«Я попала в аварию! Но на мне нет ни одной раны…»

Пропуская ядовитое шипение, несшее с собой угрозы, я вытянула вперед руки, осознавая, что и вещи на мне не те, в которых я была.

— Какого… — ахнула я, когда серебристый локон упал с моего плеча.

«Это… мои? Мои волосы? Но… я всю жизнь была брюнеткой!»

— Ты меня поняла?! Поганка! — плевалась ядом тётка, в пышном платье, похожая на помпон.

Я не слушала её, чувствуя, что меня начинает трясти, а к горлу подкатывает тошнота.

И вновь накрыла слепящая боль.

Не вынося её силы, я сжала виски ладонями, жадно хватая ртом воздух.

Хотела закричать, но не могла. Будто тысячи раскаленных игл вонзились в голову, разрывая её.

А потом…

Перед глазами начали мелькать картинки, рассказывая о жизни какой-то девушки.

Вот она совсем маленькая, выбегает из красивого большого дома, босыми ногами ступая по брусчатой дороге и устремляясь к прибывшему экипажу. Её, смеясь, подхватывает на руки красивый мужчина, кружа.

Миг…

Она поёт вместе со своей мамой, что играет на фортепиано и нежно улыбается, а затем протягивает руку и гладит её по голове.

Ещё миг…

Девочка, смеясь, убегает от своих родителей, что, хохоча, пытаются её поймать… Они так счастливы.

И вот жизнерадостные моменты сменяются на болезненные и душераздирающие: убийство, кровь, страдающее сердце. Переезд в другой дом и нескончаемый поток слёз. Издевательства, оскорбления и унижения…

Она просила небеса забрать её к маме и папе, но этого не происходило.

Девочка росла, её воля слабела, а издевательства и побои от родственников становились частым явлением.

— Ты оглохла?! Тварь такая! — орала тётка.

Я, не обращая внимания на её слова, неотрывно отслеживала информацию, что крутилась в моей голове.

— Райлор! Иди сюда! Райлор!

Непонятно каким образом, но я понимала, кого она зовет — дядю этой девушки, воспоминания которой сейчас проглядывала.

Видела, как он обзывал её и не обращал внимания, когда его дочь, которой я залепила пощечину, всячески издевалась над ней. Как его супруга частенько избивала бедняжку палками, привлекая к этому делу слуг. Как морили её голодом и заставляли выполнять черную работу по дому.

Столько боли и страданий они ей причинили. Ребенку, что лишилась родителей в столь раннем возрасте…

Дрожь по телу смешивалась с яростью. Мне были знакомы страдания из-за потери родных, в которых год за годом утопала эта бедняжка, но не понимала, какое к этому имею отношение.

Видения прекратились, и я, тяжело дыша, распахнула глаза, встречаясь с пышущими злобой взорами.

«Что происходит?!»

Этот вопрос так и просился сорваться с моего языка, но я молчала, предупреждающе щурясь.

— Ты пожалеешь, что посмела поднять руку на мою дочь! — выплюнула тётка.

— Папенька! — всхлипнула девица, когда из дома вышел щуплый мужчина в костюме стиля средневековья с моноклем на глазу. — Санса ударила меня, папенька! — ткнула она в мою сторону указательным пальцем.

«Я? Но… я не Санса… — задержала дыхание. — Так звали девушку, жизнь которой я увидела…»

— Санса! — рявкнул мужчина, жидкая бороденка которого смотрелась омерзительно. Он глядел на меня. — Живо в дом! И только посмей ослушаться! Пожалеешь!..

Глава 4. Теперь я сама по себе

Вика

— Не слышала, что тебе сказали?! — вякала Киора, имя которой я узнала из странного видения.

Головная боль сохранялась, но это не помешало мне бросить на неё убийственный взгляд, после которого идиотка прикусила свой чрезмерно длинный язык.

— Пошла! Живо! — зашипела тётка.

Меня испепеляли три пары глаз, от которых веяло нешуточной угрозой, но я так и продолжала упрямо стоять на месте.

Интуитивно чувствовала, что в дом идти нельзя. Меня намеренно хотели заманить туда, где будет меньше наблюдателей.

Видимо, не выдержав моего нежелания подчиняться, жидкобородый, что назвал меня Сансой, гневно скривился, а затем шагнул вперёд.

— Свалилась идиотка на мою голову! — резко схватив меня за запястье, грубо дернул на себя.

Наверное, он думал, что я беспрекословно последую за ним, но не тут-то было.

Стремительно вырвав свою конечность из, должна заметить, слабенького захвата, я сделала шаг назад.

— Что?! — угрожающе прищурился жидкобородый, в своём излишне приталенном костюме напоминая пингвина.

— Папенька! — пискнула Киора. — Выпори её! Санса совсем ополоумела!

Хаотично оглядела свою одежду и длинные серебряные локоны.

«Я? Это правда я?!»

Посильнее ущипнула себя за щёку.

На глазах выступили слезы.

«Это не сон!»

— Что вам от меня надо?!

— Не прикидывайся! — зашипела тётка. — Тебе сказано, иди в…

— Кто вы такие?! — повысила я голос, сжимая пальцы в кулаки.

И вновь, словно отвечая на мои вопросы, отголосками пришли ответы. Я — Санса, а напротив — мои дядя, тётя и двоюродная сестра…

— Дура, да?! — закричала Киора. — Мы — твоя семья! А ты — плебейка, сидящая у нас на шее все эти годы!

— Семья? — прохрипела в ответ, не зная, плакать или смеяться.

Этих людей я видела впервые, и моей семьёй они точно не являлись, но приходились родственниками той девушке, над которой издевались без капли сожаления.

— Санса! — зашипел жидкобородый. — Моё терпение на исходе! Эрнест! — крикнул он.

Из-за ели вышел рослый мужчина, поспешно направляясь в нашу сторону.

— Сейчас ты запоёшь! — довольно оскалилась тётка. — Эрнест! Хватай эту тварь и тащи на задний двор!

— И рот ей заткни чем-нибудь! — подвякивала Киора.

Сердце ускоренно забилось, а в груди появилось предчувствие нешуточной опасности. А затем…

Ослепительная вспышка, а за ней картинки, где этот верзила швыряет Сансу на скамью и замахивается на неё палкой, беспощадно избивая…

Секунда… Стремительно подхватив слишком длинную юбку, я под вопли «любящей» семейки побежала в противоположном направлении от дома. Туда, где в отдалении наблюдались красивые кованые врата, а за ними…

«Экипажи?! Серьезно?!»

— Лови её! — слышалось за спиной.

— Эрнест! Лови скорее!

— Стой, дрянь такая!

«Не дождётесь!»

Не знала, куда бегу, но интуитивно чувствовала, что поступаю правильно. Меня будто кто-то вёл.

— Санса! — кричали мне вслед. — Стой, Санса!

«Вы же явно обращаетесь ко мне! Но я не Санса!»

Пробегая мимо удивлённых девушек, что в одеждах служанок пололи клумбы, я всё больше поражалась месту, в которое попала.

«Куда меня занесло?! А главное, каким образом?!»

Врата уже были совсем близко, а за ними свобода, которая непонятно чем для меня обернется, но всё лучше, чем остаться в этом дурдоме и быть избитой до полусмерти.

Шаг…

Ещё шаг…

Я добежала до ворот, сжимая кованые прутья руками и пытаясь их распахнуть.

Но нет… Они отказывались поддаваться.

Дыхание было частым, тяжелым, но я, сколько себя помнила, всегда бегала по утрам. Любила это дело.

«Тело будто не моё…» — пришла мысль в голову, от которой по спине пробежал мороз.

Я с силой начала дергать ворота, тем самым привлекая к себе внимание проходящих мимо людей.

«Да почему вы все так одеты?!» — хотелось мне заорать.

— Помогите выйти! — закричала я им, размахивая руками. — Что вы стоите?! Помогите мне выйти!

— Не обращайте внимания, — послышался елейный голос за спиной, переплетённый с хриплой одышкой. — Моя племянница… — вдох, — немного приболела. Пойдем, милая…

Мне на плечо легла ладонь, которую я скинула с себя.

Резко обернувшись, вжимаясь спиной в прутья ворот, я встретилась взглядами с остальными.

Они бежали за мной. Все, кроме Киоры. Запыхались. Особенно тётка, с которой сошло семь потов, а лицо напоминало помидор.

— Пойдём в дом, — улыбалась она, взволнованно поглядывая за мою спину, за которой, как я поняла, находились наблюдатели. — Тебе нужно прилечь…

— Не трогай меня! — рыкнула я.

— Ты… — подалась она вперед, тут же меняя интонацию. — Ну зачем же так? Лучше посмотри, на кого ты похожа. Ай-я-яй, — покачала лицемерка головой. — Вся испачкалась. Сколько раз тебе говорили, чтобы ты не возилась с этими цветами. Леди твоего уровня не должны заниматься подобным. Не стоит лишать слуг работы…

Ложь! В каждом слове этой гадюки была ложь!