Варианты мести роились в голове: поджечь «Очаг», нанять бандитов, чтобы ноги переломали, заставить исчезнуть из города навсегда…

— Опять крики, — ленивый голос донёсся с лестницы. — Что на этот раз, папочка? Снова доказываешь, какой ты умный?

По ступеням спускалась Лейла в шёлковом халате. Красивая, но с таким скучающим лицом, будто жизнь — это затянувшийся спектакль.

Мурат рванулся было к дочери — хотел сорвать злость хотя бы на ней. Но мать подняла руку, и он замер.

— Твой папаша, — медленно произнесла Фатима, не отрывая тяжёлого взгляда от сына, — решил поиграть в великого полководца. И подставил всю семью из-за какого-то повара. Белославова.

При этом имени лицо Лейлы изменилось. Скука исчезла, глаза заблестели. Она вспомнила тот день в закусочной. Как этот повар не дрогнул, не испугался отца. Сильный, наглый, с насмешливым взглядом. Не как все остальные мужчины, которых она знала. Те были предсказуемые и скучные. А этот…

Фатима заметила перемену во внучке. Хитрая улыбка скользнула по её губам. Гнев мгновенно сменился расчётом.

— Всё, — отрезала она, глядя на сына. — Пошёл вон отсюда. И не лезь больше в это дело. Сам всё испортил, теперь я буду исправлять.

Мурат стоял ещё секунду, потом развернулся и вышел. Дверь хлопнула так громко, что задрожали рамки с фотографиями.

Кресло опять скрипнуло, когда Фатима наклонилась вперёд и поманила внучку пальцем.

— Подойди ближе, дорогая, — прошептала она заговорщицки. — Я вижу, этот поварёнок тебя заинтересовал. А что если мы с тобой поможем семье и заодно… найдём тебе новую игрушку? Очень интересную игрушку.

Лейла медленно подошла ближе. Её губы растянулись в улыбке хищницы.

— Расскажи подробнее, бабуля, — сказала она мягким голосом, в котором слышался металл. — Мне уже интересно.

— Вот умница, — довольно хмыкнула Фатима, откидываясь в кресле. — Этот мальчишка думает, что победил. Но мы ему покажем, как играть с Алиевыми. Правда, подход будет… другой.

Лейла села на подлокотник кресла.

— Какой именно?

— Ты красивая девочка, — Фатима погладила внучку по руке. — И умная. А мужчины — дураки. Особенно когда думают, что охотятся сами.

— А на самом деле охотимся мы, — понимающе кивнула Лейла.

— Именно. Этот Белославов считает себя очень важным. Но у каждого мужчины есть слабости. И мы их найдём.

Кресло снова издало протестующий звук, когда Фатима попыталась устроиться поудобнее.

— А если он не поддастся на обычные приёмы? — спросила Лейла.

— Тогда будем действовать по-другому, — в голосе старой женщины прозвучала сталь. — У меня есть связи. И деньги. И терпение. Рано или поздно этот мальчишка поймёт, что с нашей семьёй лучше дружить, чем воевать.

Лейла встала и прошлась по комнате. В её движениях была грация хищника.

— Ты пойдёшь в его закусочную. Не к деревенщине, а к талантливому молодому повару. Ты познакомишься с ним «случайно». Не как дочь униженного купца, а как изысканная барышня, ценительница высокой кухни.

Она замолчала, наслаждаясь заинтересованным выражением на лице внучки.

— Представь: красивая, утончённая девушка восхищается его талантом. Говорит, что никогда не пробовала ничего подобного. Что он — настоящий художник, а не какой-то там повар…

— А дальше? — Лейла уже мысленно примеряла на себя роль.

— А дальше ты войдёшь к нему в доверие, — Фатима потёрла руки. — Покажешь лёгкую симпатию. И начнёшь «помогать». Связи с поставщиками экзотических продуктов. Может, даже кредит на расширение бизнеса под смешные проценты. Что-то в этом роде.

— То есть, я должна его соблазнить? — с притворным ужасом воскликнула Лейла. — Бабушка, какой скандал!

— Не соблазнить, глупышка, а приручить! — рассмеялась Фатима. — Мужчины его типа обожают, когда красивые женщины ими восхищаются. А уж если эта женщина из мира, о котором он может только мечтать… Ты станешь его пропуском в высшее общество. А когда он протянет руку за этим пропуском, то и не заметит, как на его шее уже будет наш ошейник.

— Умно, — признала Лейла. — Но что, если он не поддастся на мои чары?

— Поддастся, — уверенно заявила Фатима. — У этого мальчишки амбиции размером с целый город. А ты — ключ к исполнению этих амбиций. Кроме того, ты предложишь ему то, от чего он физически не сможет отказаться, если хочет развиваться. А он хочет — это видно за версту.

Лейла медленно кивнула. План ей нравился. Это была не скучная семейная обязанность, а увлекательная охота. Игорь Белославов — не очередной зануда-поклонник, а достойная добыча. Гордый, независимый, с огоньком в глазах. Приручить такого будет настоящим удовольствием.

Она уже представляла, как он, покорённый её чарами, будет готовить изысканные ужины только для неё. Как другие девушки будут умирать от зависти, глядя на такого мужчину рядом с ней.

Поднявшись в свою спальню, Лейла принялась за подготовку к охоте. Огромный шкаф распахнулся, словно пасть дракона, полная сокровищ. Она методично перебирала платья: это слишком вызывающее, то чересчур дорогое, а вон то просто кричит о богатстве.

— Нет, нет и нет, — бормотала она, отбрасывая наряды. — Мне нужно выглядеть доступно, но не дёшево. Элегантно, но не высокомерно.

Наконец её взгляд остановился на платье тёмно-вишнёвого цвета. Простой крой, качественная ткань, никаких излишеств. Оно подчёркивало её фигуру, но не выставляло напоказ богатство семьи.

— То, что нужно, — довольно хмыкнула она.

Стоя перед зеркалом, Лейла репетировала выражения лица. Лёгкая застенчивость при входе, затем удивление от аромата, потом восхищение после первой ложки. И обязательно — этот особый взгляд исподлобья, от которого мужчины теряли голову.

— Кажется, я готова, — сказала она своему отражению.

Спустившись вниз, она властно кликнула служанку:

— Приготовь корзину с подарками. Две бутылки нашего лучшего французского вина, экзотические фрукты и… добавь коробку швейцарских конфет. Пусть думает, что я щедрая и воспитанная.

— Куда это ты собралась, внученька? — донёсся из гостиной любопытный голос Фатимы.

Лейла обернулась, и её губы растянулись в улыбке хищницы, увидевшей беззащитную добычу.

— Дегустировать лучшую кухню в городе, бабуля. Нужно же изучить объект… прежде чем его приручить.

Фатима довольно рассмеялась. Её внучка была достойна семьи Алиевых.

Глава 17

Глава 17

День плёлся медленно, словно ленивый кот после сытного обеда. В «Очаге» царила такая тишина, что слышно было, как муха чистит лапки. За угловым столиком старый учитель Пётр Семёнович степенно потягивал чай с пирожком, уткнувшись носом в газету. У окна пристроилось трое мастеров из соседней слесарки — неторопливо хлебали похлёбку и обсуждали что-то про новый заказ.

Я машинально протирал стойку, которая и так блестела, как зеркало. Настя порхала между столиками с чайником, время от времени подливая учителю кипятка. Атмосфера была умиротворяющая — такая густая и спокойная, что хотелось зевнуть.

И вдруг колокольчик над дверью издал тонкий, пронзительный звон.

В мою закусочную вошла Лейла Алиева.

Настя замерла посреди зала с подносом в руках, будто увидела живого дракона. Слесари подняли головы от тарелок и проводили незнакомку удивлёнными взглядами. Даже Пётр Семёнович опустил газету и уставился поверх очков. А я, бросив на неё единственный взгляд, сразу всё понял.

Спектакль продолжается. Занавес поднят, начинается второй акт.

Девица играла роль, и надо отдать ей должное — играла мастерски. Простое льняное платье вишнёвого цвета сидело на ней как влитое, подчёркивая все достоинства фигуры, но при этом не кричало о больших деньгах. Длинные тёмные волосы были собраны в небрежный, но явно продуманный пучок, из которого нарочито выбивалось несколько кокетливых прядей. Никаких драгоценностей, минимум косметики. Образ уставшей от столичной суеты барышни, которая случайно забрела в провинциальное кафе в поисках чего-то настоящего.

Не стал ждать, пока она выберет столик или обратится к Насте. Бросил полотенце на стойку, вытер руки и неспешно направился к ней. Решил взять инициативу в свои руки.

— Добрый день, Лейла, — произнёс я спокойно, без тени удивления. — Не ожидал вас здесь увидеть. Прошу, выбирайте любой столик.

Широким жестом указал на свободное место у окна, где мягкий дневной свет создавал идеальную обстановку для разговора. Лейла явно не ожидала такой прямоты и полного отсутствия враждебности. На долю секунды растерялась, но быстро взяла себя в руки. Изобразила на лице лёгкую, располагающую улыбку и грациозно опустилась на стул.

Вместо того чтобы принять заказ и ретироваться на кухню, я придвинул стул с соседнего стола и сел прямо напротив неё. Смотрел ей в глаза, не отводя взгляда.

— Чем могу быть полезен? — спросил с лёгкой, почти дружелюбной улыбкой. — Или это снова деловое предложение от вашего батюшки?

Знал, что такая улыбка обезоруживает куда сильнее хмурого вида и агрессивной позы.

Она опустила глаза, мастерски изображая смущение, которое ей совершенно не шло. Я заметил, как напряглись мышцы на её изящной шее. Артистка высокого класса. По крайней мере, для этого городка.

— Нет, что вы, — голос прозвучал тихо и, как она надеялась, искренне. — Я пришла извиниться. За отца. Его поведение в тот день было… недопустимым. Он бывает слишком вспыльчив, когда дела идут не по его плану.