Меня снова начало пошатывать. Тело наклонилось, и я чуть не упал, но приземлился на мягкое кресло, вовремя поставленное Алиной.

— Господин, вам бы отдохнуть, — участливо говорит она.

— Позже. Сейчас у меня есть более важное дело. Сама понимаешь.

— Да, мне просто больно на вас смотреть.

— Скоро все изменится, — слегка улыбаюсь я.

Встаю и вновь встаю над сестрой. Из руки появляются два энергетических шара, полных черных узоров. Дары грязные… И первое, что я делаю, это очищаю их, насколько минут.

Через несколько минут дары засияли ярче, они стали более чистыми, и теперь сестре будет куда проще их принять. Хотя это и без того сложная задача в ее нестабильном состоянии. Но я обязан сделать все возможное ради спасения имперской крови.

Мой дар позволял видеть энергетические структуры иных талантов, заключенных в телах людей. Этим взглядом я и посмотрел на сестру.

Ее магические структуры были повреждены. И вместо сияющих внутри тела узоров сейчас они выглядели черной сеткой. Дар Анастасии был полностью выжжен, и сейчас его остатки только убивали ее. Этого лекари увидеть не могли, их дар не позволяет заглянуть столь глубоко в структуры чужого таланты.

Насколько искалеченные магические каналы не смогут принять ни один дар, поэтому первым делом я влил в тело сестры свою жизненную энергию. Затем — силу собственной души, очень медленно, и пока я это делал — структуры дара Анастасии постепенно восстанавливались.

Если бы я был Охотником или хотя бы находился на их уровне, было бы гораздо проще. Моя работа получилась более грубой, и это при том, что мне помогла кровная связь. Усиливать и восстанавливать магические каналы родственника гораздо проще. Будь на месте Анастасии другой человек, не факт, что он пережил бы подобное вливание силы.

Если бы моя семья была адекватной, я смог бы дать им такую силу, что ужаснулся бы весь мир. Но двум моим братьям-идиотам попросту нельзя давать такую мощь, иначе империя рухнет гораздо раньше, чем я сяду на трон, а этого я допустить не могу. Не просто так я появился в этом мире снова, спустя столько лет. Мне больно смотреть на то, что потомки сделали со своим наследием и куда привели империю. Но я это исправлю. Очень скоро.

Теперь сестра была готова — один из парящих над ней энергетических шаров опустился к ее груди и впитался в тело.

Секунда… Две… Тело Анастасии задрожало, выгнулось дугой, и снова опустилось на кровать, чтобы забиться в судорогах. Открытые участки тела почернели, покрылись коркой.

Анастасия была слишком слаба, чтобы принять этот дар. Ее тело избито, покалечено. И даже восстановленные магические каналы не помогают.

Второй энергетический шар, сияющий зеленым, опустился в тело цесаревны. Ее тело окутывает легкое свечение — дар постепенно растворяется, а вместе с этим уходят и судороги.

Проходит несколько минут, и черные корки на теле сестры начинают трескаться, а под ними виднеется розовая кожа. Ткани, которые врачи собирались завтра отрезать, сейчас сами восстанавливались.

А ведь к Анастасии приходили лекари, и даже близко не смогли добиться подобного результата. Их магия лечит внешне, в то время как я воздействовал изнутри. Сейчас мою сестру исцеляла сама структура дара целительства, после чего этот талант должен будет полностью раствориться и отправиться к Многомерной Вселенной. Исчезновение этого дара — и есть цена за такое спасение.

После того, как тело сестры приняло дар целителя, на ее структуры лучше лег дар метаморфа. Он встроился в каналы, и не только вернул ей прежнюю силу, но и усилил ее.

Талант метаморфа поможет телу восстановиться, и очень скоро к Анастасии вернется ее прежняя красота.

— Готово! — выдыхаю я и вновь падаю на так удачно подставленное кресло.

— Как она? — интересуется Алина.

— Скоро станет сильнее, чем прежде.

— И красивее? — улыбается она.

— А уж это сестра решит сама, она в состоянии менять свое тело, как хочет.

Алина улыбнулась, поняв, что дар сестры полностью восстановится.

Я всмотрелся в энергетические структуры сестры. С помощью одной из граней своего дара видел, что происходит с обоими дарами.

— Интересно, — произнес я.

— Что такое?

— Дар целителя не полностью растворился. В нем была частичка, родственная с даром метаморфа, и она укоренилась в энергетической структуре.

— Что это значит? Анастасия теперь сможет перемещаться через тени?

— Нет.

— Отлично! Я люблю быть уникальной.

Вторая служанка вмешалась в разговор:

— Госпожа, но вы не уникальны, нас таких много, — напомнила она.

— Тсс… — Алина приложила палец к губам. — Я самая уникальная.

— Как и каждая из нас.

— Господин, видите, что происходит? — спрашивает Алина у меня. — Как подчиненные разговаривают со своим начальством! Это же уму непостижимо… Ну ничего, усилю ей тренировки и будет знать.

— Я только за, — улыбается вторая служанка.

— Тени у Анастасии нет, — я продолжил изучать энергетические каналы, которые мерцали в теле сестры, но видеть это мог только я. — Но появилась регенерация. Интересно, насколько сильная. У меня двойственное ощущение. Хм, давайте отрежем ей палец и посмотрим.

— Господин, вы пугаете меня, — говорит Алина. — Но ваша исследовательская жилка мне нравится!

Я улыбаюсь и отвечаю:

— Пожалуй, проверим другими способами.

— Эх, ну ладно.

Удостоверившись, что сестра восстанавливается, и все пошло по плану, я добрался до своей спальни, конечно, с помощью Алины, ведь в моем состоянии было сложно ровно идти. Кажется, по пути я на несколько секунд терял сознание.

Мы же отправились к сестре сразу после вылазки в столичное поместье Буравкиных, поэтому я был весь в гари и крови, но не в своей.

Штурм поместья хорошо удался, и я сполна отомстил тому человеку, который выставил заслон на дороге. Остался лишь связанный с ним графский род. Но этим я займусь чуть позже, а сейчас мои глаза закрываются от бессилия, мысли исчезают. Нет сил даже переодеться.

Стоило упасть на кровать, как на смену мыслям пришла такая легкая темнота, а за ней и яркие сны, полные пролитой крови.

* * *

Барон Виталий Анатольевич Буравкин сидел в своем кабинете, облокотившись на кресло. Здесь пахло спиртом. Мужчина с седыми висками и тусклым взглядом вылил в стакан остатки водки из литровой бутылки, посмотрел на пустую тару и швырнул ее в стену.

Она звонко разбилась, и на пол, на котором валялись бумаги, ящики, статуэтки и все, что не так давно находилось на рабочих поверхностях кабинета, добавились осколки.

У стоящего в углу шкафа со скрипом болталась пробитая дверь. В ярости барон запустил в нее кулаком, но мелкие кровоточащие царапины на костях его совсем не волновали.

Он выпил залпом остатки водки, и стакан со всей силы полетел в уже выбитое окно, и где-то на улице раздался звон разбитого стекла.

Дверь кабинета распахнулась, и туда влетел тридцатилетний мужчина в одежде, предназначенной для охоты. Он так торопился, что даже не снял куртку.

— Отец… — пробормотал он, глядя на окружающий его хаос.

А от ядреного запаха едва не слезились глаза.

— Сын, ты… ты г-где был? — отрывисто спросил барон, подняв на него безжизненный взгляд.

Это странно сочеталось на лице, вместе с красными от злости щеками.

Барон поднялся с места, и зашатался.

Но сын вовремя оказался рядом и подхватил отца.

— Что случилось? Я пришел сразу, как узнал, — спросил он, усаживая отца обратно.

— Твоего дядю и брата убили… Всю гвардию в столице уничтожили. Тела сожжены… От них ничего не осталось! — прокричал он, и уже тише добавил о самом незначительном: — А нашего поместья в столице, считай, больше не существует.

Барон сжал челюсти от нарастающей злости. Из его тела вырвался мощный поток энергии, так что чуть не сбил сына с ног, тому помогло лишь то, что он ухватился за стол.

Техника силового поля врезалась в окна, и в двух оставшихся выбило стекла.

— Ты, — он указал пальцем на своего сына — Сергея. — Ты должен наказать их! Должен… должен найти виновных и у-убить. Нет! Лучше притащи их сюда, я хочу лично вырвать их сердца! — закричал в ярости барон. — Даже если ради этого придется погрузить всю столицу в огонь!

Сергей понимал, что в таком состоянии с отцом спорить бесполезно.

— Я немедленно отправлюсь, — кивнул он.

— Знал… я знал, что на-на те-тебя можно положиться, — прохрипел барон Буравкин.

Глаза его медленно закрывались.

— Все сделаю. А сейчас тебе надо отдохнуть.

— Пожалуй, — тише ответил Виталий Анатольевич и отключился, сидя прямо в своем кресле.

Сергей вышел в коридор и велел слугам отнести отца в его покои. А еще вызвать утром лекаря, ибо утром ему будет очень плохо. Судя по разбитым бутылкам, отец выпил литров пять водки. Одаренные менее чувствительны к алкоголю, но это все равно много для одного человека.

Он спустился по лестнице на первый этаж их поместья во Владивостоке. А сам думал, что у отца интересная логика. И это отнюдь не влияние алкоголя, завтра он не изменит своего мнения. Сергей хорошо знал своего родителя.

Найти виновных, даже если придется погрузить в огонь всю столицу… Отец Сергея не задумывался, по каким причинам брата и дядю убили. Как минимум брат Леонид активно участвовал в гонке за власть и поддерживал цесаревича Федора Романова. Сергей знал это наверняка, с братом они были довольно близки и не прекращали общения даже после переезда Леонида в столицу. Но тот не слушал советов, что не стоит лезть в это змеиное гнездо.