Она хлопает в ладоши и велит своим сестрам и Мэйв переодеться. Они убегают, а я провожу руками по обтягивающему лифу и чувствую себя… прекрасной.

Кто-то стучит в дверь, и я на секунду задумываюсь, стоит ли мне открывать. Никто, однако, не выходит, и я понимаю, что это в значительной степени решает вопрос. Распахиваю дверь и вижу своего отца. Его лицо озаряется, затем он отступает на шаг, чтобы рассмотреть меня получше.

– Дочка… – отец замолкает, пытается обуздать переполняющие его эмоции.

– Ты самая красивая, – шепчет он, вытирая глаза.

Смаргиваю слезы, и папа крепко обнимает меня.

– Люблю тебя, – хрипло говорит он, когда мы отстраняемся.

– Люблю тебя, – отвечаю я, вытирая глаза.

Черт, я не ничего не размазала?

– Дамы, я забираю ее, – кричит мой отец.

– Встретимся на улице, – кричит в ответ Мэйв, и он, усмехнувшись, закрывает за нами дверь.

Папа подставляет мне локоть, чтобы я могла ухватиться за него. Улыбаюсь и беру его под руку. Мы идем к линии деревьев, и я вижу, что уже приближается закат. Приятный ветерок обдувает нас, помогая немного согнать жар.

– Ты тоже все знал? – спрашиваю я.

– Виноват, – с улыбкой признается отец.

Качаю головой и нежно сжимаю его руку, а он издает глубокий довольный вздох.

– Кто бы мог подумать, что мы с тобой окажемся здесь… вот так? – говорит он, указывая на мою руку в своей.

– Да, папа… Талон тренировал меня, я дралась. Ничего другого, кроме этого, в моей жизни не было.

– Я рад, что Талон присматривал за тобой. Он был грубоват, но, тем не менее, был хорошим парнем. Я многим ему обязан.

Моя улыбка становится шире. Это идеальное описание того, кем был Талон.

– Мы оба обязаны, – добавляю я.

Медленно идем среди деревьев, и я слышу щебет птиц, вдыхаю запах сосен и земли.