— Нет. Мы не войдём в спальню, — он вдруг вжал меня в стену, понимая, что смущённой женщине нельзя дать опомниться. — Хочу тебя, так хочу, что сил нет терпеть. До спальни не дойдём…

Настойчивая рука проскользила по моей шее, и поцелуй, такой дерзкий, жаркий, что и вдохнуть не позволил. На мгновение я испугалась, не вселился ли в него какой-то дух. Но какие тут мысли, нет их, страхи отступили, и я отдалась страсти. Как в кино, не помня себя, поспешно стягивая одежду, очнулись в спальне, на постели обнимаясь и лаская друг друга, доводя до сдавленных стонов.

Мои пальцы ласкают сильное тело мужа, провожу пальцами по его левой руке и вздрагиваю.

Словно прочитала невыносимую боль через огромный шрам, похожий на старый, разодранный в клочья кратер вулкана. Из него кусок мяса выдрали, и не только на руке.

Лучше бы он показал ужасный след раньше, чтобы я не боялась дотронуться до него сейчас.

— Мне уже не больно, всё затянулось и не ноет, ну разве только в плохую погоду. А у тебя раны вот тут, они не видны, но до сих пор кровоточат. И мне также больно тебя целовать, зная, какую обиду тебе нанесли прошлые отношения. Не прошу отпустить. Этого не отпустишь просто так, на исцеление нужно время. Время, счастье и любовь…

Он поцеловал там, где бьётся моё сердце, словно забрал ту самую обиду и боль.

— Люблю тебя, сейчас люблю так, что сил нет терпеть твоё возбуждение и не ощущать тебя всем телом.

Прошептала и пропала в его ласке, забыв о наших печалях, о том, что у него на левой руке живого места нет, что я мужчинам не доверяю. Мужчинам – нет, а любимому мужу – да.

С первой нашей ночи Архип изменился, в нём словно был натянут нерв, а теперь отпустило, стал ласковым, любящем отцом семейства, а я его ласковой, любящей женой.

Через неделю мы переехали на «ферму», очень милое, спокойное место, и дом не такой маленький, как меня пугал муж. Вполне огромный, просторный, не обязательно сразу строить новый, как он того хотел.

Денег из клада нам хватило бы на безбедную жизнь, но я решила, что нужно восстановить кроличью ферму. Сделать мастерскую по работе с мехом, да мало ли способов заработать двум крепким, предприимчивым и ответственным людям. У Архипа талант всё организовывать, а у меня талант приумножать. Может быть, Назар был прав, когда сказал про магию, наша «фазенда» на берегу реки за год разрослась и окрепла. Начала приносить уверенный доход.

Манто, шапки, душегреи, муфты, рукавички, да мало ли идей, для шитья. Я быстро освоилась, вспомнив кое-какие приёмы работы, ведь тоже не белоручка и шила, и вязала, и вышивала. Но со временем наняла швей, потому что сама уже жду нашего с Архипом первенца.

В положенный срок, с помощью Ольги Михайловны на свет появился маленький Богдан Архипович, другого имени я и не задумывала. Этот ребёнок, любовь мужа, счастливая Полина, заставили меня окончательно забыть о прошлом. Или это свойство магического перерождения, что воспоминания постепенно притупляются, рассеиваются, и в один прекрасный момент я начала себя ощущать настоящей, словно здесь и родилась, и выросла, и другого мира не знаю.

Глава 33. Наследник

Глава 33. Наследник

Лев Николаевич с помощью лечебных воздействий Ольги Михайловны почувствовал себя значительно лучше, но только телом. В душе появилось неприятное ощущение тревоги. Он как последний волк из стаи, смотрит на луну, но уже и выть не хочется.

Его род совершил непростительные ошибки, и теперь наступил час расплаты.

— После нас хоть потоп.

Чтобы не растравиться и не впадать в депрессию окончательно, занялся реконструкцией сада, решил, что одних роз ему маловато. И теперь весной в саду пиршество тюльпанов, ирисов, нарциссов. Летом — пионы, розы, лилии, гортензии, в августе — георгины и хризантемы.

Как и обещал, привёз из столицы кроликов, таких милых, что иногда позволил им гулять среди цветов. Всё какая-то радость.

Однажды вечером, спустя почти полтора года после эпических событий, связанных с Алёной Павловной, в кабинет тихо постучал секретарь.

— Ваше сиятельство, там вас спрашивает молодая барышня, говорит ужасно важное дело.

— Так уж и ужасное? Она представилась?

— Да, назвала имя Елена.

— Она выглядит-то нормальной? Мне совершенно не хочется сейчас выслушивать страдающих барышень.

— Красивая, одета бедно, наверное, на работу. Извозчика не отпускает, так что не задержится, должно быть.

— Зови!

Граф даже не поправил свой домашний халат, видать, девица на работу, а у них уже все набраны на сезон…

— Входите барышня, — прошептал секретарь, и в кабинет впорхнула маленькая, темноволосая пигалица, но если присмотреться, то весьма милая и кого-то очень напоминает.

— Добрый день, Ваше сиятельство. У меня пикантное дело, и не знаю, как к вам обратиться.

— Вы уже обратились, но позвольте, мы с вами не встречались?

Девушка вздрогнула, покраснела от волнения и отрицательно замотала головой. Нехороший знак, она словно на грани истерики. А ещё он заметил, что её ботинки настолько стары, что им впору в печь, а не совершать путешествия по графствам… И платье застирано и выцвело, хотя и чёрное, подол в пыли, а когда-то оно было довольно дорогим.

Девушка поняла, куда смотрит его сиятельство, переступила с ноги на ногу и вдруг зарыдала.

— Вот, этого ещё не хватало, — и только сейчас до него дошло, она в трауре.

— Я, я, я сестра, младшая сестра-а-а-а, Марфы, моей несчастной, красавицы сестры.

Лев вздрогнул, оттолкнулся от спинки кресла и замер, как зверь перед прыжком. Ведь действительно, его любовница пропала, он приказал сослать её на фабрику, но она там не появилась.

— И что случилось?

— Она… Она умерла полгода назад, чуть больше. Умерла.

— Что с ней случилось?

— К-крупный…

— Что крупный?

— Мальчик был крупный, она от родовой горячки умерла. Родила сына и умерла через две недели, назвала Леонидом.

Из глаз графа посыпались звёзды, в ушах зазвенело на все лады, и он взревел:

— Где мой сын?

— Ик… Ой! В, в, этой, в коляске там, за оградой. У меня были средства, я его содержала, но работать не могла, места лишилась, она оставила мне деньги, сестра-то. И теперь они закончились, я не знаю, как кормить дитятку.

— Мой сын! Точно ребёнок Магдалены?

— Да, она призналась, что отец младенца остался в вашем поместье, и костерила его, всеми словами от обиды.

— Так мальчик здоров?

— А как же, как бычок, ест за троих, уже сидит и гулит, смышлёный, а красивый, глаз невозможно отвесть…

Граф не выдержал, как был в халате и домашних туфлях, выбежал из кабинета, вниз по лестнице, потом через сад, за ворота, секретарь и испуганная Елена за ним, что-то выкрикивая вслед.

Его сиятельство вылетел за ограду и в пыльной дешёвой таратайке увидел большую плетёную люльку, а в ней крупного и действительно очень красивого младенца.

Слёзы счастья застили глаза Льву Николаевичу, он протянул руки и взял своё самое большое богатство, драгоценность, подарок судьбы – сына, о котором уже перестал мечтать.

— Лео, какой ты замечательный мальчик, мой сынок.

Поцеловал малыша, и тот что-то прогулил на своём детском наречии, заставив счастливого отца рыдать от великой радости.

— Оплатите кучеру. Елена и мой сын остаются в поместье, приготовьте самые лучшие покои для мальчика и его матери! — не успела девушка опомниться, как граф распорядился её судьбой на своё сиятельное усмотрение.

Снова поцеловал ребёнка и продолжил, но уже совершенно иначе, с тревогой в голосе, по глупости матери, младенец мог и сгинуть.

— Сын! Мой сын. Милая моя, надо было сразу приехать и рассказать, и почему Магдалена, будучи беременной, не написала?

— Я не знаю. Может быть, обиделась. Она у нас взбалмошная, это я обычная горничная, и не хватаю звёзд с неба…

— Милая моя, раз судьба так распорядилась, я женюсь на тебе ради сына. Ему нужна мать, мне жена. Это сделка, но разве судьба ещё раз подарит тебя такой шанс?

— Ой, вы прям женится на мне? Прям в церковь? А не содержанкой? — девушка смутилась, и смешно поджала кулачки к груди.

— Жениться, да. Ради сына!

— Я согласна. Вы такой красивый, что я теряюсь, право слово, это всё так необычно и быстро. Но разве можно отказываться от такой удачи. Я вас буду любить, — вдруг прошептала Елена и покраснела.

Граф, готовый на всё, замер, посмотрел на невесту и вдруг понял, что он её тоже будет любить. Есть в этой девушке то, чего не хватало её старшей сестре – шарм и обаяние, нежность и скромность. Происхождение подкачало, но это можно будет как-то подправить, за ребёнка он на всё готов, даже на небольшие махинации с родословной.

— Ты, моя дорогая, будешь идеальной матерью для юного графа. А пока ужин, отдыхать, завтра у нас много дел. Едем в город, моей невесте и сыну нужны наряды, новая колыбель и пони.

Мальчику обязательно нужен пони…

С этого дня, все печали у Его сиятельства сняло как рукой. Он даже не мог представить, насколько ждал появления сына в своей тусклой и однообразной жизни. Обвенчался с Еленой, но других детей у них не случилось. Но зато случилась большая, нежная любовь. Чтобы жене не грустить, через несколько лет взяли девочку сиротку, и Его сиятельство, наконец, ощутил себя совершенно счастливым человеком, преодолевшим тягостное бремя родового проклятья.

Кузьма, уехал в город из графства через неделю, после побега Магдалены. Сначала год работал в лавке купца, обучаясь мастерству обольщения покупательниц, подкопил денег, и с первой же оказией перебрался в столицу. И как предрекала его первая и самая любимая женщина, мать его первенца – он стал в столице первым сердцеедом, женился на богатой дворянке, вполне приятной женщине, но не остепенился. «Красивый муж – горе семье!» — ворчала любящая жена и продолжала терпеть похождения своего Кузеньки. Зато какие красивые детки, любо дорого посмотреть, тем и утешалась.