Я подошла. Дымка сгустилась, и теперь представляла собой туман: он медленно двигался, клубился, и за ним ничего нельзя было разглядеть. Даже собственное отражение. Стало жутковато. Смотреть зеркало и не видеть саму себя. Как-то это ненормально. Я нервно сглотнула.

Вдруг… туман начал рассеиваться. В серебристо-белых клубах проявлялись какие-то очертания, смутно напоминающие человека. Я кинула взгляд на окно. Луна скрылась за тучей. Может, действительно, в ней все дело?

— Кира… там… там… — заикаясь, пискнула Марина.

Сердце ухнуло куда-то в район желудка, когда, вновь повернувшись, я увидела… человека. И это было не мое отражение. Если только за пару минут я не превратилась в лохматого брюнета с трехдневной щетиной. Подскочив, обернулась в комнату, но увидела только вытаращенные глаза Марины.

— Это… это кто?! Божечки мои…

«Да уж явно, не «божечка»», — подумалось мне. Парень в зеркале нахмурился, а через миг его брови поползли вверх. Наши глаза встретились. В странном оцепенении я протянула руку, касаясь поверхности зеркала. Вот сейчас почувствую стекло, и докажу, что все это… Из горла вырвался какой-то неопределенный звук, когда вместо поверхности стекла я ощутила… прикосновение пальцев.

Пару мгновений мы с незнакомцем ошалело глядели друг на друга, а потом… он схватил меня за руку и резко потянул на себя. «Ни хрена себе суженый», — промелькнуло в голове, и мир погрузился в темноту.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Несколькими часами ранее…

— Так, значит, ему сто лет? — Марина погладила кончиком пальца искусную резьбу из темного дерева.

— Больше, — закончив перематывать скотчем последнюю коробку, я плюхнулась на кровать.

Старый плед исторг в воздух облако пыли, а пружины жалобно скрипнули: судя по всему, даже вес моего тщедушного тельца оказался для них непосильной ношей. А я ведь на этом еще спать собираюсь. Надо бы выйти на балкон и вытряхнуть как следует.

Маринка, тем временем, продолжала разглядывать старинное зеркало, висевшее как раз напротив моей кровати. Строго говоря, кровать не моя, а бабушкина, но на ближайшие две недели, пока ба поправляет здоровье в санатории, ее «двушка» перешла в мое полное распоряжение. Точнее, мое и Маринкино: наша дружба тянется еще с детсадовского горшка.

За день до отъезда ба, я попросила ее разрешить мне пожить вместе с подругой и, как и ожидала, без проблем получила согласие.

— На балконе не курить, алкоголь не пить, мальчиков не приводить, — выставила условия ба, и тотчас внесла поправку. — Если только Антошеньку.

— Значит, без мальчиков, — я вытянула ручку бабушкиного чемодана и покатила его к лифту.

На прошлой неделе сын бабушкиной соседки пришел чинить залитый кофе ноутбук, и ба отчего-то решила, что мы с ним идеальная пара. С соседом, а не ноутбуком, разумеется. Хотя между долговязым занудой, похожим на Шэгги из «Скуби-Ду» и китайским лэптопом, я бы, не задумываясь, выбрала последнее. Тем более, что «славный мальчик», как называла его ба, взял за ремонт вдвое больше положенного.

Узнав об этом, я на следующий день постучалась к бесстыднику и вежливо попросила вернуть разницу, скромно уточнив, что в таком случае его матушка никогда не узнает о фото, которые юный бизнесмен присылал мне в личные сообщения.

В этот момент мама Антошеньки очень удачно выглянула из кухни, чем придала моему заявлению еще бóльшую убедительность. Через десять минут незаконно вырученные средства были торжественно возвращены моей ба, а чтобы не шокировать ее подробностями, я, скрестив за спиной пальцы, сказала, что «Антошенька» решил сделать ей скидку.

— А, может, погадаем? — Марина в два прыжка преодолела расстояние между зеркалом и кроватью и, приземлившись рядом, хитро прищурилась. — Ну, суженый-ряженый, все дела…

— Ага, вот явится к тебе Антошенька, будешь знать, — хмыкнула я.

Настенные часы показывали половину двенадцатого. На носу маячил зачет по анатомии, и, учитывая, что вместо зубрежки, мы, как и обещали ба, разбирали и паковали в коробки старые вещи с балкона, разумнее было бы выспаться.

— Боишься? — подруга шутливо толкнула меня в бок.

— Сейчас еще даже не святки.

— Ой, да брось, — Марина махнула рукой, — кто вообще верит в эти условности?

— Тогда зачем гадать, если не веришь?

Последний раз спиритизмом я занималась классе в четвертом: вместе с Мариной и еще двумя одноклассницами мы, сбившись, в кружок, вызывали «матного гномика». Понятия не имею, кто это такой, но в наши школьные годы было модно развлекаться подобными штуками. По итогу, вместо матного гномика явился подружкин дед из соседней комнаты, что в принципе было одно и то же.

И вот теперь Мари, очевидно, захотелось повторить.

— Ладно, давай, — вздохнув, я слезла с кровати и пошлепала на кухню за свечами.

Все равно ведь не успокоится, если уж что в голову вбила. А так хоть быстрее спать ляжем.

— Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный… — уже в третий раз взывала Маринка глядя в черную глубину зеркала. На этот раз она зачем-то завыла в конце.

Мы сидели в темной спальне, и единственными источниками освещения были зажженные свечи в наших руках. Справедливости ради, подернутые дрожащим пламенем отражения выглядели жутковато, но, спать мне хотелось больше. Не удержавшись, я зевнула.

— Кира! — возмутилась Мари. — Прекращай. Теперь твоя очередь. — Она отошла, освобождая мне дорогу к зеркалу.

Стиснув зубы, чтобы подавить очередной зевок, я посмотрела в глаза сонному отражению. Почему все вообще так рвутся замуж? Я не считала себя противницей брака, но можно подумать, что лишь наличие под боком супруга делает женщину полноценной общественной единицей. Моя мама никогда не была замужем, отец исчез с горизонта еще до моего рождения, но это не помешало ей твердо встать на ноги: обзавестись работой, жильем, воспитать меня и открыть собственный (пусть и маленький) сувенирный отдел.

Мама не заставляла меня учиться, не читала нотации, и вместо этого собственным примером показала важность образования. Диплом юриста помог ей разобраться в нюансах малого бизнеса, а шестимесячные курсы бухгалтерии самостоятельно вести учетность.

И пусть в итоге я выбрала медицину, мама научила меня главному: девочки могут все. Даже без помощи мальчиков.

— Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный, избавь меня от зачета и увези в прекрасное далëко. Довольна? — я задула свечу и обернулась к Маринке. — А теперь идем спать.

… Знай я тогда, чем это обернется, спрятала бы чертово зеркало за шкаф еще лет на сто.

* * *

— Эй, ты! — низкий, с легкой хрипотцой (но довольно приятный) голос звучал будто сквозь толщу воды. — Жива что ль?

Я открыла рот, но смогла издать лишь полузадушенный хрип. Веки отяжелели, голова гудела.

— Мммм…

— Ффух, — в голосе из темноты послышалось облегчение. — Жива, значит.

Я могла бы поспорить с таким заявлением, уж больно трещала голова — но с другой стороны — раз, чувствую, стало быть, все-таки жива. На лицо брызнуло что-то мокрое. И холодное. Причем, добрая половина этого «чего-то» попала в открытый рот. Вода? Закашлявшись, разлепила глаза.

Окружающий мир неохотно проступал из мутной дымки, возвращая звуки и краски. Расплывчатые очертания постепенно оформились в мужское лицо. Парень из зеркала. Вот, блин.

Теперь я, наконец, смогла разглядеть его как следует. Темные волосы длиной до плеч обрамляли мужественное и довольно симпатичное лицо. Я бы даже сказала, красивое. Тонкие губы, прямой нос, легкая небритость… Так, стоп. Сперва надо разобраться, что, черт возьми, происходит.

— Сильно ударилась? — темные брови виновато поднялись вверх, но карие глаза смотрели жестко и настороженно.

— Пока не знаю.

Я попыталась сесть и тут же сморщилась. Затылок свело тупой болью.

— Зря я тебя так цапнул, — выдохнул незнакомец. — Ну а сама-то? — он исподлобья посмотрел не меня. — Зачем меня за руку схватила?

— Я схватила?! — от возмущения даже страх немного отступил. — Да я вообще…

Взгляд опустился к одежде хамоватого незнакомца. Тяжелое расстегнутое настежь пальто из темной дубленой кожи, под ним синяя рубаха с узором, отдаленно напоминающим рунную вязь. На кожаном поясе были закреплены ножны, из них торчала рукоять длинного клинка. Странный (хоть и симпатичный) тип напоминал гибрид викинга, варяга и заправского ролевика.

— Вставай, — парень протянул мне руку и помог сесть.

Он выглядел удивленным, но не шокированным. В отличие, от меня. Чем дольше я осматривалась вокруг, тем меньше понимала, что происходит. Помещение, в которое затащил меня незнакомец (даже в мыслях это звучало, как бред) были обито темным деревом, под потолком висела тяжелая кованая люстра с горящими свечами. На стенах висело оружие и, как я смутно подозревала, совсем не бутафорское. За спиной парня тускло мерцал камин, слева, у окна стоял деревянный стол, а на нем глиняная посуда.

Наверное, все же глюки. Может, пицца, которую мы с Мариной ели на ужин, оказалась просроченной? Или это продолжение моего сна? Мысли лихорадочно метались, налетали одна на другую, и, как я ни пыталась, не могла собрать их во что-то конкретное.

— А платье-то где потеряла? — ехидный взгляд незнакомца пробежался по моей тощей фигурке.

Опустила глаза. Из одежды на мне были только белая майка и черные трусы.