся. – Покажи, чему научилась, и я подумаю над тем, чтобы заказать для тебя доспехи и настоящий двуручный меч, а не игрушку для подростков.

– Ты же сказал, что он хороший. – Сапфир вся подобралась.

– Разве? – удивился Шершень. – Я сказал «неплохая безделушка», а не «хороший меч».

Принцесса отвернулась, размышляя над тем, что делать. Очень хотелось вернуть друга на место и забыть о том, что Гронидел знает о ее маленьком секрете. С другой стороны, перспектива заполучить новый меч и доспехи, которых у нее никогда не было, манила сильнее, чем вора незапертая дверь.

Сапфир перехватила рукоять обеими руками и подняла меч. Показывать в платье, чему научилась, было крайне трудно. Однако в настоящем бою никто не даст ей времени сменить наряд на более подходящий и удобный. Прошло минут пять, прежде чем Сапфир вернулась на исходную и стерла пот со лба.

– Владеешь ты им посредственно, – подытожил Гронидел. – Видно, что тебе не хватает силы, выносливости и техники. В прямом бою опытный воин быстро тебя уложит, а вот какому-нибудь простачку ты вполне смогла бы преподать пару уроков.

Принцесса поджала губы. Критику в свой адрес она воспринимала болезненно, что тем не менее не мешало ей прислушиваться к обидным умозаключениям и делать выводы.

– Сила и выносливость подтянутся, – продолжал говорить Гронидел, – если тренировки станут регулярными. Но самостоятельно исправить технику ты не сможешь. Вне сомнений, тебя обучал опытный воин. Но он показал тебе, как воюют мужчины, а ты не мужчина, и техника твоего боя должна быть иной.

– Меня учил отец, – с гордостью заявила принцесса.

Гронидел понимающе улыбнулся.

– Знатно же ты его достала, раз он позволил дочери взять в руки меч.

– Ты знаешь, как дерутся женщины?

Гронидел манерно взмахнул рукой:

– Я зальтиец, милая. У нас мужчины и женщины сражаются на равных.

– Но это не значит, что…

– Я знаю, как обучают женщин, – перебил ее Гронидел. – У меня были кузины. Мы вместе тренировались.

– Твои кузины, они… – Сапфир прикусила язык, глядя как лицо Гронидела становится похоже на маску смирения и скорби.

– Боги забрали всех, – отстраненно сказал принц и отвернулся. – Остались только мы с Марком. И больше никого.

– Прости, я не хотела тревожить старые раны.

– Мы все поломаны жизнью. Кто-то больше, кто-то меньше, но сросшиеся кости иногда болят, и к этому нужно привыкнуть.

Сапфир посмотрела на меч в руках и перевела пытливый взгляд на Шершня. Она понимала, о чем он говорит, и испытывала схожую боль. Не только по отцу, но и по матери, которой не помнила.

– Я прощу тебе ложь о смерти, если ты научишь меня сражаться, как зальтийские женщины-воины.

Гронидел обернулся, кривя лицо в скупом сожалении:

– Простишь? Ложь о смерти?

– Ты соврал, когда сказал мне, что через год тебя не станет, – ответила Сапфир. – Будь это правдой, моя сестра не стала бы так сильно переживать насчет нашего брака и судьбы Турема в отношениях с Ошони. Знай она, что через год ты умрешь, пеклась бы о том, что я чересчур быстро овдовею.