— В твоей компании я готова ждать сколько угодно, — мурлыкнула Саша, и в её глазах блеснул такой азартный огонёк, что я невольно улыбнулся. Кажется, кто-то попался на крючок.

Я галантно предложил ей руку и повёл на кухню. Настя, провожая нас взглядом, хитро сощурилась и незаметно погрозила мне пальцем, мол, «смотри у меня, ловелас». Я лишь закатил глаза в ответ. Сестра — это такое создание, которое всегда уверено, что знает тебя лучше, чем ты сам. Даже если ты — уже совсем не ты.

На кухне стоял густой, сладковатый, дурманящий аромат печёной тыквы и чего-то неуловимо пряного. Я натянул толстые тканевые прихватки и, как фокусник, извлёк из недр старой духовки большой противень. На нём, словно два оранжевых солнца, лежали разрезанные пополам, запечённые до тёмно-карамельной корочки половинки тыквы.

— Дамы и господа, сегодня в меню — тыквенный чизкейк! — торжественно объявил я. — Генеральная репетиция вашего заказа. Прошу любить и не жаловаться.

Саша, хихикнув, устроилась на высоком табурете в углу, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Она превратилась в самого внимательного зрителя на свете. Что ж, шоу так шоу. Я чувствовал себя рок-звездой на своей собственной кухне.

Я двигался легко и уверенно, отмеряя каждое движение, и комментировал всё, что делаю, словно вёл кулинарное телешоу из своей прошлой, такой далёкой жизни.

— Итак, для начала — основа! — провозгласил я. — Берём самое простое песочное печенье, которое только смогли найти в вашей сельской лавке. — Я демонстративно высыпал пачку в чашу новенького, блестящего блендера, купленного на честно заработанные деньги. — Добавляем щепотку соли, чтобы оттенить сладость и сделать вкус более объёмным. И… превращаем всё это в пыль!

Я с пафосом нажал на кнопку. Блендер взревел, как раненый зверь, и через пару секунд печенье превратилось в однородную ароматную крошку.

— Теперь — растопленное сливочное масло. Оно свяжет нашу основу, сделает её плотной и хрустящей, — я тонкой струйкой вылил масло в крошку и снова нажал на кнопку. — Вжик, и готово.

Я выложил липкую массу в разъёмную форму и аккуратно утрамбовал её дном гранёного стакана, создавая идеально ровный корж. Это было похоже на работу скульптора.

— А теперь — начинка! Гвоздь программы! Душа нашего десерта! — я взял большую ложку и начал соскребать мягкую, дымящуюся, невероятно ароматную мякоть тыквы. — Пюрируем её до состояния нежнейшего шёлка. Никаких комочков, никаких волокон. Только чистый, концентрированный вкус осени!

Блендер снова взвыл, на этот раз урча более довольно и приглушённо, превращая тыкву в ярко-оранжевое, гладкое, глянцевое пюре.

— А это что за волшебный порошок? — с любопытством спросила Саша, указывая на маленькую баночку с невзрачной этикеткой.

— Местная «магия», — пояснил я, отмеряя ровно половину чайной ложки. — Жалкая пародия на настоящие специи. Неплохая замена корице и мускатному ореху, если знать правильные пропорции и уметь с этим работать. Но настоящие специи, конечно, лучше. Поверь, когда-нибудь я до них доберусь, и тогда этот город сойдёт с ума от новых ароматов.

Я смешивал тыквенное пюре со сливочным сыром, яйцами, сахаром, и всё это время Саша не сводила с меня глаз. Я видел в её взгляде не просто любопытство или интерес. Она была заворожена. Устроенное мной «представление» ее явно впечатлило.

— Ну вот, — сказал я, выливая густую оранжевую массу на песочную основу и разравнивая её лопаткой. — Теперь отправляем эту красоту в духовку.

Я аккуратно поставил форму в духовку и повернулся к Саше. Она молчала, но её взгляд говорил громче любых слов. Кажется, я только что приобрёл не только выгодный заказ на выездное обслуживание, но и самую преданную поклонницу в этом городке.

Глава 19

Глава 19

— Что ж, почти готов, — я с удовлетворением выудил блюдо из печи и поставил на стол перед гостьей. — Самое трудное позади. А теперь начинается самое мучительное. Ожидание. Чтобы этот красавец, — я кивнул на форму с будущим чизкейком, — достиг своего пика, ему нужно время. Сначала остыть здесь, на столе, до комнатной температуры. А потом — в ссылку, в холод. На целую ночь, а в идеале — на сутки. Только так он обретёт нужную плотность и раскроет весь свой бархатистый, сливочный характер.

— Я готова ждать, — протянула Саша, облокотившись на столешницу и подавшись чуть вперёд. Её фиолетовые волосы упали на плечо. — Хоть всю ночь. Особенно, если в хорошей компании. Например, с тобой.

Я невольно усмехнулся. Прямолинейность этой девушки обезоруживала. Она не ходила вокруг да около, а шла напролом, как ледокол.

— Боюсь, если мы просидим тут всю ночь, моя сестра спустит на меня всех собак, а то и чего похуже, — ответил я, сохраняя лёгкий тон. Я демонстративно взял чистую десертную ложку. — Но для особо нетерпеливых у меня есть эксклюзивное предложение. Так сказать, предварительный показ.

Я зачерпнул из миски немного оставшейся начинки. Густая, кремовая, оранжево-солнечная масса легла на ложку идеальным холмиком, источая аромат пряностей и чего-то невыразимо уютного.

— Держи. Это, скажем так, деконструированная версия. Демо-вариант для тех, кто не умеет ждать. Просто закрой глаза и представь, что к этому нежному крему добавляется хруст песочной основы и та самая плотная, шелковистая текстура, которая появится после ночи в холоде.

Саша с каким-то детским любопытством взяла ложку. На секунду она замерла, а потом осторожно отправила её в рот. И тут началось представление. Её глаза, до этого смотревшие с игривым интересом, распахнулись до размеров блюдец. Затем ресницы дрогнули, и она медленно-медленно закрыла веки, полностью отдаваясь ощущениям.

На её лице расцвела улыбка чистого, незамутнённого блаженства. Она с каким-то показательным, почти неприличным наслаждением облизала ложку, не открывая глаз. Когда же она наконец посмотрела на меня, её взгляд был томным и слегка расфокусированным.

— Белославов… — прошептала она, и в этом шёпоте было больше эмоций, чем в крике. — Ты… ты волшебник? Или колдун? Потому что-то, что ты делаешь… это просто незаконно. За такое нужно сажать. В тюрьму для гениев.

И именно в этот момент, когда атмосфера на кухне стала густой, как патока, я заметил движение в углу. Из-за мешка с мукой высунулась крохотная усатая мордочка. Рат. Мой хвостатый союзник и главный дегустатор смотрел на меня с таким вселенским укором, будто я только что на его глазах променял нашу священную мужскую дружбу на первую встречную девицу с яркими волосами.

Его маленькие глазки сверлили меня взглядом, полным ревности и обиды. Я едва сдержал смешок. Перехватив его взгляд, я, пока Саша всё ещё пребывала в эйфории, незаметно подмигнул ему. Мол, спокойно, старина, всё под контролем, про твою долю никто не забыл. В ответ Рат демонстративно фыркнул, дёрнул носом и с оскорблённым видом скрылся обратно за мешком.

— Кажется, я засиделась, — лениво протянула Саша, когда мы вышли в опустевший зал. Она сладко потянулась, выгибая спину, словно сытая и довольная пантера. — Уже совсем темно. Проводишь меня до дома? А то одной по нашим улочкам бродить жутковато. Вдруг хулиганы нападут?

Настя, как раз наводившая финальный блеск на последнем столике, услышала её вопрос и выразительно хмыкнула себе под нос, не оборачиваясь. Но я заметил в отражении оконного стекла её лукавую ухмылку. Сестрёнка всё видела и делала свои выводы.

— Разумеется, провожу, — с готовностью кивнул я, развязывая тесёмки фартука. — Что я, не джентльмен? Бросить такую очаровательную девушку на растерзание ночному городу — это же настоящее преступление против всего прекрасного.

Когда я проходил мимо неё к выходу, Настя тихонько прошипела мне в спину:

— Осторожнее, донжуан местного разлива. Не заиграйся там.

— Ревнуешь? — так же тихо бросил я через плечо, ловя её возмущённый взгляд.

Я лишь шире усмехнулся и вышел вслед за Сашей на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Да уж, вечер определённо переставал быть томным и обещал немало интересного.

* * *

Ночная прохлада приятно щекотала кожу после раскалённого пекла кухни. Мы с Сашей неспешно брели по пустынным улочкам Зареченска, и звук наших шагов, казалось, был единственным, что нарушало сонную тишину. Жёлтые круги света от фонарей лениво выхватывали из темноты куски потрескавшегося асфальта, одинокие скамейки и молчаливые, словно затаившие дыхание, фасады домов.

— А знаешь, — вдруг сказала Саша, прерывая затянувшееся молчание, — тут в городе все шепчутся, что я в ссылке. Мол, дядя сослал свою непутёвую столичную племянницу в эту глушь, чтобы я ему там репутацию не портила.

— Хм, а разве это не так? — я с любопытством покосился на неё. Её профиль в тусклом свете фонаря выглядел на удивление дерзким и милым одновременно.

— Вообще не так! — она фыркнула и усмехнулась. — Я сама сюда сбежала. Представляешь? Из большого города, где жизнь кипит, в эту сонную заводь.

— Добровольная ссылка? Звучит интригующе, — я подыграл ей. — Что же заставило столичную штучку променять огни большого города на наши скромные фонари?

— Устала, — просто ответила она. — Устала от вечной гонки за чем-то непонятным. От фальшивых улыбок, которые тебе дарят, только потому что у тебя известная фамилия. Там ты не личность, а приложение. Дочь такого-то, племянница вон того. Ходячая функция. А здесь… — она сделала глубокий вдох, — здесь я просто Саша. Могу ходить в рваных джинсах, красить волосы в эти дурацкие цвета и ни перед кем не отчитываться.