Попаданка-фельдшер, или И тебя, дракон, вылечим!

Попаданка-фельдшер, или И тебя, дракон, вылечим!

Глава 1

Глава 1

Высокий, темноволосый мужчина в какой-то странной одежде, фасоном похожей на конец девятнадцатого века, что-то мне говорит. Я не слышу, только вижу, как шевелятся его губы.

- Говорите громче! – кричу ему.

Это странно, потому что он стоит рядом и кричать вообще не имеет смысла. Но мужчина продолжает говорить беззвучно. Потом протягивает руку и поправляет прядь моих волос. Каким-то странным… собственническим жестом.

Я уже поднимаю ладонь, чтобы хорошенько треснуть по наглым мужским лапам и резко останавливаюсь, засмотревшись на собственные пальцы. Нет, не так. На собственные молодые пальцы. У меня, Марьи Ивановны, фельдшера шестидесяти лет от роду!

А мужчина, тем временем, не ограничивается касанием пальцев. Он наклоняется ко мне и целует. В губы!

- Марь Иванна! Марь Иванна! Вы чего?! Заснули?

Дергаюсь всем телом от простого прикосновения. Моргаю глазами, не в силах понять, что вообще происходит? Я что, правда, заснула? Не удивительно, чувствовала же с утра какую-то нехорошую слабость в теле, надо было дома остаться. Хотя… что мне дома делать-то? Одной.

- Марь Иванна? – надо мной склоняется озабочено нахмуренное лицо медбрата Павла. – Вы в порядке?

- Да нормально все! – отмахиваюсь от его заботы.  – Что случилось, что ты так орешь?

- Да не, ничо. Заволновался немного. Думал, вы умерли.

- Вот еще! У меня дел куча, некогда помирать. Че стоишь, рот проветриваешь? Простудишь гланды, а на больничный я тебя не отпущу, так и знай.

- Ой, ну что вы, Марь Иванна. Какой еще больничный? Вас же, кроме меня, никто не вытерпит больше суток.

- Ой, Павел, договоришься мне, - грожу ему пальцем. – И потом, что это за слова такие: заволновался. Ты медбрат на скорой помощи, или кисейная барышня. А ну-ка быстро мне реанимационные мероприятия при сердечной недостаточности.

- Все, молчу, Марь Иванна, - медбрат широко улыбается, зная, что мне нравится его белозубая улыбка с ямочками на щеках. - До чего же у нас народ темный. Перепутать сердечный приступ с остеохондрозом, - Паша обречённо качает головой, вспоминая нам последний вызов.  – Марь Иванна, я сбегаю шустренько в магаз, куплю кефир. Вам что-нибудь нужно?

- Нет, я тебя тут подожду, - делаю вид, что не заметила, как Пашка съехал с темы реанимации. Эх, молодежь!

Сажусь на лавочке поудобнее, подставляю лицо весеннему солнышку, радуюсь теплой погоде, еще достаточно редкой ранней весной. Слабость становится сильнее и меня почти придавливает к лавке. Как-то внезапно обжигает грудь и становится трудно дышать. Эх… жаль у меня не остеохондроз. Ведь столько всего еще не успела…

Резкий свет бьет по глазам. Пытаюсь отвернутся и вижу того самого мужчину. В странной одежде. Он внимательно смотрит на меня серыми глазами и внезапно говорит:

- Открой рот.

Что?! Больше ему ничего не открыть?

Глава 1-1

Глава 1-1

Демонстративно сжимаю губы, даже не собираясь выполнять требование этого странного мужчины.

- Я – лекарь, - говорит он. – Ты заболела. Вчера легла рано спать, а сегодня тебя не могли разбудить. Меня вызвала к тебе директриса приюта, меса Адриана. Как ты себя чувствуешь?

- Мари, отвечай, не упрямься! – в разговор влезает строгого вида, худая и носастая женщина средних лет, которую я до этого в комнате даже не заметила.

- Нормально чувствую. Слабость немного, а так – все хорошо, - отвечаю.

- Мне нужно тебя осмотреть и послушать. Рот покажешь-то? – мужчина достает какую-то странную палочку, на конце которой тут же загорается огонек. Фонарик такой что ли?

Все-таки открываю рот. Лекарь светит туда палочкой, лицо совершенно без эмоций.

- Слизистые чистые, - говорит больше себе, чем мне.

Без предупреждения хватает меня за руку, я вздрагиваю и едва не бью его по пальцам за бесцеремонность, но отвлекаюсь. Потому что рука, на которой лекарь считает пульс не моя! Тонкая, худенькая, молодая! Что вообще происходит?!

- Что вас так взволновало? – спрашивает мужчина.

Я же откидываю одеяло и, не отвечая, бегу к осколку зеркала, вставленного в стену возле одного из окон. И резко останавливаюсь.

- Мари, что за фокусы?! – негодует директриса. – Быстро вернись в постель и дай себя осмотреть! Мне еще эпидемии в приюте не хватало.

В шоке рассматриваю свое новое лицо. Худенькое, большеглазое. Молодое! Как такое возможно? Я не в себе? Впала в кому? Поэтому подобные видения? Ладно… значит, должно быть какое-то задание, которую выполню и приду в сознание. Отлично. Такой тактики поведения и придерживаюсь.

Кивнув самой себе в зеркале, возвращаюсь в кровать с продавленным тонким матрасом. Позволяю лекарю касаться горячими пальцами моей шеи (проверяет лимфоузлы), челюсти. Потом сероглазый достает очередную трубочку и прикладывает ее к моей груди. Ему приходится согнуться в три погибели, чтобы при его росте было удобно слушать легкие у такой малютки, как я теперь.

- Все в порядке. Девушка не больна, - наконец-то выносит вердикт лекарь, все еще разглядывая меня внимательным взглядом.

- Чудесно, мэтр Дорвин. Тогда, прошу вас, осмотрите и остальных трех. Двое из них кашляют, я переживаю, чтобы не заразили всех остальных.

Директриса и лекарь уходят. Перед тем, как выйти, мужчина бросает на меня еще один слишком внимательный взгляд. А едва за ними закрывается дверь, я тут же встаю с кровати, застилаю ее и осматриваюсь. Огромная комната, кроме меня здесь живут еще как минимум семь девушек, судя по мебели. На окнах, откуда дует холодный ветер, ни одной занавески. На стенах нет ни картин, ни рисунков. Крайняя простота и безликость жилища очень напоминает мне государственные учреждения. Сиротский приют? Получается, Мари – сирота?

Дверь открывается и пропускает худенькую девушку. Мне кажется ее лицо смутно знакомым. И тут она бросается ко мне, горячо обнимает.

- Мари, я так переживала, что ты заболела. Сестренка, я так боялась тебя потерять. Только не ты, пожалуйста. Я же останусь тогда совсем одна.

- Со мной все хорошо, Вера.

Имя всплывает в памяти само собой. Как и данные сестры. Четырнадцать лет. У нас разные матери, но обе умерли в родах. А отец в прошлом году пошел на зимнюю рыбалку, пытаясь раздобыть хоть какой-то еды, и утонул. С тех пор мы в сиротском приюте.

- Не волнуйся, малышка, - говорю я, поглаживая острые лопатки, внезапно вспоминая свою сестру-близняшку, о которой не думала столько лет. – Я теперь чувствую себя гораздо лучше.

Нормально поговорить нам не дают. Дверь опять со скрипом открывается и в проходе появляется довольно упитанная девица, судя по платью, тоже сиротка. Интересно, я думала, тут всех плохо кормят, а оказывается, есть кто-то на особом счету.

- Мари, быстро к директрисе!

Гаркнула и скрылась коридор. Вера в моих объятиях застывает испуганным кроликом.

- Что такое? – спрашиваю у нее.

- Директриса такая злющая. Это плохо, что она тебя вызывает.

- Ничего, может, это из-за моей болезни, спросить что-то хочет…

- А может, это из-за того, что ты вчера взяла для меня лишнюю порцию хлеба? Ой, мамочки! А вдруг тебя накажут из-за меня? – Вера начинает хлюпать носом.

Отодвигаюсь, целую ее в лоб, приглаживаю волосы.

- Глупости, меня никто не видел, - вру ребенку, чтобы успокоить. – Дождись меня здесь, я скоро.

И, сжав кулаки, следую за откормленной сироткой по коридору.

Глава 1-2

Глава 1-2

Мы останавливаемся возле добротной дубовой двери. С резьбой, покрытой лаком. Не то, что хлипкие фанерки в детских комнатах.

- Иди! – девица пихает меня в спину, предварительно постучав костяшками пальцев по лутке.

Я с трудом открываю дверь и захожу. Большая комната, дорогая мебель, ковер на полу. За столом сидит директриса.

- Не забудь обувь снять! – рыкает на меня, едва я делаю шаг.

Разуваюсь, и ступаю босыми ногами по ковру.

- Проходи, садись, - указывает на стул возле стола.

Следуя указаниям, умащиваюсь на край стула, чинно складываю руки на коленях. Директриса поднимает взгляд от каких-то своих бумажек и внимательно на меня смотрит. Пристально, изучающе. Я бы даже сказала, что оценивающе.

- Мари, вчера у тебя был день рождения. Тебе исполнилось восемнадцать лет. Ты знаешь правило сиротского дома: мы предоставляем кров и еду только для детей, а ты отныне считаешься взрослая девушка. И я не могу больше держать тебя здесь. Прошу, собери свои вещи и покинь приют до обеда.

- Но… - я даже не знаю, что сказать, - и куда мне идти? У меня же, кроме сестры, тут больше никого нет. И… что я умею? Мне что, на улице ночевать?

- Мари, - директриса делает многозначительную паузу, - конечно, я могла бы тебе помочь…

- Я буду очень признательна.

- Не всем, а только хорошим, трудолюбивым девушкам, я помогаю. Ты знаешь, у нас есть несколько покровителей. Иногда им нужна прислуга. Вот и сейчас барон Мунс попросил подыскать ему горничную. Я тут же подумал о тебе. Барон щедро предоставляет комнату, стол и жалование. От тебя только требуется усердие и послушание. Как думаешь, справишься?

Я согласно киваю, но у самой режет слух вот это «усердие и послушание». Не знаю почему.