— Спасибо, — улыбнулся я, убирая камеру и записку в карман. — Обязательно загляну ещё.

— Буду ждать, — игриво ответила Саша, провожая меня взглядом. — И не только покупок.

Выйдя на улицу, я вдохнул холодный ночной воздух. Скула неприятно ныла, но настроение было неплохим. Вечер определённо складывался интересно. В арсенале появился не только новый технический гаджет, но и потенциально полезный контакт. А учитывая, как на меня смотрела Саша, возможно, и не только полезный.

* * *

Когда я вернулся домой, Настя ждала меня в зале. Она нервно теребила край фартука и то и дело поглядывала на дверь. Увидев моё лицо, ахнула и подбежала. Её глаза округлились от ужаса.

— Игорь! Господи, что случилось⁈ — она почти кричала, разглядывая мой синяк. — Это Алиев? Он уже начал свои угрозы воплощать⁈

— Тише, Настюш, не паникуй, — я попытался улыбнуться, но скула отзывалась острой болью. — Просто поскользнулся на ступеньках возле участка. Неудачно приземлился.

Она смотрела на меня с недоверием, но спорить не стала. Быстро притащила нашу потрёпанную аптечку и достала ватку. Смочила её какой-то едкой настойкой, от которой глаза сразу заслезились.

— Потерпи немного, — прошептала она, осторожно прикасаясь к ссадине.

Я зашипел от боли. Казалось, будто на рану вылили кислоту.

— Ой, больно? — Настя тут же отдёрнула руку.

— Да нет, всё нормально. Продолжай. Ты у меня настоящий лекарь, — промычал я сквозь стиснутые зубы.

Когда мучительная процедура закончилась, я усадил сестру за стол. Достал из кармана небольшую чёрную коробочку размером со спичечный коробок.

— Вот, — сказал я торжественно. — Это наш ответ господину Алиеву.

Настя недоумённо уставилась на странную штуковину.

— А что это такое? — спросила она, осторожно потрогав коробочку пальцем.

— Это, сестрёнка, называется видеокамера, — объяснил я, наслаждаясь её изумлением. — Она будет нашим главным свидетелем. Понимаешь план?

— Нет, — честно призналась Настя.

— Завтра, когда придёт инспектор со своей командой, он наверняка захочет осмотреть кухню. И скорее всего, попросит всех выйти, чтобы остаться один. А там попытается что-нибудь нам подбросить.

— Подбросить? — переспросила Настя. — Что подбросить?

— Да что угодно! Дохлую мышь под плиту, тараканов в муку, грязную тряпку за холодильник. У таких людей фантазия богатая, — я постучал пальцем по камере. — А эта малышка всё запишет. Каждое его движение, каждый жест.

Настя слушала, широко раскрыв глаза. Идея казалась ей чем-то невероятным.

— Но разве это поможет? — с сомнением протянула она. — Кто нам поверит? У него же власть, связи, а у нас только эта коробочка.

— Поверят, Настюш, ещё как поверят, — я хитро подмигнул и накрыл её ладонь своей. — Особенно когда эту запись увидят правильные люди. Например, боярыня Вера Андреевна из Совета. Она справедливая женщина.

— А если не поверят? — тихо спросила Настя.

— Тогда я сам пойду к боярину Земитскому с этой записью, — заявил я с таким видом, будто это было самое простое дело на свете. — Главное — доверься мне. Мы сыграем по их правилам, но нашими картами.

Мы вместе пошли на кухню обустраивать засаду. Лучшее место для камеры нашлось на верхней полке, среди старых глиняных горшков. Ими уже лет пять никто не пользовался, они просто пылились там как музейные экспонаты.

— Сюда поставим, — решил я, аккуратно раздвигая горшки.

Я установил крошечный объектив в щель между двумя горшками. Направил его так, чтобы в кадр попадала вся рабочая зона: столы, плита, стеллажи с продуктами. Включил запись и проверил изображение на телефоне.

— Ого! — восхитилась Настя, заглядывая через плечо. — Как чётко видно! Даже муху поймает!

— Именно, — усмехнулся я. — Теперь наша кухня под защитой технологий.

Когда Настя, окончательно измотанная переживаниями дня, отправилась спать, из своего укрытия вылез Рат. Он ловко вскарабкался по ножке стола и уселся напротив меня, оценивающе разглядывая мой синяк.

— Ну и видок у тебя, шеф, — хмыкнул он, покачав головой. — Поскользнулся на ступеньках, говоришь?

— Именно так, — невозмутимо ответил я.

— Ладно, верю на слово, — он махнул лапкой. — А в эту свою затею с камерой ты тоже так слепо веришь? Уверен, что план сработает?

— Есть только один способ это выяснить, друг мой, — я пожал плечами, поглядывая на тёмный экран телефона. На нём в реальном времени транслировалась наша пустая кухня.

Рат помолчал, а потом посерьёзнел.

— Алиев теперь точит на тебя зуб серьёзно. И это не просто царапина от падения на ступеньках, я же вижу. Он пойдёт до конца. Завтрашняя инспекция — это только цветочки. Дальше будет хуже.

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому и нужно действовать на опережение. Не сидеть в обороне, а переходить в наступление. Завтра мы не просто отобьёмся от его проверки.

— А что ещё сделаем? — заинтересовался Рат.

— Нанесём ответный удар, — я стукнул кулаком по столу. — Такой, чтобы господин Алиев надолго запомнил: с семьёй Белославовых шутки плохи.

— И как же ты собираешься это провернуть?

— Увидишь завтра, — загадочно улыбнулся я. — Скажу только одно: моим оружием будут не нож и сковорода, а кое-что покруче.

Мы ещё немного посидели в тишине. Я думал о предстоящей битве, где против грубой силы и административного произвола выступят холодный расчёт и технологии. Рат, судя по его задумчивому виду, размышлял о том, какой кусок сыра выпросить у меня в случае победы.

— Ладно, шеф, пойду спать, — наконец сказал он, спрыгивая на пол. — Завтра будет жаркий денёк. Удачи тебе.

— И тебе не хворать, — ответил я.

Рат исчез в тенях, а я остался один на один с тёмной кухней. В животе поселилось лёгкое волнение — холодная змейка, которая то затихала, то снова начинала шевелиться. Игра выходила на совершенно новый уровень. Завтра станет ясно, кто кого. И я с нетерпением ждал этого момента.

Глава 16

Глава 16

Утром в «Очаге» пахло лимоном и нервами. Я спокойно перебирал запасы, насвистывая что-то под нос, а Настя носилась по закусочной с тряпкой. Она натирала каждую поверхность до такого блеска, что можно было бриться, глядя в столешницу.

— Игорь, а вдруг они что-то найдут? — в сотый раз спросила она, драя уже идеально чистый стол.

— Тогда мы им покажем, что чистота — это не порок, а наша фишка, — ответил я, проверяя банки со специями. — Расслабься, сестрёнка. У нас тут чище, чем в императорском дворце.

— Легко тебе говорить! — Настя вытерла лоб тыльной стороной ладони. — А если штраф выпишут? Или вообще закроют?

— Не закроют. У меня план.

Ровно в восемь колокольчик над дверью издал весёлую трель, словно приветствуя гостя. А гость оказался тем ещё экземпляром.

На пороге стоял человек, которого природа явно лепила в день юмора. Невысокий, круглый, как тот самый самовар у бабушки, в сером костюме, который трещал по швам от избытка хозяина. Лысина блестела от пота, хотя на улице было прохладно, а маленькие глазки шныряли по залу, словно он искал здесь контрабандных тараканов.

— Инспектор санитарной службы Мышкин Аркадий Павлович, — представился он важно, махнув красной корочкой перед моим носом. — С плановой проверкой. Наслышан о ваших… экспериментах, господа Белославовы.

Он провёл пальцем в белой перчатке по столу, поднёс к глазам и разочарованно хмыкнул — палец остался чистым.

— Удивительно чисто, — пробормотал он недовольно, словно ему испортили весь день. — А что это за запах у вас такой… специфический? Крысы не завелись? Я чувствую что-то подозрительное.

— Лимон, уважаемый Аркадий Павлович, — улыбнулся я. — Натираем мебель для дезинфекции. Старый семейный способ. Прошу на кухню, покажу всё как есть.

— Ну-ну, посмотрим на ваши семейные способы, — проворчал он.

На кухне Мышкин словно переродился. Из вялого чиновника превратился в охотничью собаку, которая учуяла дичь. Глаза загорелись охотничьим азартом, он начал тыкать пухлым пальцем во все углы, а голос стал визгливым и придирчивым.

— А это зачем здесь стоит? — ткнул он в чистую кастрюлю, словно нашёл улику.

— Сохнет после мытья, — спокойно ответил я.

— А это почему не накрыто? — указал на разделочную доску, глаза сверкнули торжеством.

— Проветривается после дезинфекции. Влага — враг гигиены.

— А где ножи хранятся? — он вертел головой. — Валяются где попало! До беды недалеко! Кто-то порежется!

— Ножи на магнитном держателе, — я показал на блестящую полосу над столом. — Согласно правилам, это предотвращает размножение бактерий, которые обожают деревянные подставки. Помните старую пословицу: «Чистый нож — здоровый желудок»?

Инспектор запнулся, моргнул несколько раз, но быстро нашёл новую мишень.

— А разделочные доски промаркированы? — он почти кричал. — Не вижу никакой маркировки! Это грубейшее нарушение!

— Конечно промаркированы, — я указал на аккуратную стопку на полке. — «СМ» — сырое мясо, «СР» — сырая рыба, «СО» — сырые овощи, «ВК» — варёные продукты, «Х» — хлеб. Всё по Имперскому уставу санитарных правил, пункт четырнадцать, подпункт В. Хотите, продиктую наизусть?

Лицо Мышкина медленно наливалось краснотой, как свёкла на солнце. Он смотрел то на меня, то на доски, явно не ожидая такого отпора. Рот открывался и закрывался, словно у рыбы на суше.

— Да что ты мне тут законы цитируешь! — взвизгнул он наконец. — Я инспектор! Я лучше знаю все правила! Мне тут молокосос указывать будет!