Сабин морщится.

– О нет, конечно, нет… мы бы никогда не стали танцевать макарену, Винна. Это не для Стражей.

Я свирепо щиплю его за сосок, и он с улыбкой отпрыгивает от меня.

Райкер, наблюдая за нами, смеется.

– Что такое, Пищалочка? Мы тут подумали… Может, групповой секс пугает тебя? – уточняет он с невинным видом.

– Мы просто переживаем о тебе, Ведьма, – поддразнивает Торрез.

Звучит песня Mi Gente Джея Балвина и Уилли Уильяма, и глаза Торреза загораются.

– Обожаю ее, – говорит он и хватает меня за руку. – Пойдем, Ведьма. – С этими словами он тянет меня в ту сторону, где уже танцуют гости.

– Не беспокойся, Винна, – кричит нам вслед Нокс. – У нас большие планы отыметь тебя всей компанией после вечеринки!

Мои влагалище и клитор дают друг другу пять. Бедра начинают двигаться в такт музыке, и Торрез одобрительно рычит. Я замечаю, как Ток и Марн разговаривают с отцами Нокса. Слышу, как Трейс спрашивает Тока, какая команда ему ближе: Эдварда или Джейкоба[5], и не сдерживаюсь.

– Конечно же, команда Джейкоба! – выкрикиваю я, а затем запрокидываю голову и вою. И снова все оборотни, а вместе с ними и кастеры присоединяются ко мне. Нарастающий в воздухе вой служит доказательством того, что любовь отца Нокса к красавцам‑вампирам неуместна.

Он указывает на меня и возмущенно смеется.

– Как ты все еще можешь быть в команде Джейкоба, если твой партнер ламия? – спрашивает он.

Я смотрю на Сиа и подмигиваю.

– Мой ламия может в любой день надрать тебе, фанату Эдварда, задницу, – шутливо бросаю вызов.

Трейс ахает и прижимает ладонь к груди.

– Сумо! – требует он, и я смеюсь еще громче.

– Если ты думаешь, что я позволю своей партнерше испортить фигуру и стать сумоисткой, то ты еще более сумасшедший, чем Эдвард Каллен, который бросил Беллу, – набрасывается на своего отца Нокс.

– О, мой герой, – воркую я, пока они с Торрезом тянут меня дальше в круг танцующих.

– У моего папаши в багажнике машины наверняка лежат костюмы сумоистов. Подождите, к концу вечера кто-нибудь захочет посоревноваться, – заявляет Нокс, и я громко смеюсь, потому что знаю: так и будет.