Наскоро ополоснулась, с осторожностью воспользовавшись жидким мылом, стоящим на раковине, накинула халат и вышла наружу. СейРан с задумчивым видом стояла ко мне боком у окна, на постели лежали несколько темных кофров.
— Как водичка?
— Хорошо. Спасибо.
— Садись на пуф, уложу твои патлы в приличную прическу.
Недоверчиво зыркнув на лиловую, со вздохом присела у трюмо, взглянув на своё отражение. Выглядела как обычно, не считая вороньего гнезда из белых волос. Порезы и ссадины, нанесенные демоншей, уже давно затянулись.
СейРан встала у меня за спиной, держа в зубах костяной гребень, перетряхнула мне волосы и принялась их расчесывать, а мне вспомнились слова Дина, что он не всегда был с короткими волосами и, кажется, тренировался управляться со своими прядями на сестре. Об этом я и спросила лиловую. Та на секунду замерла и хмыкнула, мне показалось, с горечью.
— Было такое дело. У Диндариона лохмы были подлиннее, чем у тебя и у РаМона, уж сколько он мне волос повыдергивал, пока научился плести хоть что-то приличное, ха. Странно, что я его ещё тогда за такое не удавила.
— Мечтай, Дина просто так не удавишь, уж поверь мне.
— Ну, ему тогда только стукнуло пятнадцать, так что он мне был не конкурент.
Засопела.
— И всё равно, моя пара крута, у нас только от одного его вида трепещут не только чужие, но и свои.
— Занятно.
— Выходит, когда он ставил на тебе парикмахерские эксперименты, вы ещё были дружны.
— Что-то вроде, — она встретилась со мной взглядами через зеркало и скривила губы в мрачной усмешке: — Пока я самолично не пришла его убивать по приказу императора. Ничего личного, всего лишь война.
— Как погляжу, у вас здесь вообще до сих пор высокие отношения, — констатировала мрачно, наблюдая, как лиловая сплетает мои волосы в знакомую прическу, что плел мне Дин, и даже характерным жестом перекинула оставшиеся пряди на плечи. — Ну, вот, хоть на оборотня стала похожа.
Прикоснулась к косе пальцами.
— А это оборотничья прическа?
— Ага, ритуальная коса – одершер, — заявила невозмутимо.
— Чего? Какая ещё ритуальная коса?
— Такие косы шавки... то есть, оборотни плетут на венчальный ритуал связывания душ, — подмигнула через зеркало. — Всё, шагай, одевайся. Не ровен час, братишка заявится.
И тут… Громогласный рык, от которого затрясло стены. Мы с демоншей опасливо втянули головы в плечи, а от следующего рыка щеки лиловой побледнели.
— СЕ-Е-Е-Е-Й-РА-А-АН!!!
— Ну, вот. Принесла нелегкая, — буркнула она, рассматривая свой маникюр под рычащие выкрики её имени, от которых звенели стекла. Одно даже треснуло. Глянув на него растерянно, обернулась к хмурой демонше.
— Это… Дин?
— Нет, блин, древний Кар-Зан! Иди, давай, к нему, пока он тут всё не разнес, а я… — её взгляд заметался, — здесь схоронюсь.
Хмыкнув, радостно побежала на утробное рычание, и вот если бы не знала, что это мой Дин, сама бы окопалась где-нибудь под кроватью, но это был мой Дин, моя пара, подумаешь, прискакал сестру убивать, так ради меня.
Сбежав с лестницы, случайно подбила выскочившего слева РаМона. Рыкнув на досадное препятствие под демонской ох, ринулась к дверям и затормозила, когда в них ворвался мой зверь. Волко-демон тоже замер, шумно дышал, втягивая мой запах, как и я его, только ещё слюнями капала, мечтая зарыться в звериный мех. Он тоже капал, прожигая плитку.
— Дин… — прошептала, потянув к зверю ладонь. И совсем не ожидала, что волко-демон натурально муркнет и попятится от меня, метя шипастым хвостом по бокам. — Куда?!!
Грозно ринулась к оборотню, хватая опешившую пару за рога и прикасаясь лбом к его меховому горячему лбу.
— Сбежать удумал, Дин Картен? — шиплю, любовно оглаживая рога. — От Снежаны Фрост ещё ни один Дин Картен не смог убежать!
Дин ошеломленно похлопал страшными глазами и усмехнулся. Смазанное пятно — и вот на месте огромного зверя мой Дин, закутанный в темные тряпки. Больше всего меня привлекла ткань, закрывающая нижнюю часть его лица, оставляя гореть зелено-желтым светом два глаза с треугольными зрачками.
— Черт, какой сексуальный… — сглотнула. Взор Дина потеплел. Шаг, и он прижимает меня к своему сильному телу, обвивая руками с буграми мышц талию.
— Значит, не испугалась, — хитро щурится, от хриплого тона вдоль позвоночника — колкий морозец.
— Нет. Никогда. Ты прекрасен во всех своих обликах, пара.
— Признала, наконец.
— Наконец да, — хмыкнула, бессовестно запрыгивая на бедра предначертанного и обвивая его шею, притягивая к своим губам. Пальцы Дина случайно скользнули между бедер, Картен пораженно замер, таращась на меня. Упс. А белья-то под халатом у меня нет. Хе.
— Бессовестная, — рычание, в рот вторгается его жадный язык. Нетерпеливо сдергиваю с головы капюшон, с наслаждением зарываясь в жесткие короткие волосы, сгораю в огне его страсти, не замечая, что мы уже наверху. Игнорируя тихое бормотание демоншы, Дин с ноги толкает дверь, занося меня в первую подвернувшуюся комнату, припечатывает спиной к стене, сипит сквозь жаркие поцелуи: — Моя… Моя снежная девочка.
И вдруг горестный, полный мучений стон.
— Нет, так нельзя. Нельзя. Всё должно быть не так!
Злюсь, и сильно. Что это он там мелет? Уже проходили через вот это: не так! И до чего оно нас довело? Всё это и выговариваю полукровке через жалящие поцелуи и заканчиваю на раздраженной ноте:
— И вообще. Тебя кто покусал, правильный мой?
— Долг и честь, — сипит с рычанием, вылизывая местечко за ушком.
— Засунь свой долг и честь куда-нибудь далеко и надолго! Сегодня ты мой, Дин Картен! А я твоя. Так сделай уже меня своей, в конце-то-концов!
Очередной мучительный стон со смирением и жаркое:
— Ты права… Права, моя снежная девочка. Больше никуда тебя не отпущу. Не сбежишь. Я присвою тебя без остатка, возьму тебя всю.
Пальчики на ногах поджимаются в предвкушении, низ живота обжигает такая сосущая пустота, что я невольно скулю, ерзая на его бугре, оставляя влажные следы смазки. Никогда не ощущала ничего подобного, я как никогда желаю плавиться в руках мужчины, отдаваться без остатка и сгорать с ним вместе на простынях.
Я хочу гореть в его огне. И никто мне не помешает.
Глава 33
Глава 33
Как же сладко пахнет её возбуждение! Мой зверь нетерпеливо порыкивает, метет хвостом, жадно глядя на нашу пару моими глазами. Как и я, он желает поставить самку на колени и с разгона вбиться в её податливое тело, вцепиться клыками в холку и брать… брать… брать до умопомрачения, доставая членом до самой матки, наслаждаясь запахом первой крови.
Разрываю на поскуливающей паре халат в клочья, вбираю в рот вишневые соски, ласкаю губами, слегка царапая нежную кожу зубами. Девочка выгибается в моих руках с гортанным рычанием, треск ткани перемежается с тяжелым порывистым дыханием, коготки впиваются в мои плечи, металлический запах будоражит. Вредная девчонка замирает, встречается со мной затуманенным взглядом и медленно вынимает из плоти когти. Мелькает меж зубов язычок, что слизывает с коготков капли моей крови. Хитро щурится.
Башню срывает напрочь. Что же ты делаешь со мной, Снежа? Ты ведь даже не представляешь, что находишься на волосок от кровавой опасности.
Набрасываюсь на медовые губы, отвоевывая жаркую глубину языком, играюсь с юрким язычком, в красках представляя, как розовая плоть скользит по изнывающему члену, обнимает губами, заглатывает так глубоко, как это возможно. Древние силы, готов кончить только от этих сладких образов! Скриплю клыками, подавляя в себе едва контролируемое желание вновь поставить Снежану на колени, только на этот раз — чтобы ворваться в её горло, и да, до самого упора.
В мозгу ярко горит красная лампочка предупреждения. Держи себя в лапах, Дин Картен! У девочки первая близость, варварские замашки оставим на другой раз, сегодня обязан быть максимально нежным. Зверь протестующе бесится, ему до одного места человеческие метания, ему нужно всё и сразу, жестко, до болезненно-острых криков боли, до лужи крови и хлюпающих звонких звуков.
С трудом отрываюсь от сладкого рта под возражающий стон Снежаны, осаждаю и себя, и зверя, впрочем, последнему на мои осаждения насрать с большой колокольни. В ушах — его яростное рычание, пред глазами яркие картинки кричащей подо мной белокурой девочки, жестокие ритмично-быстрые движения бедер меж белых бедер, окрашенных кровью.
Мотаю головой, скалясь. Пошел на хрен!
К щеке нежно прикасается женская ладошка.
— Дин? Всё в порядке? — осторожный тихий вопрос.
Нет, не совсем.
Открываю глаза, и Снежа растерянно застывает, нервно дергается горло, то самое, в которое так хотел с силой войти. Стискиваю челюсти и неопределенно киваю, придерживаю одной рукой пару под ягодицы, второй врезаюсь когтями в косяк. Мне нужна одна секунда. Снежа благоразумно молчит. Ждет, пока я обмотаю зверя цепями и засуну в его глотку концы. Кровожадные желания немного притупляются, этого достаточно, чтобы не нанести в первый раз паре вред, а дальше что-нибудь придумаем.
Утыкаюсь в белые волосы носом, шумно вдыхаю и несу девушку на постель, укладываю на лопатки осторожно. Женские пятки ударяют по ягодицам, она цепляется за мои плечи руками, прижимая голову к своему плечу, теплое дыхание опаляет ухо.