– Убей любого, кто может представлять угрозу… Это кажется разумным.
Почему меня не удивляет его милитаристский настрой?
– Это предотвратило бы подобную ситуацию.
Я прищурилась. Что он сделает, если решит, что люди представляют угрозу для фейри? Видимо, Роан понятия не имеет о существовании оружия, которое я видела в штаб-квартире ЦРУ: бомбы с железной шрапнелью, облака токсичного железа…
– А как насчет людей? Имеет ли смысл нанести превентивный удар по ним – по нам?
Роан нахмурился:
– Нет, конечно. Люди слишком слабы, чтобы представлять реальную угрозу.
Я напряглась: вот прекрасный пример секретов, которые Роан никогда не должен узнать, прочесть в моих мыслях.
Он снова опустил глаза, и я поняла, что простыня упала, открыв мое почти обнаженное тело и трусики. Я почти услышала стон, вырвавшийся из горла Роана, и поняла, что он совершенно отвлекся. И снова натянула простыню.
Он встретился со мной взглядом, его глаза засверкали золотом:
– Я должен был рассказать тебе об этой связи раньше. Обычно фейри не говорят о таком друг другу. Мы просто знаем. – Его низкий, почти мурлыкающий голос словно гладил меня по затылку. – Я все думал, что ты поймешь… Но, разумеется, тебя воспитывали не как нас.
Я заморгала от резкой смены темы, однако было ясно: Роан решил, что нам нужно это обсудить.
– Когда ты понял это в первый раз?
Я даже не заметила, когда он пересел, но каким-то образом Роан вдруг оказался совсем близко.
– Честно говоря, какая-то часть моего сознания поняла это, как только мы встретились. Но я не хотел этого признавать. Убеждал себя, что это твои пикси-уловки заманивают меня в ловушку. Что твои обостренные эмоции и моя природа действуют заодно. Однако после того, как мы сразились друг с другом у Озера Крови и я почувствовал непреодолимое желание укусить тебя за шею, я больше не мог себя обманывать.
– Зачем с самого начала себя обманывать? Что во мне такого отталкивающего?
Роан выглядел удивленным:
– Ничего, конечно. Вот только… ты из рода моих давних врагов и, казалось, ничего ко мне не чувствовала. Ты нарушила обещание присоединиться ко мне в Триновантуме. А когда ты пришла в мой хоквудский дом, я спросил, почему ты здесь. Ты назвала несколько причин, но не ту, которую я хотел услышать.
В крови разлился жар, согревая щеки и заставляя грудь гореть:
– И какую же?
– Что ты пришла из-за меня, – пробормотал Роан.
Я ничего не ответила, сердце затрепетало в груди.
– Как только я тебя встретил, – продолжил он, – меня тянуло к тебе, словно невидимая нить соединяла нас, влекла ближе к тебе. Но ты не чувствовала того же. Это походило на проклятие.
Я уставилась на него, пытаясь перевести дух:
– Ты решил, что я – твое проклятие?
– Дочь Двора Ужаса, которая не знает обычаев фейри, не чувствует никакой связи со мной. Многих женщин тянет ко мне, но ты, моя предназначенная половина, казалось, испытывала только похоть, а не преданность. Это проклятие богов.
– А за что ты проклят, Роан?
В его глазах мелькнула тень, но он не ответил. Даже если мы – предназначенные половины, он не готов раскрыть все свои тайны.
– Ты чувствовал себя проклятым, – настаивала я. – И думал, что я отвергаю тебя из-за этого проклятия. И поэтому выгнал меня тогда из своей хижины. Это так?
– Я знал, что ты хочешь меня. Но это все, что я знал.
Простыня снова упала, и я услышала, как у Роана сбилось дыхание. Но я больше не пыталась прикрыться.
Роан медленно обвел взглядом мое тело, изучая каждый дюйм обнаженной кожи. Затем, напрягшись, стиснул простыни, сминая их в пальцах. Его глаза стали темно-золотистыми.
По моей коже пробежал жар. Я снова почувствовала непреодолимое желание свернуться калачиком у него на коленях, обхватить его ногами. Мне захотелось скользнуть пальцами под его рубашку, почувствовать его мускулистую грудь, целовать и лизать его шею, пока он не начнет стонать. Захотелось сбросить ночнушку…
Но разговор был слишком важным, чтобы прерывать его.
– Наверное, я испытываю не такие чувства, как ты. Я хочу тебя, и с тобой мне безопасно. Но если я связана с тобой, то связана и с миром фейри. И поэтому я словно…
Взгляд Роана прояснился, янтарные глаза вернули себе мшисто-зеленый цвет, и он разжал пальцы, вцепившиеся в простыни:
– Ты можешь уйти, когда захочешь.
От его слов я почувствовала неожиданную пустоту. Почему я не почувствовала себя свободной?
– Я думала, что нужна вам здесь.
– Ты нам нужна. Но можешь уйти.
Пока я не разберусь, что за темный дым туманит мой разум, лучше прекратить разговор о
Я одернула ночнушку на бедрах:
– Ладно, каков наш план? Что делать с Благими?
Роан поднялся с кровати, отчего матрас спружинил вверх, подошел к большому книжному шкафу, достал с полки какой-то том и вернулся к кровати, перелистывая пожелтевшие страницы, пока не добрался до карты. Я наклонилась ближе, разглядывая через его плечо изображение холмистой местности и широкой реки, пересекающей ее с юга на север. Роан показал на квадратик в центре карты, на берегу реки.
– Вот крепость на реке Сингето. Если Благие захотят переправиться с большим войском, им придется делать это здесь, возле крепости, или неделями идти на север через болота, где в смертоносных топях они потеряют много людей.
– А если на юг? – Я показала на карту.
Роан покачал головой:
– Там Хоквудский лес – владения Старших Фейри. Благие никогда не смогут пройти по нему с большой армией: Старшие Фейри уничтожат их. Нет, крепость Сингето – единственный вариант.
Я уставилась на квадратик:
– Насколько хорошо она укреплена?
– Прекрасно. Это крепость Неблагих, и Огмиос позаботился, чтобы она была готова практически ко всему. При всех своих недостатках он никогда не недооценивал Благих.
– Значит, у нас есть время.
Роан покачал головой:
– Не так много, как ты надеешься. Едва ли больше одной-двух недель. К сожалению, дворы Неблагих вцепились друг другу в глотки вместо того, чтобы объединиться. Восстания, междоусобицы… фейри пытаются заполнить вакуум власти. Генерал Борво, возглавляющий основную армию Неблагих, видимо, будет подчиняться приказам совета, Республики. Нам нужны лидеры, нужен союз. Я должен объединить шесть дворов.
Я выгнула бровь:
– И как же ты собираешься это сделать?
Он слабо улыбнулся:
– Угрожая, заключая сделки, умоляя и споря, пока не сорву голос. Вместе с тобой, если останешься.
Я прикусила губу:
– Со мной?
– Ты – Повелительница Ужаса. Ты свергла короля Огмиоса. Так уж случилось, что ты тоже одна из его детей. Для фейри ты не Кассандра Лидделл. Ты Кассандра из… – Роан отвел глаза, его тело напряглось. – Того двора, к которому ты принадлежишь.
– Ты даже не можешь произнести его вслух. Ты реально так сильно ненавидишь этот двор…
Его глаза потемнели:
– Они убили всю мою семью. Весь мой
Я открыла рот и снова захлопнула:
– Очень надеюсь, что ты передумал.
– Фейри не может убить свою половину. Ты в безопасности.
Я вскинула брови:
– Это единственная причина, по которой я в безопасности? У фейри есть какие-то официальные правила, что нельзя убивать своих половин?
Его лицо смягчилось:
– Нет, конечно, нет. Ты другая. Ты – Кассандра. В любом случае, у тебя есть законные права на трон пиявок страха.
– Ты и правда умеешь выбрать слова… – Я нахмурилась. – Погоди. Я думала, мы создаем республику… Почему мы до сих пор говорим о тронах? Республика означает избавление от наследственной системы правления. Вы должны свергнуть монархов, а потом проголосовать за своих лидеров. Почитай историю Французской революции.
Роан выглядел оскорбленным:
– Это не республика фейри. Это республика людей.
– А как устроена республика фейри?
– У каждого двора есть наследный правитель. Как у вас, пиявок страха. – Роан откашлялся. –
Я сморщила нос:
– Вообще-то это не республика в строгом смысле слова…
– Это республика фейри, – повторил Роан. – Ты правда думаешь, что мне удалось бы убедить королей и королев этих дворов присоединиться к Республике, которая их погубит? В любом случае ты имеешь право на трон ужаса.
– Я на троне ужаса? Ты что, шутишь?
– Шучу? Как моя предназначенная половина ты должна кое-что знать. – Он захлопнул книгу. – У меня совсем нет чувства юмора.
Глава 4
Глава 4
Я шла по восточному крылу особняка, стуча каблуками. В воздухе все еще витал запах дыма.
Прошлой ночью Роан сидел у моей постели до тех пор, пока я не начала засыпать. Он убаюкивал меня рассказами о детстве: как они с сестрой плели венки из жимолости и первоцвета, играли в королей и королев на каменистых лесных тронах…
Я заснула, представляя двух золотоволосых детей-фейри, собирающих цветы на берегу реки. И в этом сне я была вместе с ними: окунала руки в прохладную речную воду, чувствовала, как она стекает по пальцам, и слушала разносящийся в воздухе детский смех.