– Тебя с детства не учили не принимать сомнительные дары? – с едким акцентом в голосе спрашивает мужчина.

– Впервые вижу, – бросаю ему в лицо и отвожу взор.

– Не лги. Мне даже не надо копаться в твоем сознании, я по глазам вижу – флакончик ты не только узнала, но и задумывалась его попробовать.

– Я не знаю что это, – настаиваю на своем. Раунд толкует мою реакцию по своему:

– Разумеется не знаешь, иначе бы не взяла, – цедит мужчина, ловя мой ошарашенный взгляд.

Его заявление звучит неоднозначно и доходит не сразу. По-началу я просто хочу продолжать все отрицать, но внезапно для себя спрашиваю:

– Что? Что значит, если бы знала, не взяла?

– Как интересно, – Раунд довольно приподнимает бровь, – значит, ты больше не отрицаешь, что флакон ты все-таки приняла, – не спрашивает, констатирует. – Неудивительно. Призрачная надежда сбежать и побороть действие яда в тебе все еще теплится. Как жаль, что этот смелый подарок не помог бы.

Раунд презрительным взглядом окидывает настойку и поднимает глаза на меня. Сколько в них насмешки и опасных для меня эмоций.

– Что во флаконе? – дрогнувшим голосом спрашиваю, скрестив руки на груди.

– Ты правда хочешь это знать?

– Да.

Или “Нет”. Понимаю же, что он не просто так начал демагогию. Но чутье подсказывает, он не блефует и с подарком от Кины действительно что-то не так.

– Пойдем, – Раунд кивает в сторону выхода из библиотеки.

Он быстро двигается по пока не знакомому мне маршруту. Ни в сад и не в сторону моей спальни.

Я едва поспеваю за ним.

Местами кажется, что он в целом забыл, что я плетусь с трудом, догоняющим его хвостиком. Но затем он оборачивается, освещает меня белозубой улыбкой и блеском клыков, дает возможность себя догнать, а затем снова ускоряет шаг.

Хитросплетение широких и узких коридоров приводит меня во внутренний двор. Высокие колонны с мраморными резными перилами ограждают территорию от выложенной гранитом площадки.

Место очень похоже на тренировочную зону.

Здесь и каменные ниши с оружием и обнаженные по пояс наги.

Вспотевшие мощные тела блестят на солнце. Косые заинтересованные взгляды устремляются в мою сторону, но Раунд выходит вперед, припадает плечом к колонне.

Мужчины как по команде или опускают головы, или отворачиваются, что помогает мне перевести дыхание.

Такие дозы внимания от мужчин-змеев пугают меня и вводят в ступор.

– Зачем ты привел меня сюда?

– Сейчас узнаешь, – Раунд делает резкое движение, подавая кому-то знак.

Я замечаю быстрое движение у другого входа во дворец.

Их несколько. Мужчины-наги ведут кого-то. Присматриваюсь и воздух застревает в легких.

По открытому коридору из колонн ведут Кину.

Вопросительно поглядываю на Раунда. Он сам неотрывно наблюдает за трепещущей в руках стражников девушкой.

Кину толкают в центр, она падает на колени. Другие наги неспешно отходят. Кина взъерошенная, она трясется и дрожит.

– Какая жалость, мне она казалась вполне милой, – без капли жалости в голосе заявляет Раунд.

– Я по-прежнему не понимаю, о чем ты?

– Не притворяйся, – отмахивается младший брат Герона. Он снова демонстрирует флакончик, а затем бросает его об землю.

Темное стекло разбивается на множество осколков. Содержимое разливается лужицей. Кажется, сейчас впитается в камень. Я непонимающе хлопаю ресницами.

Кина замечает меня.

Встречаюсь с испуганными глазами девушки.

Ее губы шевелятся в немом «госпожа».

Странное шипение заставляет меня снова обратить внимание на растекающуюся жидкость и в этот момент меня передергивает от ужаса. Подаренная Киной настойка, которая должна была по словам девушки помочь мне бороться с ядом нагов – дымится, источая неприятный запах кислоты, до тех пор пока полностью не испаряется. На камне остаётся выжженный след.

Я теряя дар речи, продолжаю неотрывно всматриваться в темный отпечаток на граните.

Раунд неожиданно оказывается за моей спиной.

– Представляешь, что было бы, если ты это выпила? – почти шепотом спрашивает он, опаляя горячим дыханием ухо и шею.

– Но почему? Зачем она хотела меня отравить? – едва шевелю губами и поднимаю глаза на девушку.

Кина побелев как полотно, нервно поглядывает то на меня, то на выжженный след.

– Это долгая история, Лера. До того как ты появилась, ее сестра была любимой Зирой моего брата. А теперь подарена другому брату за ненадобностью, ведь Герон предпочитает отныне делить ложе только с тобой.

Он задумывается, словно что-то припоминая. Затем добавляет:

– Чутье подсказывает, что Аракс возможно тоже в скором времени поменяет свои вкусы в пользу одной дерзкой Шадэ. Как думаешь, что ждет сестрицу твоей служанки?

– Но.., – я запинаюсь, пытаясь собраться с мыслями. Получается очень плохо, – разве Юна…Правда, что с ней случится?

– Скорее всего отправится в руки кого-то из близкого круга Герона или Аракса.

– Кина сказала, что давала настойку сестре, чтобы та не превратилась в овощ. Что на ее планете такие настойки используют для снижения действия яда опасных насекомых.

– Ты же понимаешь, что это бред, – Раунд усмехается, – наш яд действует не так.

– Но он лишает женщин воли. Это-то правда?

– Правда, – соглашается наг, – но это не значит, что Зиры перестают совсем соображать, особенно в моменты окончания действия яда. Можешь мне поверить, Юне очень нравилось быть именно любимой наложницей верховного. В отличии от тебя, – он снова усмехается, только на этот раз как-то жестко и хищно. – Кина была не против выполнить просьбу любимой сестры.

Я снова смотрю на Кину и не могу поверить в произошедшее, мозг отвергает случившееся. Ее глаза устремлены в мою сторону, а меня словно на части разрывает. Я должна на нее злиться, ведь она готова была убить меня, но почему-то испытываю жалость.

– Что с ней будет? – поднимаю голову на мужчину.

Раунд не торопится с ответом. Уголок губ плотоядно приподнимается. Темные радужки светлеют, обретая ядовитый оттенок.

– Она получит то, что давно жаждет. Почти…

– О чем ты?

Оборачиваюсь на девушку и вижу, как с треском ткани двое стражников разрывают на ней платье.

Во мне все переворачивается и холодеет.

Один из стражей, запустив ладонь в рыжие кудряшки Кины, наклоняет ее голову на бок.

В тонкую шею вонзаются клыки. Испуганный взор мутнеет и на губах девушки расцветает блаженная улыбка.

Глава 17

Глава 17

Я замерев на месте смотрю на то, как наги обходят обнаженную Кину.

Их ладони скользят по ее телу.

Тот страж, что оставил укус, одной рукой грубо ласкает грудь девушки, другой спускается по ее животу к треугольнику между ног.

– Ты должен это прекратить, – я обращаюсь к Раунду. – Они же сейчас…

Не договорив прикусываю кончик языка. На моих глазах Кину подхватывают на руки и разводят ее ноги в стороны.

– Сделают с ней то, что доставит ей удовольствие, – насмешливо цедит мужчина.

– Удовольствие? Они возьмут ее против воли! – стискиваю кулаки до побеления костяшек. Ловлю себя на мысли, что готова ударить его.

– Разве она сопротивляется?

То как он изгибает бровь и то как легко выносит приговор девушке, отдавая ее на растерзание мужчинам – выводит меня из себя.

Я не сдерживаюсь и ударяю его в плечо. Один раз, второй. Раунд словно сделан из камня. Ему от моих ударов не жарко и не холодно. Даже не пошевелился. Зато у меня рука немеет.

Я не сдаюсь. Личная злость, обида и боль выливаются в ярость.

Бью снова. На этот раз он перехватывает мой кулак. Резко разворачивает меня и прижимает к своему торсу. Спиной я касаюсь налитых кровью мышц и как от огня дергаюсь в сторону.

Ладонь Раунда опускается мне на шею. Легонько сдавливает. Не больно, но ощутимо, так что бы я чувствовала его власть надо мной.

Он крепко держит меня, заставляя смотреть.

– Я не хочу, – шиплю, пытаясь отвернуться.

– Придется, – губы касаются моей шеи, опаляя дыханием нежную кожу. – Она хотела убить тебя. Лично для меня это стало бы настоящей трагедией, – томно произносит он. – Мои братья за это поступили бы с ней жестче.

– У нее не получилось.

– Думаешь, она остановилась бы? – произносит наг, продолжая водить губами по трепещущей венке. Едва касаясь, но меня от его действий обдает то холодом, то жаром. По коже проходит волна будоражащих мурашек.

– Ты только посмотри, разве не завораживает? – пальцами он сжимает мой подбородок, вынуждая наблюдать ужасное зрелище.

Кина извивается в объятиях нескольких мужчин. Ее держат на весу, как тряпичную ничего не весящую куклу. Один из нагов жадно вылизывает ее промежность. Двое играют с сосочками. девушка стонет, запрокидывает голову на плечо одному из стражей и в ее шею снова вонзаются клыки.

Я едва не вскрикиваю. Слишком много яда. Она не выдержит.

Впрочем Кина не в том состоянии, чтобы понимать происходящее.

Девушка бьется в сладкой агонии, пока красивые мужчины по очереди впиваются в ее губы и целуют грудь и бедра.

Ласки распыленных похотью нагов набирают обороты. Они проникают в ее тело пальцами, заставляя Кину со стоном выгибаться дугой.

– Мне не нравится, – выдыхаю я.

– Ты лжешь, – тихо усмехается Раунд. – Тебя происходящее возбуждает.

Хочу оспорить. Сказать, что он не прав.

Но я вижу как темноволосый наг пристраивается между широко разведенных ног девушки. Трется огромной головкой члена о ее лоно, а затем насаживает Кину на себя.

Первые движения осторожные и размеренные, а затем он ускоряет темп.