Внутри было тепло, даже жарко. Воздух наполняли аппетитные ароматы пряностей, солений и жареного мяса. Почти напротив входа — широкая лестница, чуть в стороне — небольшой зал с длинными столами. Около них, склонив головы, стояли две женщины, в чепцах, длинных зимних платьях и фартуках.

— Приветствую вас! — к нам подскочил человек. Худой, одетый в вещи, которые казались ему тесными, но судя по роскошным усам, загнутым наверх, чувствовал он себя прекрасно. — Комната для вас уже готова. Пожалуйста, прошу за мной, на второй этаж, — он вытянул руку в сторону лестницы. — Сейчас к вам придут, выслушают все ваши пожелания. И кушать уже готовят.

На втором этаже, по обе стороны, — два одинаковых коридора с комнатами для постояльцев. Хозяин, чуть ли не складываясь в три раза, повёл нас в правую сторону. Я же вертела головой. Хотелось знать, в какой из комнат сейчас находится генерал. Может в этой? Или здесь? Рассматривала старые двери и представляла его, спящего в постели. Когда поняла, о чём думаю, быстро одёрнула себя. Зачем мне это?

Купалась и ела будто в исступлении. Не хотелось ни о чём думать. Совершенно измотанная, я заснула, когда солнце только начало садиться.

Проснулась среди ночи от храпа. Странно, но я впервые услышала, что Улназа храпит. Или я всегда крепко спала, или…

Поднялась с постели, надела тёплую накидку и подошла к соседней кровати. Улназа спала, раскрыв рот, иногда постанывала. Не знаю, каким чутьём, но я почему-то сразу поняла, что она нездорова. Потрогала её лоб — горячий. Как сказали воины, она всю ночь ходила вокруг генерала, вот, видимо, и простыла.

В полутьме еле нашла сапоги. Вышла в коридор, но там никого не оказалсь. В голове мелькнула мысль, что все, кто расчищал дорогу, заболели. А генерал? Как он?

Конечно, ночью не станешь стучаться в дверь, тем более я не знала, где кто остановился. Пришлось спускаться на первый этаж. Мне повезло, там дежурили два наших воина. Я всё объяснила им, заодно попросила дать мне отдельную комнату.

— Госпожа… Мы такие решения не принимаем, — тот, что выглядел постарше, растерялся и посмотрел на напарника, который уже выволакивал в столовую местного хозяина в длинной ночной рубашке с кружевными оборками. Тот выглядел сонным, но полностью готовым услужить.

— А? Что? Жар? Сейчас… Что же вы сразу не сказали? Я же со всем рвением и старанием… Я же ради короля нашего готов и день, и ночь не спать.

— Иди, — процедил сквозь зубы воин, — позови лекаря, прикажи заварить отвар… Что там ещё надо? Быстро! Если с любимой бывшей наложницей нашего короля что-нибудь случится, то слетят все головы, не только наши, но и жителей ближайших домов.

— Да… да… Иду… Бегу… — хозяин заметался и бодрым кузнечиком поскакал в сторону комнат для слуг.

— Что случилось?

Я замерла — со второго этажа спускался генерал. Он был бледен. Впервые видела его без плаща, накидки и жилета. В белоснежной рубашке с пышными рукавами, присборенными на запястьях, он казался другим. Домашним, спокойным. Так засмотрелась, что пропустила момент, когда его воины уже доложили ему о произошедшем. На заднем фоне мелькнул хозяин гостиницы, тонкими длинными ногами он быстро преодолел ступеньки и забрался на второй этаж. Скорее всего пошёл кого-то будить или побежал переодеваться.

Не зная, что делать, я села за столик. В тишине ночи стало слышно, как загремела на кухне посуда, вскоре мне принесли чай и тарелку с печеньем. Есть не хотелось, а чаю попить — то, что нужно. Обхватила горячую кружку руками и молча наблюдала, как суетятся все вокруг. Народу заметно прибавилось. Женщины бегали с кухни на второй этаж и обратно, носились с тазами, склянками и тряпками. Видимо, жар Улназы не желал спадать. Хозяин гостиницы ходил бледный, как моль.

Когда Улназе полегчало, все будто бы одновременно спокойно выдохнули. Хозяин чуть не плакал от счастья. Воины повеселели, но их быстро разогнал генерал.

— Можно? — Я как раз допивала остатки холодного чая, когда услышала голос генерала. — Я присяду, можно?

— А… Да, — как же я растерялась.

Он присел напротив, а я, пытаясь не паниковать, опустила взгляд на свои руки и тут же принялсь комкать ткань платья. Хорошо, что волосы закрывали алеющие щёки. Мне казалось, что все вокруг смотрят на меня: и те воины, что поднимались по ступенькам и те, что остались караулить у входа. И местные работники, и сам генерал. Наверняка все насмехались над моей неуверенностью, но что поделать, я, и вправду, не знала, как нужно себя вести. Всё пыталась вспомнить, сидела ли когда-нибудь за столом с мужчиной, как сейчас, только он и я. Нет, это первый раз в жизни. И робкий трепет в груди — тоже впервые.

— Жар спал, — генерал заговорил со мной. Получается, если бы моя надсмотрщица не заболела, то этого, наверное, никогда не случилось бы. — Лекарка предупредила, что холод и дорога могут навредить госпоже Улназе, так что нам придётся пока остаться здесь, — в его словах чувствовалось напряжение. — Король будет недоволен. Мы и так задержались из-за снегопада, не проделали и трети пути. Даже Акизар не покинули. Летом мы доехали бы до этого постоялого двора дня за три. Нам сейчас главное — добраться до Шохрана, последнего города вашего княжества. Дальше уже выедем на королевский тракт, там полегче будет.

— М-м, — я не знала, что сказать. Посмотрела на его сильные руки, что лежали на грубом, исцарапанном столе.

— Ирдан сказал, что вы хотели отдельную комнату, но госпоже нельзя находиться одной.

Наверное, это неправильно, и нужно было помочь, позаботиться о больной. Видят небеса, я бы так и поступила, если бы мои душевные силы не были истерзаны в клочья.

— А что вы скажете, если я подхвачу неизвестную хворь? Вдруг болезнь Улназы заразна?

Генерал замер на несколько долгих мгновений. Похоже, он рассматривал меня, пристально и напряжённо.

— Ну хорошо, — наконец выдал он. — Я велю разместить вас в другой комнате и поставлю воинов у двери. Кхм… Из-за болезни старшей смотрительницы придётся задержаться дня на три. Надеюсь, вы не сильно расстроитесь.

Расстроюсь ли я? Неужели он не понимает, как мне противна сама мысль поездки? Я так возмутилась, что осмелилась посмотреть на него, но ни одного слова так и не произнесла. Засмотрелась на губы и, наконец, встретилась с ним взглядом. Его тёмные глаза оказались тёплыми и глубокими. Мои опасения не оправдались, он нисколько не смеялся. Наоборот, показалось, что в них проскользнула искорка понимания. От генерала Сайнара Табая исходила необъяснимая волна силы, уверенности и спокойствия. Эта волна налетела, обрушилась, накрыла с головой и добралась до самого сердца. От его прямого и уверенного взгляда что-то перевернулось внутри и закрутилось в маленьком неугомонном вихре.

Глава 3

Глава 3

Улназа выздоровела через три дня, и мы отправились в путь. Я снова сидела и смотрела в окно… И снова на генерала. Вот сдался он мне! Зачем вообще смотрю на него?..

Все эти дни, проведённые в одиночестве, я ходила по комнате, заламывая себе пальцы и посматривая на дверь. Это было ужасно, стыдно и неподобающе моему положению, слишком вольно и развязно, низко и позорно, но…

Я хотела, чтобы он пришёл.

На третий день мне послышался его голос. Жар опалил щёки, я закрыла ладонью рот и представила, что он сейчас зайдёт. Сердце заколотилось как ненормальное. Вроде бы ждала его, так почему в этот момент мне захотелось подпереть дверь чем-нибудь тяжёлым, чтобы он не смог открыть её? Сглатывая нервный ком в горле, я на цыпочках подошла к двери и, почти не дыша, прислушалась к звукам. Возможно, генерал просто проходил мимо, сейчас его там точно не было. Разговаривали два стражника. Тихо, о чём-то своём.

Я с облегчением выдохнула, но тут же представила, что генерал пошёл на встречу с какой-нибудь девушкой. Или возвращался от неё?

Кольца нелепой ревности сдавили сердце. Неужели я могу ревновать? Разве вправе?

Закрыла лицо руками, и слёзы полились из глаз. Я заплакала, зарыдала в голос. Сразу побежала к постели и тут же уткнулась в подушку, чтобы никто ничего не услышал.

Глупо, стыдно и нелепо. Почему я захотела совершить такой низкий поступок? Почему смогла помыслить о таком?

За эти три дня мы даже ни разу не поговорили. Однажды мне показалось, что он смотрит на меня. Это было в тот момент, когда я позавтракала в общем зале и поднималась к себе в комнату. Не знаю, просто почувствовала взгляд, а когда обернулась, поняла, что ошиблась, никто на меня не смотрел. Генерал что-то пристально разглядывал на глубине кружки с утренним чаем, два воина стояли у двери, эти тем более не стали бы. Может быть последние жизненные испытания повредили мне рассудок, но я была уверена, что когда отвернулась и продолжила подниматься на второй этаж, мою спину снова кто-то прожигал взглядом. И думается мне, что это был он, больше некому.

— Снова своего генерала Табая рассматриваешь? — надсмотрщица наконец-то забралась в карету и в первую очередь посмотрела в моё окно. — А что, хорош! Девки его любят. Вон, смотри, там у стены мнётся. Видишь? Глянь, как томно вздыхает. Генерал, думаешь, скучать будет что ли? Целых три дня? Хах, ну ты и дурёха! На своей окраине книжки наверняка про героев читала, а они вона, смотри, — она взмахнула рукой, чуть ли не разбив стекло, — только и думают, кабы им бабу посочнее найти.