Единственное, что нас спугнуло – свист с другой стороны заброшенного особняка. Но мы не дураки, спрашивать кому и что надо. Быстрее помчались в город окружной дорогой, и, кажется, смогли оторваться от преследователей, если таковые вообще были.

— Они и так понимают, что единственная, кто знает, где спрятан клад – это ты. Так что, нам просто предстоит жить, оглядываясь.

— Может быть, мы зря…

— Нам с тобой в любом случае предстоит жить именно так. Это данность одарённых. Найму охранника, справимся.

— Я тоже так думаю.

Почему-то совершенно не расстроилась перспективам жить под пристальным оком мужа и охраны. Уж лучше так, чем ждать, когда дружки бывшего, или он сам вернётся и снова начнут права качать, крушить и уничтожать мою жизнь. Нет уж!

Я забрала своё!

В типичном сундуке оказалось не так и густо. Золото, облигации, причём на моё имя, документы на купчую моего же дома. Подонок через третьи руки оформил дом на себя, точнее, на предъявителя дарственной. А дарственная оказалась сейчас у меня.

Шах и мат, тебе Стрельцов!

На следующий же день я с этими бумагами отправилась в суд, и дело получило ещё один виток развития.

И уже в конце недели у меня в полном распоряжении оказался очень даже неплохой особняк, на берегу того же озера, где находится городской «дворец» графа.

Вот это поворот.

— Ты очень завидная невеста, как оказалось!

— Да, сама себе завидую. Но этот дом оставлю Полине. Она на него имеет все права. Дети растут мгновенно, опомниться не успеем, как она замуж выйдет. А пока небольшой ремонт, обновим обстановку и будем иногда строить из себя знатных обывателей, кататься на лодочке по озеру.

— Охотно вас покатаю! Могу даже сегодня, что скажешь?

— Скажу, что с огромной радостью хочу прокатиться на красивой лодке по шикарному озеру. Вот только наряд у меня очень уж скромный. А по лавкам разгуливать пока сил нет.

— Отдыхай, через пару часов будет тебе и платье, и лодочка, и шампанское. Наконец-то!

Я так и не поняла, что значит «наконец-то», но через три часа, мне привезли несколько коробок с нарядами. И сказали, что всё оплачено женихом.

Мы с Полиной нарядились, и к дому Ольги Михайловны подъехало белое ландо такое красивое, что тут только слепой не догадается, к чему всё идёт.

Но как приятно играть в эту заманчивую, романтическую игру, причём не стесняясь окружающих, с улыбками наблюдающих, как мы с дочкой неспешно едем к озеру.

Лодочка оказалась тоже украшенной цветами и лентами.

Боже, ведь мне казалось, что он сухарь, а уж как о нём все остальные отзывались. И откуда в этом мужчине столько романтики.

— Хочу, чтобы вы запомнили этот чудесный вечер, — он уловил мои мысли, а я смутилась, сухарём назвала.

— И не только мы, — киваю на причал, где стоит Его сиятельство и смотрит на нас, не скрывая досады, хоть лица и не вижу, но чувствую всем телом, степень его разочарования в жизни.

Ну, что поделать, мне очень жаль, что наши недальновидные пращуры заключили невыгодный контракт с нечистью.

Усердно работая вёслами, Архип отвёз нас подальше от жадных взглядов конкурента.

Тишина и вода как зеркало.

Так красиво, что дух захватывает.

— Милая моя, Алёна, я влюбился в тебя в тот момент, когда ты вышла ко мне с кочергой, а сейчас и вовсе утонул в чувствах к тебе. Прости, не умею красиво говорить.

— Зато ты всегда рядом и умеешь делать красивые жесты. Молоко, розы, выстрел, да вообще всё…

— И дом с клоликами! — вставила свои пять копеек дочь. Но она занята, крошит хлеб и кормит прожорливых карпов, но внимательно слушает.

— Да и дом. Будь моей женой, позволь заботиться о тебе и дочери!

— Да, с огромной радостью…

Он протянул мне красивую коробочку с кольцом, а Полина с деловитым видом спросила.

— А тепель мне дядю Ахипа папой называть?

Надеваю кольцо, киваю и тону в нежном поцелуе любимого.

Не ожидала от него такого красивого предложения. Но как же приятно, когда реальность превосходит ожидания.

— Ур-р-р-ра! У меня тепер-р-р-рь! Мама и папа Ар-р-р-хип! — завопила дочь, и из камышей на воду выпорхнули удивлённые утки.

Наконец, нам поддалась упрямая буква «р»!

Мы катались, пока не проголодались, а ужин нас ожидал в небольшом ресторане, приятный, почти изысканный, такой, о каком мечтает любая девушка. Устроенный любимым, без указки, просьб, и прочих подсказок. Вот чего мне не хватало в Серёже – инициативы, я всё на себе тянула, да и сдулась.

А теперь тянуть не надо, оно само как-то.

Через неделю мы с Архипом расписались в городской управе. По закону отец каторжник, может претендовать на опеку над дочерью, но если его статьи тяжёлые, и он был уличён в неподобающем отношении к ребёнку, то его такого права лишают. Думаю, что Назару Стрельцову в принципе на Полину плавать, как и на меня. Архип подал бумаги на удочерение девочки, чтобы она приняла его фамилию. Оказалось, что такое возможно и при живом биологическом отце. Но я всё равно до последнего момента ждала подвох от бывшего.

Стоило увидеть новые документы и отпустило. Мы теперь официально принадлежим дворянскому роду Уваровых. Старые проклятья остались в прошлом, и нас ждёт совершенно новая и приятная жизнь.

Глава 32.

Глава 32.

Мы очень скромно отпраздновали свадьбу в особняке на озере. У меня друзей нет, Назар всех приличных людей отпугнул от Алёны, а такие люди, что не протягивают руку женщине в беде, уже и не друзья. Приятные гости разделили с нами милый банкет, в основном знакомые Архипа и нашей бесценной Ба, Ольги Михайловны.

Накануне торжества осторожно пошутили, что графа бы позвать, он всё же не чужой нам человек. Но сжалились, очень тяжёлый у него этап в жизни. Период принятия. Надежды на счастье рухнули, и он решил вернуться в поместье. В городе мы его больше не встречали.

Также накануне свадьбы отправили много-много всякого рода гостинцев, подарков в деревню, если бы не помощь Фёдора Степановича и его семьи, загнулись бы с дочкой и Ганной от голода. Мне жаль то прекрасное место, где мы жили, но из-за близости поместья Безуховых, не хочу там оставаться, да и хочется ближе к Ольге Михайловне жить, она и для меня с Полиной стала родной.

Маленький банкет закончился, гости разъехались, Полина легла спать, а у нас с мужем началась новая жизнь.

— Скоро мы переедем на ферму, но если не хочешь…

Он обнял меня и вдруг медленно повёл, словно где-то играет музыка, а я её не слышу, но поддаюсь и позволяю себя кружить в вальсе. Благо пустые комнаты особняка позволяют танцевать, сколько хочется.

Наконец, услышала, как наша обувь отбивает мягкий ритм по старому паркету: «раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три».

— Ты чудесно танцуешь…

— Я окончил военное училище, служил семь лет, а потом ушёл в отставку. Но ты так и не ответила…

— Подожди, подожди, подожди… Сначала ты расскажи. Я ведь чувствовала, что ты военный, в тебя всё такое мужское, харизматичное, и выправка, и взгляд, и как ты стрелял в человека, не каждый сможет.

— Служил на границе, во время небольшого конфликта получил ранение в плечо. Пока привезли в столичный госпиталь, чуть было не лишился руки, но Ба в тот момент приняла магическую силу, рискнула жизнью ради меня. Чуть не умерла, но выжила, и меня с того света из трёхнедельной горячки вытащила. Вот тогда я впервые ощутил и свой дар, и мне он не понравился, слишком уж тяжело общаться с призрачным миром, ты сама видела.

Замираю на месте, обнимаю мужа, приподнимаюсь на носочках и целую его, это не от жалости, а от того, насколько он благодарен своей родной бабушке, и её жертве ради него.

— Я искала тебя всю жизнь, вот такого сильного, понимающего и ценящего жизнь, и благодарного. Спасибо, что выбрал меня. И я с тобой хоть куда. На самом деле, мне очень тяжело, ты сам видишь, когда рядом много домов, людей, они же постоянно что-то теряют. Здесь полно всяких кладов, вот даже сейчас, пойдём, покажу…

Уже осознанно беру мужа за руку и тяну на второй этаж, в дальнюю комнату, когда-то очень милую спальню. Оглядываюсь и показываю пальцем на щель в полу.

— Вот тут если приподнять, то найдётся перстень с бриллиантом, моя родственница спрятала когда-то очень давно. В кабинете есть тайник, и там скрутки старинных купюр, они уже вышли из обращения. И вот так постоянно, представляешь? Я в лавки заходить не могу, там же всегда что-то пропадает, или какие-то убытки, или деньги проваливаются. Другими словами – только кролики и куры. Подальше от людей и их финансовых проблем.

Муж присел над тем местом, где я указала, посмотрел, потом быстро сбегал вниз и вернулся с ножом. Поддел планку старого паркета, и в пыли блеснуло кольцо.

Я даже не удивилась.

— С твоим даром мы голодать никогда не будем, — он отряхнул внушительный золотой перстень и подал мне.

— Вот видишь, оставлю Полине на приданое. И в чужие дома меня лучше не пускать, — смеюсь, наблюдаю, как муж возвращает планку на законное место, и мы идём в спальню.

Кладоискательство как-то сбавило пыл, да и рассказ мужа о ранении, я же его без одежды и не видела.

Вот оно, то самое, что вдруг заставило смутиться, остановиться и прошептать:

— Могу попросить тебя об одолжении?

— Каком? Всё что хочешь.

— Я уже взрослая женщина, всё понимаю, но у меня какой-то неприятный блок на те самые отношения. Если сейчас войдём в спальню, я всё испорчу.