Бой постепенно выдыхался. Усталость заставляла сражающихся медленно отступать друг от друга. До тех пор, пока Братья Бури и легионеры, измотанные резнёй, не валились друг против друга, роняя от изнеможения свои клинки. Они сновали на коленях по полю, вырывали нервно сжатыми пальцами почву и траву. Кто-то выл, подобно раненому волку, срывая голос. Был слышен чей-то безумный плач, смех. Были слышны крики и вопли тех, кто лежал рядом с убитыми, кто лишился руки или ноги. А, может, и того и другого. В единый миг поле побоища превратилось в зловещую симфонию.

Симфонию палачей, ведомых идеологизированными идолами, что направляли сами потоки смерти в нужное им русло. И сейчас этих палачей отвергали мрачные небеса. Отвергала сама жизнь.

Близился вечер. Норды, держа на своих плечах раненых солдат, вернулись в лагерь. Легионеры так же отступили к стенам города. Все, спустя долгий и кровопролитный бой, который так и не выявил победителя, разошлись по своим сторонам зализывать раны.

Раненых было много. В лагере Братьев Бури то и дело были слышны нескончаемые стоны и крики. М’Айк Лжец бегал от лазарета к лазарету, заживляя кровоточащие раны заклинаниями. В миг помещение небольшой палатки, сплошь до потолка испачканной кровью, где запах источал вонь ран и перевязанных бинтов, озарилось солнечным нестерпимым светом. Лапы каджита окружил яркий ореол, а рана не теле одного из солдат медленно начала затягиваться, источая вверх чёрные дымки и капли крови, исцеляясь от всех зараз, что поселились в ней.

Тхингалл, опустив лапу на испачканную рукоять меча, не спеша проходил по лагерю, осматривался. Возле одного из лазаретов сидел Дро’Зарим. Его правую лапу, от плеча до ладони, перевязывала нордка с рыжими волосами, заплетёнными за затылком в косу. Каджит сидел смирно, хотя по его глазам было видно, какую боль сейчас он испытывал. Его лапа была порублена, однако не так сильно, чтобы здесь вмешивалась магия исцеления. Хотя, М’Айк некоторое время раннее осмотрел его, но прогноз его был положительным.

Тхингалл был весь в крови. Подойдя к лавке, на которой сидела Нисаба, он сел, открепив ножны от пояса и поставив меч рядом. Они сидели молча, глядели на горящий впереди костёр, на то, как суетливо бегали солдаты по лагерю, всё ещё принося раненых с поля боя.

Джи’Зирра не было в лагере. Тхингалл несколько раз обошёл все лазареты, однако каджита не нашёл в них. Нисаба уже не показывала свою печаль. Хоть она и думала о том, что случилось нечто непоправимое, предполагала ужасное, всё-таки в глубине её души горела ярким светом надежда.