– Да, я наконец решился. Хочу пригласить госпожу продюсера на свидание.
Она отогнала внезапное воспоминание о том, что некогда была чьей-то невестой. Кажется, тогда и началась ее депрессия. Это будет ее первое свидание с мужчиной за такой долгий срок. И настолько сильные чувства она, кажется, тоже испытывала впервые, если забыть о том, что случилось с ней в туманном прошлом. Закончив телефонный разговор, Ынтхак достала из сумочки духи. Этим ароматом она пользовалась с тех пор, как ей исполнилось девятнадцать. Нанеся духи на запястье, она постаралась угомонить расходившееся сердце.
Ынтхак и Гоблин шли рядом. Гоблину нравились эти мгновения и близость, не вызывавшая чувства неловкости. Шагая с ней бок о бок, он готов был забыть о тех девяти годах, на протяжении которых ему пришлось идти по жизни в одиночестве. От Ынтхак исходил знакомый приятный аромат – это были те самые духи, которые он когда-то ей подарил. Он тихонько улыбался каждый раз, когда позабывшая свое прошлое девушка будила в нем старые воспоминания. Теперь эти воспоминания принадлежали ему одному.
– Мне тоже нравятся эти духи.
– Они нравятся многим девушкам. А вы, похоже, хорошо разбираетесь в женской парфюмерии.
– А если так, то я не стою твоего внимания?
– Да кто я, по-вашему, чтобы так думать? – пробормотала себе под нос Ынтхак, внезапно помрачнев.
– Ты единственная девушка, чей номер я знаю наизусть, – ответил он.
Увидев, что она ему не верит, Гоблин стал объяснять, что раньше не пользовался телефоном и, вообще, был в таком месте, где много снега, а телефоны не работают.
Ынтхак подумала, не потому ли своей речью и поведением он немного отличается от всех прочих людей. На ее телефоне вдруг сработал будильник. Она тут же достала из сумки упаковку антидепрессантов и бутылку воды. Чтобы избежать проблем, лекарство следовало принимать строго по расписанию. Оно позволяло Ынтхак поддерживать настроение в норме, примерно как у всех.
Во взгляде Гоблина, наблюдавшего, как Ынтхак глотает таблетку, появилось сильное беспокойство. Он не догадывался, какой была ее жизнь, пока его не было рядом. Он думал, что, раз Ынтхак смогла осуществить свою мечту и стала продюсером на радио, она по праву может гордиться собой, быть всеми любимой и жить счастливо. Гоблин и не подозревал, что время от времени ее настигает депрессия. Он осторожно спросил, что за лекарство она принимает.
– Это от депрессии.
– Давно ты его принимаешь? Можно спросить… что стало причиной твоей болезни?
– Ну… Честно говоря, я сама не знаю, как это все началось. Но если вы решите перестать со мной общаться, я не обижусь. Это будет честно. Я ведь и правда немного со странностями.
– Тогда я постараюсь тебя в этом переплюнуть.
Ынтхак благодарно рассмеялась. А у Гоблина, видевшего, как она старается быть веселой, стало тяжело на душе. Он понимал, что причиной ее душевной болезни мог быть он сам. А ведь он просто хотел, чтобы она была здорова и счастлива, но даже этому желанию не суждено было исполниться.
Блеск его глаз смутил Ынтхак. Взгляд его был таким глубоким, что она, будто боясь ему поддаться, все время старалась идти, сохраняя дистанцию.
– Знаете, я скоро уеду в отпуск. Вот решила заранее вам сказать.
– И куда ты поедешь?
– За границу. Я в первый раз еду в другую страну и очень волнуюсь, я ведь мало где была.
Она собиралась съездить в Канаду, в отель, откуда было отправлено письмо, в надежде, что сможет вспомнить все то, что забыла. Возможно, ей удастся выяснить источник своей депрессии, раскрыть загадку подвески, записной книжки и письма.
Глядя на Ынтхак, уверенную, что никогда не бывала за границей, он вспомнил, какой она была тогда – бойкой и веселой старшеклассницей.
– Пусть это твоя первая поездка, страх быстро пройдет. Ты будешь чувствовать себя как дома и вести себя так, как будто давно там жила. Так что волноваться тебе точно не о чем.
– Вы ведь совсем меня не знаете.
– А ты просто поверь мне.
Он произнес это так мягко, что ей захотелось поверить. Нормально ли это? Они едва были знакомы, но голос его казался таким добрым, что Ынтхак была готова поверить всему, что он скажет.
* * *
Даже не будь у нее цели, это было ее первое путешествие за границу. Волнение охватило ее еще в аэропорту, а когда самолет коснулся земли в Квебеке, ее порядком потряхивало. Она стояла в своем длинном пальто с развевающимися полами и глядела на открывшийся перед ней пейзаж. Листва деревьев, окрашенная в яркие цвета, шелестела на свежем ветру, будто приветствуя ее. Впервые за долгое время Ынтхак пребывала в хорошем настроении без таблеток. Может, так на нее действовал свежий воздух, но она чувствовала, как в голове у нее прояснилось. С каждым шагом крепла надежда наконец узнать что-то важное.
Отыскать отель, откуда было отправлено письмо, не составило большого труда: стилизованный под огромный замок, он был виден отовсюду. Она боялась, что ей придется объясняться на ломаном английском, но, на ее счастье, в отеле нашелся сотрудник-кореец. Она показала письмо, и сотрудник, взглянув на конверт, подтвердил, что такие использовали лет десять назад. Он извинился и объяснил, что это письмо завалилось за стенку почтового ящика, обнаружили его совсем недавно и поэтому отправка задержалась на десять лет.
Эти объяснения нисколько не расстроили Ынтхак: до недавнего времени она ничего не знала о письме. Напротив, если бы оно пришло вовремя, сейчас она бы мучилась в догадках, не в силах понять его содержания, как, впрочем, и значения заметок, обнаруженных в записной книжке. Служащий с вежливой улыбкой предложил в знак извинения остановиться у них. Отель, начиная с роскошного лобби, был самого высокого класса. Так что Ынтхак, забронировавшей номер в обычной, недорогой гостинице, весьма польстило это предложение.
Номер, куда ее поселили, превосходил все ожидания: огромная мягкая кровать, сладости на столе, даже умывальные принадлежности – все здесь было самым изысканным. Из окна открывался вид на разбитый вокруг отеля парк.
Теперь, когда она убедилась, что письмо было отправлено десять лет назад именно отсюда, ей захотелось немного прогуляться и осмотреться. Даже если это не поможет воскресить воспоминания, но по крайней мере даст шанс впервые за долгое время немного отдохнуть. Раз уж она села в самолет и, проведя в пути целый день, забралась так далеко, стоило посвятить хотя бы часть времени осмотру достопримечательностей.
Девушка вышла на улицу. Она шла, поглядывая на прохожих, а ветер приятно щекотал ей лицо. Мельком она заметила, как навстречу шагает симпатичный парень. «Все-таки хорошо за границей», – подумала она, а паренек, поравнявшись с ней, вдруг произнес:
– О, это ты!
– Ага, – ответила Ынтхак, не успев ничего сообразить.
Ответ вырвался сам по себе, на автомате, как будто она давно была с ним знакома. Ынтхак сделала еще шаг и резко обернулась. Спина мальчишки мелькнула в толпе, секунда – и его как не бывало. В замешательстве девушка бросилась за ним, чтобы спросить, откуда он ее знает. Она пробежала немного в том направлении, куда он шел, но его и след простыл. Что за наваждение?
Отдышавшись после спонтанной пробежки, Ынтхак стояла, оглядываясь по сторонам. Все вокруг казалось очень знакомым, но в то же время узнать что-либо было решительно невозможно. Вдруг ее окликнула девушка, стоявшая за прилавком уличного магазинчика. Глядя на кулон на шее Ынтхак, она сказала:
– Как приятно снова тебя повидать!
Что все это могло значить? Ынтхак ничего не понимала и только растерянно хлопала глазами, а девушка ей объяснила:
– Я про кулон у вас на шее. Это я его сделала.
Кулон был изготовлен вручную и существовал в единственном экземпляре, так что мастерица сразу опознала свою работу. Указав на надпись
– В переводе с французского это значит
– Судьба, – тихо повторила Ынтхак, теребя украшение.
Возможно, кто-то купил этот кулон, чтобы подарить ей, а может, она сама купила его, некогда оказавшись в этих краях. Прояснить что-либо теперь было трудно. Приехав сюда, она надеялась хоть что-то узнать, но в результате еще больше запуталась.
– Мужчина, который вам его подарил, – у вас ведь с ним по-прежнему все хорошо?
Последний вопрос торговки повис в голове у Ынтхак. Она брела по улице, сама не зная куда. По-прежнему оставалось неясным, как собрать этот пазл. Она будто двигалась по туннелю, и скорости перемещения было явно недостаточно, чтобы увидеть свет в конце.
Ынтхак бродила по городу, постепенно привыкая к незнакомой обстановке. Она шла опустив голову, но вдруг резко остановилась. Перед ней была дверь – самая обычная, выкрашенная в красный. Ынтхак ощутила сильнейшее дежавю: ей показалось, что некогда она эту дверь открывала, а потом появилось предчувствие, что та вот-вот откроется сама. В следующий момент она осознала, что видит эту дверь впервые, но при этом давно ждет, что она распахнется.
Переживая это странное наваждение, Ынтхак медленно закрыла глаза, когда, словно подчиняясь ее мыслям, дверь и вправду отворилась. В проеме показался человек – это снова был