Я вскочила со стула, подходя к торту. Так, а где свечки? Украшать я люблю!

— Вот! — произнес Макс, доставая огромный мешок.

— Так, и сколько же лет имениннику? — спросила я, рассматривая торт, как с картинки.

— Шестьсот двадцать восемь! — произнес Макс. — С учетом проклятия!

— Что? — обалдела я, глядя на мешок, а потом на дворецкого.

— Я пока украшу зал! — заявил Макс, беря мою гирлянду и унося ее.

— Раз, два, — начала я, тыкая свечки в торт.

Прошло полчаса. Макс зашел на кухню, а я подняла на него мутный взгляд. Все руки были в креме.

— Двести шестьдесят, — страдальческим голосом сообщила я, пытаясь вбить свечку между двумя другими. Торт уже напоминал дикобраза.

— Отлично! Почти успеваем! — заметил дворецкий, когда две свечки отпало на стол, пачкая его кремом. — Я все украсил. Добавил паутины! Для декора!

Я усиленно вбивала свечки в торт, ведя подсчет и облизывая пальцы. От былой красоты остались только воспоминания.

— Поторопитесь, юная мадемуазель! Скоро полночь! — заметил Макс. — Вам еще нужно подготовить подарок юному лорду Адаму.

Я уже забивала свечи десятками. Они сыпались на стол, но я была отчаянной. В итоге по виду, сложно было сказать, что это за штука. Свечи громоздились друг на друге. И выглядело это чудовищно!

— Давайте сюда, юная мадемуазель! Вы оказали старику невероятную услугу! — похвалил Макс, неся поднос с чудовищем в столовую.

Я мыла руки в умывальнике. Так, что подарить этому чудовищу! Я вспомнила, что в аристократических семьях, чтобы научить детей ответственности, им дарили яйцо. И если яйцо через неделю было целым, то им покупали собаку или кошку. А почему бы и нет?

Схватив из ларя яйцо, я завернула его в бумагу, делая бантик. А что? Подарок с намеком! Думаю, что его оценят! Как хорошо, что я в туалете читала умные статьи. Пригодилось. Например, я узнала, что нильский крокодил может задерживать дыхание под водой до двух часов в ожидании добычи. Это очень важная информация. Которая, мне, надеюсь, никогда не пригодится!

— Переоденьтесь, юная мадемуазель, — послышался голос Макса. Он принес красивое платье и туфли.

Пока я возилась с корсетом на застежках, яйцо чуть не упало со стола. Но я вовремя его подхватила. Так, я готова.

Поднявшись в столовую, я увидела свою гирлянду в самом центре и торт на столе. Макс тоже приоделся. Синяя праздничная ливрея выглядела идеальной.

— Ждем юного господина, — заметил Макс, что-то пряча за спиной.

Неправильные часы пробили полночь. Дворецкий достал факел, зажег его от свечей на стене и провел им над тортом. Торт вспыхнул.

Мы стояли и ждали. Свечки горели, а мы ждали, поглядывая на двери.

— Потушите его, пожалуйста, юная леди! — заметил Макс. — А я пока узнаю, почему задержался юный лорд!

Я набрала воздуха в грудь и чуть не выдула легкие. У меня даже голова закружилась. Схватившись за стол, я покачнулась. Макс вернулся и сообщил, что лорд Адам просил еще пять минут. Через пять минут Макс снова зажег свечи.

Но никто так и не появился.

— Потушите, пожалуйста, а я пока узнаю, когда явится именинник, — послышался голос Макса, пока я чувствовала себя волком, сдувающем небоскреб трех поросят.

Дверь скрипнула. Макс чинно вошел в нее.

— Юный лорд просил передать, что еще немного задержится! — произнес Макс, поглядывая на часы. —

Просил подождать его еще десять минут.

И мы подождали.

— Может, не будем зажигать сразу, — спросила я, записываясь в пожарные. — А вдруг он опять не придет?

Адам пришел, опоздав еще на полчаса.

— С днем рождения, юный лорд Орсвиль! — торжественно произнес Макс, протягивая ему открытку. — Я писал печатными буквами, чтобы вам легче было ее прочитать!

— О, спасибо, — заметил Адам, рассматривая буквы и близоруко щурясь. — Я почти все помню!

— Вот, — протянула я яйцо с бантиком. — Есть такая традиция, что в аристократических семьях дарят яйцо, чтобы научить ребенка ответственности. Это яйцо как бы символизирует будущего ребенка… И груз ответственности…И…

Адам вертел яйцо в руках, пока я пыталась изобразить речь.

— Я обещаю быть ответственным, — произнес он, благодаря меня за подарок. — Так, положу я его в кар…

Хлоп! Яйцо выскользнуло и разбилось.

— Ой, как неловко получилось. А еще ответственность есть? — спросил Адам, глядя на яйцо.

— А теперь задувайте свечи! — послышался радостный голос дворецкого. — И загадывайте желание. Ну и выбирайте, кто будет его исполнять!

Что? А про такую традицию я не слышала. Адам только подошел к торту, как вдруг ему упал конверт.

Я была удивлена не меньше Адама. Чудовище сгребло конверт, осматриваясь по сторонам. Он распечатал его. И тут же спрятал.

— Ну же, задувайте свечи, юный лорд! — произнес Макс, а я посмотрела на торт и опустила глаза. Вид у торта был такой, словно это противотанковый еж. Такой суровый мужской дизайн.

Адам встал напротив торта и попытался сложить губы трубочкой. А потом понял, что это бессмысленно. Поэтому открыл пасть и как выдаст звук, от которого содрогнулись стены. Что-то похожее на рев медведя.

Свечи потухли мигом.

— Поздравляем! — похлопал в ладоши Макс. — Загадали желание? Ну, кто будет его выполнять по древней традиции семьи Орсвиль?

— Она, — произнес Адам, тыча лапой в меня. Ой, что-то мне семейные традиции не очень нравятся. У меня от этих «семейных традиции» уже попа болит! Я три раза просила мокряка сползать за туалетной бумагой. Поэтому я перед ним в неоплатном долгу!

Новость о том, что мне придется побыть золотой рыбкой на минималках, стариком Хоттабычем с нестандартным местом произрастания волос или жадным джином, меня совсем не радовала. Вот что может загадать чудовище? Вряд ли спеть песню или прокукарекать. Поэтому я решила на всякий случай уточнить у Макса:

— А я обязана выполнять желание? — спросила я, негромко, пока чудовище пребывало в глубочайшей задумчивости.

— Да, юная леди! Конечно, обязаны! — удивился дворецкий. — Это очень древняя традиция! И ее никогда не нарушали! Именинник имеет право загадывать любому члену семьи желание!

— Но я же как бы не… — начала я, бегая глазами. Было у меня нехорошее предчувствие. Особенно, после услышанного разговора.

— Я хочу, — начал Адам, глядя на меня. — Чтобы ты провела ночь на чердаке.

Что? На каком чердаке? Он серьезно? Чтобы я спала на холодном чердаке? Я стояла в глубокой задумчивости, не обращая внимания на происходящее.

Пока я приходила в себя, Адам уже хлопнул дверью.

— Он хочет, чтобы я провела ночь на чердаке? — спросила Макса.

— Видимо, да, — заметил дворецкий, пока я смотрела на огромный прогрыз в торте. С отпечатками клыков. — Будете торт?

— Э, нет спасибо, — выдохнула я, представляя, как пасть — экскаватор кусает противотанковый ежик.

Вместе со свечками.

— Я так старался, — сетовал Макс, отрезая мне кусок. — Такой вкусный торт! А вы даже не хотите его попробовать!

— Ой, спасибо, я на диете! — заметила я, втягивая живот. — Забыла вам сказать!

— Не обижайте старого дворецкого! — произнес Макс, пока я боролась с сама с собой.

Мне положили кусок торта на тарелку, а я отщипнула от него кусочек.

— Ой, я наелась! — выдохнула я, протягивая тарелку обратно. — Очень вкусно! Непередаваемо просто! А не могли бы вы мне рассказать, что там на чердаке!

— О, там много старого хлама, — спокойным голосом начал Макс. — Как, собственно, на любом чердаке. Много мусора, пыли, паутины и оттуда никто не возвращался. Однажды я послал туда служанку за луком. До сих пор жду! Сто лет несет!

Я напряглась. Идея с чердаком мне не понравилась. Но больше всего на свете мне хотелось узнать, что Адаму написал его отец. И почему Адам так резко вышел из комнаты. Небось, опять к своей Розе пошел.

— А что будет, если я, например, откажусь? — спросила я, поглядывая на дверь.

— Отказаться от торта — это преступление, которое не прощается! — произнес Макс, отрезая мне еще кусок.

— Нет, от желания! Например, не пойду на чердак, а скажу, что там была и… — начала я, видя, что Макс меняется в лице.

— Ну это же традиция, юная мадемуазель! — возмутился он, глядя на меня так, словно я чихнула в суп на светском рауте.

— А может, у вас есть традиция прыгать с верхних этажей! — занервничала я. Мне идея не нравится. Не будет Адам просто так отправлять меня на чердак. Да и новости про служанку меня огорчали. Не то, чтобы я прониклась судьбой бедняжки. Меня больше волнует своя шкура.

— О, вижу вы все-таки прочитали в библиотеке книгу «Традиции Семьи Орсвиль»! — с уважением произнес Макс, едва не похлопав в ладоши. — Да, есть такая традиция. Перед приходом кредиторов троюродный дядя по сводной линии прыгнул с крыши особняка. Потом прыгнул двоюродный дедушка, когда проиграл в карты все. Но прыгнул очень удачно. Прямо на тех, кто пришли требовать долг. С тех пор это стало доброй традицией.

Отлично! Только «добрых» традиции мне не хватало!

— То есть, я могу не выполнять? — с надеждой спросила я Макса. Тот убирал чистые тарелки в стопку.

— Конечно же, нет. Ничего такого страшного не случится, юная мадемуазель, — произнес Макс, неся гору тарелок в сторону кухни. — Вы просто умрете. А так, ничего страшного, юная мадемуазель.

Что?! Я умру?!

Я догнала Макса в коридоре, когда он нес тарелки вниз по лестнице.

— Почему это я должна умереть? — спросила я, чувствуя, как заходится сердце в груди. Умирать в мои планы не входило!