С родными удавалось связываться пусть не так и часто, но удавалось же, и всё благодаря нашей ведьме. Пусть Дин, судя по его убийственному взгляду, всегда обращенному на Ульяну, её так и не простил, за что получал моё безмолвное осуждение, просто, сколько можно уже, а?! Но вот такой у меня был пара, приходилось мириться. И это я молчу о дяде Лео, тот тоже относился к Ульяне теперь довольно прохладно, что и меня, и уж тем более её знатно коробило. Так вот, мама пришла в полный восторг и от того, что я жива, и от моей беременности, а от КаРы пищала так громко, что было слышно и во Фрайзен Долле, и здесь у нас. Папа отнесся к приемной внучке более сухо, но тоже был весьма рад. Ничего, как только сможет подержать нашу девочку на ручках, размякнет хлебушком в стакане воды.

А совсем скоро должен был появиться на свет наш с Дином котенок. С этим тоже имелись свои «веселые» нюансы. Как я уже знала, мой ребенок должен был появиться на свет в звериной ипостаси, за год приобрести человеческую, и уже с того периода самостоятельно уметь оборачиваться, и не нужны были ему ни старейшины, ни специфические толчки от отца, чему я была несколько рада. А второе… я должна была родить со дня на день. Полукровки рождались (доготавливались, да) к седьмому месяцу. Хотя для меня как оборотня это было не ново, некоторые из наших тоже могли родить раньше человеческого девятимесячного срока, зависело от силы самих оборотней и малыша, у нас рождение происходило от трех до, да, девяти месяцев.

Неделю назад Дин меня обнюхал и заявил: малыш на подходе, чем одновременно обрадовал и напугал. Рожать, как ни крути, всем всегда страшно, особенно в первый раз, хотя опять-таки, у меня всё должно пройти легко, но мой предначертанный — гибрид, так что хрен его знает! Страшно было. И очень.

Зря я об родах подумала, мать твою! Совершенно зря!

Мы спокойным прогулочным шагом приближались к Ваале, собираясь оттуда переместиться безопасным стационарным порталом к поместью Аббадор, а к нему — на своих двоих или на волко-демоне, по ситуации, как случилось кое-что непредвиденное.

В живот беспокойно ударилась пяточка моего малыша, довольно сильно и неприятно. Охнув, положила руку на живот, ощутила под ней мордочку зверя и фантомный громогласный протяжный рык и резко остановилась, испуганно замирая. Дин по инерции прошел ещё шаг и обернулся, обеспокоенно вглядываясь в моё бледнеющее лицо.

— В чём дело, родная?

Рык отдалялся, вместе с тем тяжелел и каменел мой живот, наливаясь яркой скручивающей, а главное — неимоверно резкой болью от пальчиков ног до макушки волос. Вскрикнув, согнулась пополам. Дин выругался и рухнул предо мной на колени, тревожно заглядывая в лицо.

— Снежа, что?! Тебе плохо?

И сам вдруг скривился с моей же очередной усилившейся огненной вспышкой боли, прокатившейся по всему телу.

— Блядь, — выругался крепко Дин и цапнул меня на руки, со всех ног помчался к городу, развивая нечеловеческую скорость и рыча надсадно на подворачивающихся по пути испуганных демонов и оборотней: — С дороги, Гнейшара ваш пожри!!!

Ещё одна яркая схватка расцвела буйным цветом, ослепляя глаза до черных мушек, наш с Дином синхронный вой — и мне становится легче. Удивленно похлопала ресницами, держась за буянивший живот, а тот ходил ходуном, будто и наш ребенок исходился от боли, бедненький мой… Но больше всего меня пугала и вгоняла в суеверный ужас догадка, собачье дыхание Дина только подтверждало невероятную догадку.

— Дин, ты, что, ощущаешь схватки?

— Твою мать, долбанная тварь, найду, придушу.

— Ты о чём, любимый?

— Потом, — выдохнул Картен, подлетая к рамке портала. С разгону всунув натурально в зубы опешившему демону монеты, гаркнул, чтобы тот открывал портал, и прыгнул в него же, как только он был активирован подрагивающими пальцами несчастного демона.

До дома мы неслись с попеременным успехом, постанывая от схваткообразной боли, подвывая, а Дин путался в лапах, перманентно пропахивая носом землю. Когда мы добрались до холла, ребенок уже был в костях.

— СЕЙРАН!!! — орал взбешенный полукровка, сотрясая рыком стены. — ЖИВО СЮДА!!!

Наверху нечто разбилось. Осторожно уложив меня на пол, Картен обессиленно рухнул лицом в плитку, содрогаясь и выгибаясь вместе со мной от острой схватки. Вцепились в ладони друг друга, раня когтями и не обращая на это никакого внимания. Высунувшего любопытный нос РаМона чуть не снесло ударной волной чистой ярости.

— ЧЕГО ЗАМЕР?! НЕ ВИДЕШЬ? РОЖАЕМ!!! ТРЯПКИ И ЧИСТУЮ ВОДУ. ЖИВО!

Икнув, Мончик вытаращился на нас офонарелым больным взглядом и шмыгнул обратно. Летела по лестнице едва одетая в белую пену СейРан. Сразу догадавшись, в чём дело, демонша выругалась и подлетела ко мне, бросив на постанывающего сквозь стиснутые челюсти брата странный взгляд, заглядывая в лицо, хотя её расплывалось от слез.

— Чем помочь?

— Роды… принимай, — выдавила, цепляясь пальцами за Дина, тот едва держался. Прилетел с чистыми тряпками бледный как полотно Мончик, сунул посеревшей сестре все необходимое и, пробормотав под нос нечто непонятное, уполз подальше под тихое бесцветное Картена:

— Слабак, — его тут же согнуло в схватке, а меня она почти не коснулась на этот раз, чем была без меры поражена.

— Вы, что, оба… — пролепетала СейРан и фыркнула, косясь на брата, вместе с тем острым когтем избавляя меня от одежды, отбрасывая в стороны лохмотья. — Повезло, так повезло. Так тебе и нужно.

— Сгинь в Гнейшаре, — прорычал Дин, разбивая от боли плитку кулаком.

— Эй! С тебя новая, жук помойный!

— СейРан, где КаРа?

— Спит твоя Кара, — буркнула демонша, раздвигая мне ноги и ныряя между них. — Безднова бабушка. Никогда не буду рожать. Какой позор на мою голову. О, головку вижу. Чтобы генерал Гаалы роды принимал?! Да твою мать… Так, обопрись об этого неудачника вот так, да, спиной в него упирайся и по команде моей… Тужься, давай! — хлопнула по бедру. Дышала и тужилась.

Всего два раза, и как пробка из бутылки на руки выскользнул обляпанный кровью маленький белоснежный комочек с черными рожками. Дин облегченно выдохнул, перестал крушить пол и устало замер, как и моё сердце.

— Почему он не пищит?! СейРан?!!

Дин резко сел, с тревогой глядя на комок, отобрал с ворчанием у сестры и тщательно осмотрел, обнюхал, перевернул за хвост и шлепнул под мой вскрик пониже спинки, малыш разразился ругательным криком.

— Обалдел?! — зарычала, отбирая ребенка, обернулась в ипостась и принялась вылизывать малыша языком.

Рядом примостился Дин, тихо выговаривая, что так было нужно сделать, чтобы запустить дыхание. Роды были очень сложными на самом деле, уж не знаю, что послужило фактором, и наш малыш только благодаря отцу остался… жив, но главное — всё обошлось.

Уже вечером, когда обмытый и накормленным молоком с кровью наш демонический котенок-малыш спал в соседней с КаРой кроватке, устало завалились с Дином на постели, тесно обнявшись. Тихо радовалась, что, обернувшись в ипостась, так сказать, оздоровилась, и никакие дополнительные манипуляции с моим телом не требовались, и так стресса хватило.

— Интересно, как так вышло, что ты тоже проживал схватки, не понимаю, более того, оттягивал на себя боль.

Дин потерся носом о мою щеку и цыкнул.

— Происки высших сил. Знаешь, я рад, что смог помочь тебе в такой момент, хуже было бы, если бы ты сама через всё единолично проходила, — он устремил нежный взгляд к кроватке. — Я не жалею.

Прижалась к предначертанному.

— Как мы его назовем? Только давай без демонических имен.

— Я и не собирался, — усмехнулся Картен. — А как бы ты хотела его назвать?

— Ну, нет, ты схватки переживал в большей мере, тебе и давать имя.

— Не согласен.

— Дин! — зашипела. — Сейчас как назову его Девилом, тогда запоешь!

Картен медленно перевел на меня взгляд убийцы.

— Почему Девил?

— Потому что демон!

Картен отпустил смешок.

— В таком случае лучше Моргард.

— И что это за имя?

— Демонический лик на языке демонов или хтонический, как угодно.

— Моргард? — покатала на языке. — Ну… вроде бы ничего. Ладно, пусть будет Моргард. Мама только в обморок упадет.

— Мы можем назвать его Айсар.

— Ага, и будет у нас Айсар-1 и Айсар-2 или старший-младший, фе. Ты ещё скажи, Леонардо.

— Леонардо уписался бы от радости.

— Сомнительно.

Наш демонический котенок завозился в кроватке.

Синхронно слитно поднявшись, бесшумно приблизились к постели, положив на бортики руки, тихо любовались нашим счастьем. Белоснежная, с легким флером фиолетового свечения шкурка с маленьким пятнышками, вдоль хребта — совсем крохотные наросты, как и у сестры, малюсенькие черные рожки и совсем беззащитная мордочка, из ротика которой виднелся кончик розового язычка. Расплылась в умилительной улыбке, потерлась носом о плечо мужа.

— Спасибо за сына, родной.

— Это были мои слова, родная.

Хекнув, опустила голову на мужское плечо, и тогда я ещё не знала, как сильно нашему «невинному» котеночку подойдет негаданно выбранное имя. А ведь всего через тридцать лет будут бояться крепче самого папочки, чьей хладнокровности у Мора будет не занимать, но сейчас он был всего лишь новорожденным котенком, маленьким и очень милым.

А следующим вечером мы знакомили наше чудо с семьей. По-прежнему не разродившаяся мама, как обычно, лила слезы, хотя и вон у папы глаза на мокром месте. Округлившаяся Ульянка вздыхала, утирая кулачком украдкой лицо, Леонардо загадочно улыбался. И все они очень сильно ждали нас домой, но увы, как показала практика, вернуться в Аррет мы могли, но без детей. ДемонТар не пускал котят за его пределы ни в какую, а оставить малышей до первого оборота мы, естественно, не могли, так что, пришлось обрадовать СейРан, что мы останемся у неё ещё примерно… на год.