Я подхожу к старшему брату и говорю:

— Если ты уверен, что это фальшивка, то возьми его в руки, — слегка улыбаюсь.

Федор ухмыляется, и его рука тянется к книге, но в нескольких сантиметрах замирает. Вижу сомнение в его глазах.

— Ну же, это же не настоящий Кодекс… или ты мне веришь? — спрашиваю я.

Брат молчит и поднимает на меня взгляд. Его щека дрогнула… Я понимаю, что если бы нас не окружали тысячи людей, брат давно бы вызвал меня на дуэль. До смерти.

— Понятно. Рано тебе становиться императором, раз ты сам в себе не уверен.

Федор скрипит зубами.

— Эта подделка может быть опасной. Откуда мне знать, может ты хочешь меня убить… А такой, как ты, ради власти готов на все.

— Да-да, обязательно. И это подделка. И я собирался тебя убить, — не скрывая иронии, отвечаю я.

На самом деле, если бы я хотел убить Федора, он был бы уже мертв, задолго до этого момента. У меня было много подходящих моментов, чтобы воплотить это в жизнь. Но я искренне не хотел проливать кровь Романовых, как бы враждебно не были настроены ко мне родственники. Сейчас они искренне ненавидят меня из-за борьбы за трон и считают, что я мешаю их планам, но в будущем они будут думать иначе, и возможно пожалеют о своих поступках. Об извинениях не говорю, не факт, что их гордость позволит, но очевидно одно: мы семья Романовых, и чтобы ни случилось, мы ей и остаемся.

После коронации каждый из нас найдет свое место. Кто-то при дворе, кто-то подальше до поры, до времени. А дальше… посмотрим, как сложится судьба, и как будут или не будут меняться люди. Ведь все мы уникальны. И нельзя достоверно знать, что будет с тем или иным человеком. Но мне бы очень хотелось, чтобы наша семья стала сплоченной. Я вижу несколько вариантов, как это можно реализовать, но потребуется время. Много времени.

В одной руке я держу Кодекс Императора, а другой переворачиваю страницы. Смотрю на собравшихся людей. Поднимаю книгу вверх и говорю:

— Именем Кодекса Первого Императора, я объявляю проведение голосования для выбора нового императора Российской империи открытым.

От Кодекса во все стороны разлетается белая энергия. Ее ощущает каждый из присутствующих. Сегодня каждый, кто пришел сюда, смог ощутить частичку власти Кодекса, частичку его мощной энергии.

Опускаю взгляд к первым рядам, где стояли аристократы, не входящие в имперский совет. Они почувствовали это влияние лучше всех. Кто-то из них улыбался. Кто-то был в недоумении. Кто-то злился. Все они реагировали по-разному. Но всем им было очевидно одно… кто сегодня станет новым императором.

Возвращаюсь на свой трон. Но усиленный слух, который мне дает физическое усиление, позволяет расслышать, что говорят аристократы:

— Это же воля Первого императора… Кодекс почти выбрал его!

— Тише! Это еще ничего доказывает.

— Тогда почему он не умер?

— Может, это подделка?

— Федор не решился дотронуться. Значит, не подделка!

— Он взял Кодекс и остался жив. Как по мне, это немыслимо. Успокойтесь, господа. Вы своим нутром ощутили, что это не могла быть фальшивка.

Я повернулся к сестре, которая сидела на соседнем троне.

— Как ты? — спрашиваю у Анастасии.

— Неплохо. Но только что этот день стал намного лучше, — радостно отвечает сестра.

— Понравилось представление?

— О, да! Меня теперь будут приглашать на мероприятия еще чаще, хотя казалось бы, куда еще чаще, — улыбается Анастасия.

Она вроде сказала совсем обычную, вроде бесполезную вещь, но так сестра в очередной раз решила намекнуть мне, что понимает, как закончится сегодняшнее голосование. Анастасия так показывает, что и дальше собирается быть мне полезной. И это радует меня.

Сестра будет приносить любую информацию, какую только сможет найти. А зачем она говорит об этом именно сейчас? Думаю, тоже переживает об исходе голосования, хотя, казалось бы, все очевидно.

Смотрю на своих братьев и понимаю: они-то точно думают отнюдь не о том, о чем надо. Все написано в их взглядах… Только и гадают, как устранить меня на глазах у десятков тысяч человек, и это не считая прямой трансляции.

А ведь когда выберут нового императора Российской империи, события пойдут вскачь, огромное колесо войны начнет крутиться… и включится первая передача. Весь этот огромный механизм, который сдерживало отсутствие единой власти, начнет двигаться и набирать темп. Именно поэтому я не спешил становиться императором. Но действия моих родственников и некоторых аристократов не оставляют мне иного выбора. Придется разобраться здесь и сейчас.

Как бы прискорбно это не звучало, но два цесаревича здесь и сейчас представляют для империи куда большую угрозу, чем наши враги извне. Ведь пока мои братья сами не поймут последствий, пока не ощутят их на своей шкуре — они не перед чем не остановятся. И будут раз за разом пытаться устранить меня.

Боюсь ли я их? Если бы и правда чувствовал угрозу для себя, а значит и для всей империи, то преступил через свои принципы, как бы мне того не хотелось. Но нет. Есть варианты, как исправить ситуацию с семьей. Они займут много времени, но уверен, что оно того стоит.

По лицу канцлера Разумовского видно, что он что-то придумал. Ох, не нравится мне эта наглая ухмылка. Впрочем, она быстро пропадает, и ей на смену приходит маска добродушия.

Каждый раз удивляюсь, сколько же лицемерия в некоторых аристократах. Гораздо больше, чем в простых гражданах империи, которых не учили с детства интригам. Но благо, что даже среди этого змеиного гнезда еще остались достойные представители — тот же Соломонов, род которого никогда меня не предавал.

Разумовский подходит ко мне и с лукавой улыбкой говорит:

— Дмитрий Алексеевич, подскажите, хорошо ли вы подумали о своем решении? Еще не поздно поставить книгу на место и объявить во всеуслышание, что вы выходите из гонки. Ваше Высочество, вы не представляете, какие последствия вас будут ждать после выборов. И не только вас — империю в том числе.

— Виктор Степанович, вам ли не знать, что это не просто книга, — спокойно отвечаю я.

— Как не назовете, но это просто книга, и ничего больше. Книга из старых легенд. А вот последствия вполне реальны, и еще есть время откатить все назад.

Вместо ответа я слегка улыбнулся и пожал плечами.

А Разумовский тихо продолжил:

— Да будет так. Вы будете первым императором Российской империи, который не сможет пережить и одной ночи.

— Знаете, сколько раз я это слышал…

— Что? — поднял брови канцлер.

— Неважно, — улыбаюсь я.

Разумовский вернулся к имперскому совету и разрешил им продолжить выборы. Вернее, наконец их начать. Хотя, уже и не сосчитать, сколько раз за сегодня их начинали и что-то шло не так.

Но вот пошли первые голоса. Аристократы из совета вставали и отдавали свои голоса. За меня. Оно и логично — люди в первую очередь руководствовались тем, что меня выбрал Кодекс Первого Императора.

— Я отдаю свой голос за Дмитрия Романова! — сказал князь Дубинин, поднявшись со своего места.

Собравшиеся на площади люди аплодируют. Они делают так после каждого произнесенного ответа.

Так, постепенно проголосовали почти все. Даже те, кто меня никогда не поддерживал.

— Голосую за Дмитрия Романова! Его избрал Кодекс Первого Императора, — говорит князь Казанский, который всегда поддерживал Федора.

Следом поднимается князь Петр Леонидович Воронов — он оставался последним, кто не проголосовал. От него было больше всего покушений в мою сторону. Пожилой мужчина натягивает самую дружелюбную улыбку и произносит… Нет, не смог он меня сегодня удивить:

— Я выбираю Дмитрия Романова! Его выбрал Кодекс Первого Императора, и еще сегодня цесаревич показал всем нам, на что он способен. Пусть он и самый юный из наследников, но иногда для правителя куда важнее не возраст, а смекалка. Потому я считаю, что Российской империи просто необходима свежая кровь. Надеюсь, вы будете принимать грамотные решения, Дмитрий Алексеевич.

Он вернулся на свое место.

Толпа заликовала.

Вот и случилось то, к чему мы так долго шли, но я не чувствовал облегчения. Только тяжесть на сердце от всего того, что мне предстоит.

Да и враги сегодня на голосовании меня не удивили — они попросту не могли ответить иначе, когда с Кодексом в моих руках все было предопределено с самого начала. Тем более, если со мной что-то случится, люди в первую очередь подумают на тех, кто проголосовал против. Помимо этого возникнет бурное обсуждение — почему не было принято единогласное решение. Те, кто были против императора — будут ли против дальше? Станут ли они вредить новому правителю? Все это вызовет резонанс в глазах общественности.

А если с императором что-то произойдет, и народ сам найдет себе виновных, то вполне может случится восстание. И тогда ни одна гвардия в мире не спасёт аристократов от миллионов разгневанных жителей империи. Поэтому своими словами они просто обезопасили себя в будущем, но это не значит, что они не станут продолжать пытаться вставлять мне палки в колеса и организовывать покушения. Но теперь у меня будет больше ресурсов, чтобы с ними разобраться.

Разумовский сделал небольшое объявление:

— А теперь прошу всех пройти во дворец для подготовки к коронации. Родственники налево. А Дмитрию нужно подготовиться и надеть соответствующие одеяния.

Я кивнул и отправился в нужную сторону, в сопровождении своих гвардейцев. Они остались у входа, поскольку подразумевалось что внутри дворца со мной ничего не должно случиться. Но дойти до нужного помещения я не успел. Прямо с потолка передо мной спрыгнул человек в черной форме, что прикрывала даже лицо — открытыми оставались только глаза, ярко-голубые. Он мгновенно достает клинок и протыкает мою грудь.