– Он сам такой план предложил или…

– Я предложила ему этот план, – призналась Рубин. – И не надо так на меня смотреть! Гронидел взрослый мужчина и мое предложение принял.

– Как же вовремя закипела между нами страсть. – Сапфир откинулась на спинку дивана и прижала ладонь ко лбу. – Прости, конечно, но мужа к этой выдре я не отправлю.

– Это я уже поняла. – Рубин опустила плечи и уперлась локтями в колени.

– А почему Гронидел напрямую не спросит у брата о планах и договоренностях Зальтии и Ошони?

– Гронидел заявил, что они с Марком не в ладах и он не станет говорить с ним на эту тему.

– Хочешь, я попробую убедить его изменить решение? – предложила Сапфир.

Рубин медленно повернула голову к сестре:

– Страсть, говоришь, кипит между вами?

Принцесса хохотнула:

– Зря я, что ли, перед тем, как морковки съесть, их облизывала?

Рубин покраснела до корней волос и отвернулась.

– Вот только целомудренность не изображай, королева-распутница. – Сапфир шутливо толкнула ее локтем в бок.

– Поговори у меня еще, и останешься без лечения!

– Сдаюсь! – Сапфир подняла руки. – Верни мне мою красоту, пожалуйста. А то без нее в зеркало страшно смотреть.

– За один раз не верну. – Рубин ласково погладила ее по плечу. – Мне и Грониделу помочь нужно.

– Скажи, а болезни ума ты в состоянии излечить? – загадочно поинтересовалась Сапфир.

– Я не проверяла, но думаю, что нет. Все же недуги тела и разума – это не одно и то же.

– Жаль. А я-то надеялась, что ты сможешь убедить моего мужа не умирать через год.

* * *

Гронидел ворвался в ее спальню, открыв дверь ногой. Та стукнулась о стену и едва не ударила его по лбу.

Сапфир как раз меняла наряд и предстала перед мужем в красивой нательной рубахе, которую для нее привезли из Звездного замка.

– Зачем ты сказала ей? – хрипел разъяренный Гронидел.

– У тебя не хватило смелости признаться, поэтому я сделала это за тебя. Зато теперь ни Рубин, ни Ордерион не станут требовать от тебя наносить дружественные визиты Ошони и укладываться к Марьям в койку! А через год ты перестанешь мозолить им глаза и свалишь всю работу по управлению школой на плечи Ордериона. Благо за два месяца нашего отсутствия они явно успели морально подготовиться к тому, что забот у них прибавится.

– Знают они – через месяц будут знать все! Рубин не удержится и шепнет на ухо лучшей подруге! А Хейди сообщит мужу. Потом их беседы подслушают слуги, и месяц спустя хоронить меня будет весь Великий континент.

– А ты покричи еще громче, и Великий континент похоронит тебя через неделю, а не через месяц. – Сапфир взяла платье и начала его надевать.

Гронидел подошел к ней вплотную и зашипел прямо в лицо:

– Это мое право, говорить о своем недуге или молчать. Ты попрала его и даже не понимаешь, что поступком своим покусилась на святое – последнее желание умирающего.

Принцессу обуяла злоба. Желания он тут ей свои «умирающие» высказывает! А что испытает она, когда его не станет, – это мало его волнует. Да его вообще ничто не волнует кроме того, что он сам себе внушил!

– Ты когда-нибудь задумывался о том, что будущее можно изменить? – пряча гнев за маской спокойствия, спросила она.

Гронидел отпрянул от нее в сторону, на этот раз воззрившись на нее с неверием.

– Я вижу то, что произойдет обязательно, или я вижу то, что произойдет, если будет сделан определенный выбор?

– Пытаясь изменить судьбу, мы и совершаем поступки, которые приводят нас к закономерному финалу, – ответил он.

– Тебе настолько хочется умереть, что ты готов отринуть все возможные варианты и опустить руки? Так давай я отравлю тебя, – предложила принцесса. – Или отсеку тебе голову. У меня даже есть для этого меч! – Она подняла указательный палец, напоминая об этом.

– А с чего вдруг тебя стала заботить моя жизнь? – он вопросительно уставился на нее. – Радуйся, что через год овдовеешь!

Она отвела взгляд в сторону, пытаясь взять себя в руки. Внутри подняла голову знакомая тоска, и боль потери петлей сковала горло. Мерзко стало от того, что, покинь завтра она этот мир, Грониделу этих чувств из-за нее не пережить. А вот Сапфир страдает.

– Я презираю слабость духа, – выдавила она из себя. – Ты в первую очередь слабеешь духом и отдаешься во власть темноты, которая обитает в каждом из нас.

– Сказала воительница, которая бросила собственный меч, как только увидела нечто по-настоящему страшное, – высказал он напоследок и покинул покои.

Огненная Дева осталась со своими переживаниями один на один. Как можно испытывать чувство невосполнимой утраты по отношению к тому, кого на дух не переносишь? Наверняка у богов есть отдельное слово, которым можно описать это чувство.

«Мазохизм», – раздался голос Изумруд в ее голове.

Сапфир поморщилась и прижала ко лбу кулак. Еще немного, и она действительно начнет сходить с ума.

Глава 9

Глава 9

Гронидел

Он не разговаривал с Ведьмой больше недели. И хотя после очередной ссоры сам за несколько часов остыл и даже готов был перекинуться с ней парой острых словечек, принцесса старательно выказывала свою обиду и делала вид, что не замечает его.

На следующий день камердинер, который принес ему чистые вещи в комнату, сообщил о слухах, что по замку начали разносить слуги. «Поссорились молодые. Да так сильно, что даже вместе больше не спят!»

Принц и рад был бы махнуть на сплетни рукой, но тут Ордерион будто невзначай обронил, что на счастливых молодоженов Гронидел и Сапфир вовсе не похожи. Принц понял, что слухи докатились и до ушей королевской четы, а значит, и до Звездного замка, а там и до всего Великого континента «рукой подать».

Гронидел заверил Ордериона, что у них с Сапфир все в порядке, и нашел способ пресечь сплетни. Создал несколько иллюзий с участием его и молодой супруги, которые слуги могли заметить, и попросил Элию растрепать всем и каждому, что молодые в спальне сломали кровать – так сильно наслаждались друг другом.

И если в успех этой стратегии Гронидел верил всем сердцем, то Сапфир всем своим видом топтала каждую из легенд, что он так тщательно создавал.

Она прилюдно избегала его. Не отвечала на его вопросы. Отворачивалась, когда они ели в столовой для преподавателей, и вообще делала вид, что Гронидела не существует.

«Все из-за меча», – сделал вывод принц и решил наладить отношения с женой старым добрый способом: подкупом!

Игрушечный меч, который принц предусмотрительно забрал из сарая раньше Сапфир, теперь занимал достойное место в его комнате: то есть покоился за вещами в шкафу. Достав Плута и присмотревшись к нему, Гронидел понял, чего не хватает этому оружию.

Забрав его с собой, принц отправился к мастеру-оружейнику, что жил на севере Инайи и славился тем, что кует мечи из особого инайского сплава. Такое огнеупорное оружие требовало от кузнеца наличия особой печи. Путь туда и обратно дорого обошелся здоровью принца, которое он влил в создание пространственного портала из камней-юни.

Из-за воздействия маны на руку, которой он активировал проход, кости внутри болели, словно их покрошили в пыль. Кожа почернела, а ногти и вовсе высохли. Секрет создания каменной руки, чтобы свести к минимуму боль и повреждения, Грониделу был известен. Однако для подобного изменения тоже необходимо много сил. По этой причине порталами для перемещения постоянно пользовался только Ордерион: у верховного повелителя и сил больше, и жена-целительница под боком спит.

Увидев, в каком состоянии находится Гронидел после своего тайного путешествия, Рубин ужаснулась.

– В чем дело? – повысила тон она, глядя, как принц едва ли мог пройти пять шагов, не приваливаясь к стене. – Я же буквально вчера тебе помогала!

– Прости, – только и смог ответить он, плюхаясь на стул перед Ордерионом. – Извините, я немного посижу.

Рубин и Ордерион лишь обменялись многозначительными супружескими взглядами, смысл которых Гронидел понять не мог, да и не особо хотел вникать.

Лечение маной вернуло ему и силы, и бодрость духа, благодаря чему он смог заняться делами школы и почти неделю не думать о том, сколько усилий у него займет новое путешествие через портал за заказанным мечом.

«Рубин снова будет недовольна», – подумал он перед тем, как отправиться в путь.

На этот раз королева кричала:

– Да что с тобой такое?

«Все-таки нервная у нее работа», – подумал Гронидел и ласково улыбнулся женщине, которая терпеливо тратила время и силы на такого болвана, как он.

Любые попытки обсудить его проблемы с искрой и способы ее решения принц пресекал сразу же. И если Ордерион устал пытаться и оставил его в покое, то неугомонная Рубин продолжала брать штурмом неприступную крепость из его собственных убеждений. Ни просьбы, ни уговоры, ни даже угрозы на Гронидела не действовали: говорить об искре и грядущей гибели он не желал.

Им не понять. Никому из них. В сражение с мнением Рубин и Ордериона принц даже вступать не хотел. Хватит с него богатого внутреннего мира Сапфир, который внезапно низверг на него свои обиды и печали.

Вспомнив о жене, Гронидел подумал, что за неделю игнорирования в каком-то смысле даже успел по ней соскучиться.

Нет. Нет. И снова нет.

С этой бестией его связывают сугубо договорные отношения, в которых перебранки и ссоры прилагались в качестве обязательных атрибутов их временного союза.